Бесполезные вещи

      — Ты! Как там тебя?! Это не смешно! Что ты собралась делать?!       — Тебе понравится…       Глаза Сасори широко распахнулись. Он почувствовал, как её девичьи узкие ладошки легли ему на спину и надавили с чудовищной силой. И он тут же вспомнил, как её руки раскурочили землю, как они пробили каменный барьер и от ужаса собственной беспомощности чуть было не дёрнулся. Он себя остановил. Он не должен был показать ей! Только не это! Нужно было сохранять спокойствие. Сохранять спокойствие! Он не придумал, как себя вести достойно в такой ситуации, потому просто игнорировал треск ткани собственной экипировки.       — Харуно Сакура, — сказал он, — не делай глупостей.       Сердце стучало. Сакура (пора было завязывать с тем, чтобы изображать, будто он не помнит её имя) гладила его спину, её нежность была угрожающей, лучше бы она сделала ему больно, потому что боль он мог выносить, а это — нет. Он зажмурился. Попытался сконцентрироваться на чем-то далёком, на какой-то мысли. Вместо этого осталось только поглаживание её теплых, обманчиво робких пальцев вверх-вниз по спине. Хуже с ним ничего не происходило. Сердцебиение отзывалось по всему телу, он ощущал, как пульсирует кровь в висках, в бедренной артерии, в желудке. Он будто сам стал гигантским пульсирующим сердцем, с которого содрали кожу и оставили только тысячу обнаженных нервов. «Эта пытка должна быть прекращена!» — взмолилось что-то внутри него. Иначе ему просто конец! Её ладони исчезли, и сразу после он почувствовал её раскалённую кожу, льнущую к его взмокшей спине. Сасори вцепился в камень, обхватил его и чуть не расплакался от накатившей безысходности. Чертово дзютсу! Как он так попался?! Что она собралась делать?! Что она сделает с ним?!       — Остановись, — прошептал он. — Остановись, я всё скажу… Ты же… хочешь информацию?       — Бесполезные вещи, — прошептала она.       — Ч… что?..       — Я хочу делать бесполезные вещи…       — Прекрати!       — Лучше тебе расслабиться.       — Такие методы не признаёт ни одно скрытое… ни одно… Сакура Харуно, прекрати! — почти взвизгнул он, когда почувствовал соскользнувшую вниз по бедрам резинку штанов. — Я сдаюсь! Ты победила!       Если бы его хоть раз в жизни посетил сон подобного содержания, Сасори непременно пожелал бы сейчас проснуться. Но это был не сон! И не гендзюцу. Хотя подобное гендзюцу может быть весьма впечатляющим, нужно запомнить… это… на будущее…       Дыхание совсем истончилось. Ему словно снова не нужен был воздух. Но напрасно он понадеялся, что его тело чудесным образом обратилось в дерево, каким оно было почти год назад, во время их первой встречи. Нет. Её пальцы нежно спускались вниз по спине. Нет. Они щекотали его, они всё-таки заставили его дёрнуться, в попытке стряхнуть их с себя. Нет. Нет. Этого не могло происходить. Нет!       И нет, ему не могло это нравиться! Господи, если она только заметит, что он возбудился от того, что она гладит его задницу, пока он в таком унизительном положении — это конец!       Сасори чувствовал, как её пальцы впиваются в кожу, массируют круговыми движениями его сжатые камнем ягодицы. Как они неизбежно подбираются к нему, просят, настаивают, чтобы он расслабился. Но он не должен был. Это конец. Это его убьёт! Это уже его убивало…       Сакура смяла его ягодицы ладонями, а потом вдруг потянула их вверх и он с ужасом почувствовал, как его ноги оторвались от земли, а затем опустились обратно, уже подкосившимися и бессильными. В глазах было темно. Она была чертовски сильной… Она его подняла… Она его…       — Ах! — вырвалось у него, от внезапного звонкого шлепка. И Сасори изо всех сил стиснул зубы. Так что, когда она легонько шлёпнула его еще раз, он только сильно-сильно зажмурился, не замечая, что уже давно не сохраняет неподвижность, что возбуждение вынуждает его искать положение поудобней, виляя голым задом. Холодный камень немилосердно вдавливал в живот нежную возбужденную плоть.       Он ценой жизни должен был скрыть это от неё. Он готов был умереть. Но если он всё равно умрёт, быть может… она хотя бы дотронется… скользнёт пальцами по животу и погладит нежную, сочащуюся предэякулянтом головку… «О чём ты думаешь, идиот?!» — резко подумал он. И сознание очистилось на мгновение. Сасори даже предпринял попытку вырваться. И не зря, потому что он почувствовал, как на него льётся что-то тёплое, и стекает между ягодиц.       — Сакура… — проговорил он слабо, пока она размазывала это нечто, не совершая при этом самого ужасного. — Мы ведь можем… договориться… У меня целая сеть информаторов… — она снова и снова гладила его. Смазка начала немного припекать. Он не хотел знать, что это. И вместе с тем невольно попробовал представить возможный состав. Ведь Харуно Сакура была искусна в приготовлении…       Её пальцы соскользнули.       Сасори задёргался, но она, очевидно была готова к этому, она сильнее прижала его к опоре, продолжая делать это. Массировать его анус. Медленно, ритмично, настойчиво. Её пальцы надавливали, нажимали, он напрягался, но не мог совсем ничего не ощущать. Состав расслаблял. Сасори стиснул зубы. Он вдруг понял — это произойдёт. Она его выебет. Прямо сейчас. И прямо сейчас он чувствует её палец, настойчиво проталкивающийся внутрь.       Его всего скрутило. Сердце отчаянно билось. Он стал вертеться, попытался отползти. И пытки вдруг прекратились. Она перестала. Она передумала?..       Её тело снова прижалось к нему, Сакура почти на него легла. Её таз прижался к его голой и липкой заднице. Она мягко коснулась его щеки, он вздрогнул. Попытался спрятать свое пунцовое, смущённое, измученное лицо. Сакура отвела от щеки прядь волос, её горячие влажные губы зашептали ему на ухо.       — Тише… Расслабься…       — Отпусти…       — Ты же хочешь, — прошептала она. И кровь с удвоенной силой хлынула в его и без того перевозбуждённый член. Он поёрзал под ней, жмурясь, пряча глаза. Сакура шептала: — Я сделаю это, только если ты попросишь…       — Что сделаешь…       — Я сделаю это, только если ты попросишь меня сам…       — Я не попрошу… — обиженно протянул он. Выгибаясь под ласкающими пальцами, которые почему-то перестали проникать внутрь. — Я не попрошу… — повторил он, думая только о том, что еще сантиметр ниже и она могла бы снова хотя бы коснуться…       Её язык скользнул вдоль ушной раковины, а затем она чуть развернула свободной рукой его зажмуренное лицо и стала целовать его, отчего Сасори окончательно снесло крышу. Он застонал, поймал её поцелуй, ответил на него с такой охотой, что самому стало тошно и одновременно хорошо. Так хорошо…       — Сакура… — выдохнул он сладко, когда поцелуй прервался и она лишила его тепла своего тела. Она, кажется, даже не держала его теперь. Он не понимал. Он в любом случае не мог позволить себе открыть глаза. Она его унизила. Унизила именно тем, что заставила показать свою слабость. Она вытянула из темноты самое уродливое его желание. Самое отчаянное. И, может, если он уже всё равно не сможет жить с этим, может быть чёрт с ним… Она не ушла. Она ждала. Стояла у него за спиной. Насмехалась, наверное. Сасори дрожал от разрывающих его эмоций. Его губы приоткрылись. Он почти произнёс… Потом снова сжал их. Сжал их намертво в последнем усилии воли. Было тихо. И вдруг он услышал шорох, напоминающий шаг по траве.       — Пожалуйста, не уходи!.. — выпалил он. Голос прозвучал странно. Слова с усилием вырвались из горла и сразу после этого он почувствовал, что может говорить всё. Всё, что угодно. — Не оставляй меня… так. Сакура, вернись, умоляю…       Она не стала долго мучить его, он сразу почувствовал, как вернулось тепло её поглаживаний и с благодарностью подался телом навстречу движению её ласковых рук. Она утешала его. Она говорила ему этими поглаживаниями: это ничего страшного. Это ничего страшного, что ты такой мерзкий. Это ничего… И может быть даже её пальцы говорили ему: ты не мерзкий. Нет… Они как раз убеждали его в этом. «Ты очень мерзкий, Сасори» — говорили они.       Он постанывал. Он ей отвечал. Его расслабленный анус умолял, чтобы она снова погрузила внутрь свои пальцы. Сразу несколько. Чтобы она двигала ими внутри. Чтобы она была нежной с ним, очень нежной. Но она дразнила его и только. И когда он почувствовал, что уже вот-вот просто сердце лопнет от эмоционального и физического перевозбуждения, он прошептал:       — Я прошу…       Он услышал смешок. Конечно, она смеялась. Плевать.       — Я прошу, прошу тебя… — простонал он.       — Плохо просишь.       — Пожалуйста, пожалуйста…       — Что ты хочешь, чтобы я сделала?       Говорит и усмехается. Плевать. В голове просто темнота. Он был в агонии.       — Трахни меня… — произнес он на выдохе. — Хотя бы пальцами…       «А чем ещё?! Идиот!» Хотя он бы не удивился. Такая сила…       Сакура стала целовать его шею, спину, прижимаясь к нему. Он почти не чувствовал, он был сосредоточен на скольжении подушечек её пальцев, которые медленно-медленно приближались туда, куда ему было отчаянно нужно. Они надавили на расслабленный мускул и плотно вошли в него.       — А!       — Больно?..       — Ещё! Ещё!       Сакура, наконец, трахала его пальцами, вводила их на всю длину, но хотелось большего. Он пытался насаживаться на них, пытался сжаться, чтобы усилить ощущение. Происходящее буквально сводило его с ума. Эта девочка превратила его в скулящее от возбуждения животное. Она нащупала простату, слегка надавливала на неё, и она не могла не понимать, что ему хочется сильнее. Потом её пальцы выскользнули, и он почти заплакал. Господи, за что она так с ним?.. Да, он пытался её убить, но он явно не первый, не всех же она потом?..       Сасори напряженно замер, ожидая, когда она перестанет его мучить и снова начнет доставлять ему это омерзительное блаженство, трахая его пальцами в жопу. И тут он почувствовал, как ко входу прижимается что-то твёрдое и куда более внушительное в обхвате.       — Ч-что это?..       — Думала, тебе нравятся искусственные части тела?       — Да…       — Хорошо, — прошептала она.       Сасори отстраненно подумал, что это за материал?.. Пока давление мягко усиливалось. Потом это начало погружаться в него, и он в первую секунду испытал испуг. Искусственный член был большой. Возможно, слишком большой для первого опыта. «Для первого и последнего», — взмолился он. — «Первого и последнего». Пока страпон всё дальше и дальше протискивался меж сжавшихся стенок. Возбуждение чуть спало. Он слишком напрягся. Наконец, бедра Сакуры коснулись его ягодиц. Она была внутри. Внутри него. Это было ужасно и одурительно, это было невероятно хорошо, даже сквозь боль, с которой он пытался справиться. На помощь снова пришли её обманчиво ласковые руки. Он поддался. Плавно выдохнул и вместе с выдохом доверчиво попытался расслабиться и позволить ей двигаться. Она, конечно, могла сделать это силой, но она почему-то не делала. Она, кажется, собиралась доставить ему удовольствие. Она хотела окончательно унизить его именно этим. И он был согласен.       Движения были едва ощутимые, мягкие, она очень осторожно двигалась. Она трахала его нежно. Плавно увеличивая амплитуду. Он чувствовал, как всё сильнее расслабляется, как возбуждение, гораздо более горячее, охватывает его и заставляет раскрываться. Заставляет подставляться под ритмичные, глубокие толчки. «Она трахает меня, — думал он, покачиваясь. — Трахает меня, трахает…» И когда он почувствовал примирение с этим, когда он ощутил, что это, возможно, самое прекрасное, что с ним произойдёт в жизни, Сакура вышла из него и совершенно бесцеремонно и неожиданно перевернула его на спину. Он уставился на неё. Беззащитный, с умоляюще стоячим членом, который липко прильнул головкой к его животу. Он ожидал, что она посмотрит на него, как победительница. Он боялся это увидеть, но она смотрела на него игриво. Точно ничего чудовищного не происходило. Точно это не был крах и последнее, что случится с ним на этом свете.       Она не дала ему опомниться и, подхватив его ослабшие ноги, снова вошла в него, глядя в его распахнутые от ужаса глаза. Он задрожал от удовольствия и оттого, что не мог этого скрыть. Он не мог спрятать теперь своё полное экстаза лицо, свой распахнутый рот, свои мучительно собранные углом брови.       — А-а-а… — протянул он, когда её движения ускорились. — А-а-а! А-а-а! А-а-а-а-а….       Он был убит. Раскрыт для неё. Она делала с ним такое, чего никто не посмел бы. Он никому не позволил бы. А её готов был умолять. Движения из нежных и осторожных превратились в сильные толчки. Она была очень глубоко. Но он даже не мог понять, где находятся части его тела. Он весь был просто отверстием, заполненным удовольствием. Он был её. Он был выебан. И сейчас практически трясся, пытаясь сдержать подступающий оргазм. Его тело переполнилось легкой болезненностью, чувствительностью, желанием выплеснуться. Сакура притягивала к себе его задранные бёдра на каждом толчке. Она смотрела на него. Она, очевидно, хотела видеть, как он кончит. И не в силах избежать этой катастрофы, Сасори в очередной раз впустил её глубоко в себя, затрясся под ней, закатил глаза, стал кончать и почувствовал как её пальцы сжались вокруг обильно эякулирующего члена, как они сначала мягко помогали ему продлить удовольствие, а потом словно ещё попытались выжать из него всё, до последней капли. И, наконец, на последней фрикции он издал громкий надсадный стон и обмяк, развалившись. Абсолютно закончившись, как человек.       Сакура гладила его, размазывала по животу его сперму. Он хорошо знал этот запах и именно сейчас почему-то ему было мерзко его ощущать. Он вдруг отряхнулся от наваждения и весь ощутил себя мерзко. Она должна теперь убить его. Прикончить. Всё. Пора!       — Ну? Давай уже, — прошептал он.       Сакура удивлённо наклонила голову. Она отстегивала от себя влажно блестящий страпон.       — Не поняла?       — Убей меня! — резко бросил он. Раздраженный тем, что приходится пояснять такие очевидные вещи.       — Совсем спятил? Одевайся.       — Ты не можешь так поступить… — выдохнул он, перекатившись на бок и сползлая под каменную плиту — сраный памятник Первой Мировой павшим шиноби Камня.       — Не драматизируй, — фыркнула Сакура. — Одевайся.       Он сверкнул яростным взглядом и подскочил на ноги, но сразу понял, что это было опрометчиво. Ноги держали его не слишком. Пришлось снова обхватить долбаный памятник. Сасори казалось, его сейчас ещё и стошнит. Это будет просто апофеоз.       — И как, по-твоему, я после… я теперь смогу? Хоть что-то?! — выпалил он, задыхаясь от гнева и уничтожающего стыда. — Я не смогу!       Она выглядела обескураженной. Точно правда не понимала.       — Что не сможешь?..       — Ничего! Ты понимаешь, что это было?!       Сакура пожала плечами, убирая огромный страпон в сумку. Сасори только теперь увидел размеры и у него закружилась голова.       — Было классно, — сказала Сакура. — Одевайся, тут скоро будут наши. Уйдём по-тихому. Продолжим где-нибудь в другом месте…       — Продолжим?!       — Ну, конечно? Я тоже хочу удовольствие получить. Готов отплатить?       — Отплатить?!       Она уже упаковала все вещи и наградила его абсолютно бессовестным взглядом. Сасори дрожащими пальцами пытался завязать тесёмку штанов. Сакура подошла ближе и его бросило в жар. Он подавился собственными словами протеста. Тесемка далась ей легко. Потом Сакура застегнула на нем жилет.       — Идём, — сказала она. И поцеловала его в губы.