Падшая Белая дама

      Приглашение на светский раут, несомненно, было насмешкой, не иначе. Последние пару лет фамилия Беловой слишком часто мелькала в СМИ, и далеко не в положительном ключе. Каждая собака уже знала, что Ярослава лишилась всего, поскольку всего лишился и ее отец, Николай Белов. И, мало того, сам же Николай, что было вполне общеизвестно, публично отрекся от дочери, обвинив ту в союзе с криминальной личностью. Это тоже подтвердилось, ведь девушку неоднократно видели в компании Максима Громского, юного главы клана Громских. Ведь каждая собака так же знала, чем именно занимался столь грозный клан. Приглашение прилетело от Юрия Озерского, сына Алексея Озерского. Ярославе прекрасно были знакомы носители столь известной фамилии, ведь Алексей некогда активно вел дела с Беловым. А самого Юру, Яра видела от силы пару раз, и то в детстве. Приглашение было принято. Ярослава, воспользовавшись отъездом Максима, решила явить себя светскому обществу, чтобы, наконец, развеять все несуразицы вокруг ее персоны, а может, и, наоборот, кое-что подтвердить. Эффект был весьма… мощным. Как бы девушка не готовилась, к подобному преувеличенному вниманию к ее, казалось бы, скромной персоне, было тяжело преодолеть. Создавалось впечатление, что раут собирался исключительно ради нее одной. Ярослава явилась одна. Она не стала пользоваться охраной Громского, не предложила Кристине составить компанию, не оповестила Рому. Здесь, на частной вилле Озерского, она представляла только себя саму, Ярославу Белову, не иначе. И, несмотря на то, что прошло уже прилично времени с момента, когда девушка посещала подобные мероприятия, она все равно ощущала себя в своей среде. Опоздание не входило в планы Яры, но от того эффект появление вышел еще более неожиданным и претенциозным, чем можно было ожидать. Образ девушки полностью соответствовал фамилии: белое платье с открытыми плечами и смелым разрезом в юбке, что уходила в пол, до самого бедра. Собранные волосы в высокий хвост немного выбивались непослушными прядями, спадая на лицо, из-за чего Яре приходилось их то и дело сдувать. Выглядела она, несомненно, ослепительно. Юрий Озерский, как и любой другой мужчина, был буквально ослеплен красотой столь ожидаемой гостьи. В последний раз Юра видел еще юную Ярославу тоже на одной из подобных пирушек. Ее образ четко отложился у него тогда в голове — не примечательная серая мышка, типичная девчушка в переходном возрасте, которая даже в глаза собеседника не могла смотреть. Тогда она вызывала лишь жалость, не более. Сейчас он увидел абсолютно другого, взрослого человека — красивую, уверенную женщину, что, как истинная хозяйка, окинула взглядом всех присутствующих, дернув уголками губ в слабом подобии улыбки, сразу же направилась к нему. — Вы Юрий Озерский? — сходу спросила Ярослава, игнорируя растущий интерес от других гостей в зале. — Абсолютно я, — тут же взялся себя в руки Юра, ослепительно улыбаясь. — Думаю, можем и на «ты», Ярослава? Очень рад, что ты приняла мое приглашение. — Можем и на ты, — кивнула она, нервно сдувая прядку с лица. — Приняла, но радости в этом мало. В последнее время все считают, что мое присутствие на вечеринке — это бесплатное увеселение. Хотелось бы развеять этот миф. — Я не хотел тебя обидеть, — Юра остановил жестом проходящего мимо официанта и снял с подноса два бокала с красным вином. — Я действительно пригласил тебя только из лучших пожеланий! Я хорошо относился к твоему отцу, как и он ко мне. Поэтому… Яра, обычно всегда соблюдавшая правила этикета и относящаяся с уважением к собеседникам, немного пренебрегла правилам, перебив оппонента: — Удивительно, что мой отец мог относиться с уважением к кому угодно, кроме меня. Ну, что ж, — она приняла бокал от хозяина вечера, — благодарю за приглашение из лучших пожеланий. Надеюсь, мне не придется быть центром внимания все время? — Не переживай, скоро все потеряют к тебе интерес. Официанты скоро пойдут по третьему кругу с новой выпивкой. Посчитав, что на этом обмен любезностями закончен, Яра хотела удалиться к одному из столов, что, как и остальные, были расставлены у стен по периметру зала, но Юра все же остановил ее, бросив: — Я очень рад снова с тобой увидеться! Белова лишь фальшиво улыбнулась, так и не отпив из бокала. Данная ситуация очень располагала к тому, чтобы опустошить стаканчик другой, но Яра была крайне равнодушна к алкоголю. Оставаться одной на этом вечере ей никак не представлялось, и она вполне ожидала подобного. Многие прозвучавшие фамилии ей были знакомы, некоторые — она слышала впервые, но все разговоры сводились к одному: к ее отцу, либо к связи с Громским. И как бы Ярослава не старалась реанимировать себя, дабы снять клеймо отреченного ребенка и той, что «легла под убийцу», только сильнее убеждалась в том, что это, в общем-то, бесполезное занятие. Да, практически все гости улыбались ей, стремились поскорее подойти, образовать небольшой полукруг, дабы поговорить. Да, все они, якобы, сочувствовали, интересовались, конечно же, из вежливости самочувствием Николая и психическим состоянием Ярославы. Да, они все крайне театрально охали и ахали, поражаясь жизненной ситуации Яры. Только все это и гроша ломаного не стоило. Яра видела, как семейная пара Морозовых во время беседы с ней переглядывались, и в этих взглядах Ярослава отчетливо видела всю правду: «Да ты только посмотри на нее! Небось бедняжке податься некуда, вот она и попала в гарем Громского! Точно тебе говорю, она его наложница!» Ярослава замечала, как такие же полукружки из людей, которые только что с ней общались, заговорчески перешептывались, переворачивая и коверкая все ею сказанное. Люди будут верить в то, что хотят. Будут играть в сломанный телефончик, перемалывая косточки отреченной дочери некогда очень знатной семьи Беловых. Для знати нет лучше развлечения на подобных раутах, чем сплетня, раздутая из ничего. А еще более прекраснее и интереснее — живое присутствие этой самой сплетни. Ярослава поздно осознала, как она ошиблась, прогадала, промахнулась… Ее собственный визит на подобный вечер ничего не исправил, только усугубил. Отставленный ранее бокал с вином вернулся к ней в руки, а затем она сделала пару мелких глотков. Ожидаемого облегчения не последовало. — Славочка, — улыбнулась ей Ирина Дернова, дочь известного банкира Дернова. Тоже громкая фамилия, тоже довольно тесно сотрудничали с Николаем Беловым. С Ирой лично Яра знакома не была, лишь заочно, как это часто бывает в таких обществах. — Какое у тебя платье шикарное! Не пойму, это Луи Витон? Или Шанель? Ой, а какие серьги! Ну просто прелесть! Признавайся, где урвала, а? Оценка ее внешнего вида — это уже пройденное испытание. Яра поняла, что все мысленно вешали ценник на каждый элемент гардероба, оценивая денежное состояние ни то ее отца, ни то Громского. — Благодарю, — сухо ответила Яра, даже не постаравшись улыбнуться. — Это подарок. — О? От отца? — Ирина совсем бестактно пристроилась рядом, буквально стараясь заглянуть Беловой за лиф платья. — С отцом мы не общаемся, думаю, это уже всем известно. Последний раз он делал мне подарок на мое девятнадцатилетие. А это, — Яра демонстративно откинула пряди, оголяя аккуратные ушки, — от Максима Громского. Подтвердила свою догадку? — Ну что ты так резко? — наигранно обиделась девушка. — Мне правда интересно! А что, Громский очень богатый? Правда, что у него большой гарем? А… — Еще один подобный вопрос и, клянусь, я плесну тебе в лицо вина, — не выдержав, проскрипела сквозь зубы Ярослава. Дернова тут же выпрямилась, тряхнув своей темно-каштановой гривой. Ее черные глаза так остро стрельнули в Яру, что той на секунду показалось, что воздуха стало как-то не хватать. — А что, наложниц в гареме не учат послушанию? — Ирина наклонилась еще ближе, к уху Беловой, дабы прошептать: — Интересно, почему кровавый хозяин отпускает свою шлюшку одну на выгул? Ярослава резко отстранилась, слишком резко задев бедром стол, из-за чего вся посуда возмущенно зазвенела, а это, в свою очередь, привлекло всеобщее внимание. Ирина скрестила руки на груди, вызывающе смотря на Ярославу. Несомненно, в эту секунду все взгляды были обращены только на Ярославу Белову, любовницу Максима Громского. Яре хотелось ответить, но она понимала, что лучшим решением в данной ситуации являлось просто покинуть мероприятие. Все вышло именно так, как она и сказала: она оказалась бесплатным увеселением для гостей. Озерский получил то, чего хотел. Юра как раз приблизился, понимая, что обстановка вокруг девушек накалялась, и, завидев хозяина, Яра тут же спокойно выдохнула: — Спасибо за приглашение. Надеюсь, я оправдала твои ожидания в качестве развлечения для публики, но мое время подошло к концу. Всего хорошего. Намеренно толкнув плечом Юрия, Ярослава поспешила к выходу, но так и застыла, как, собственно, и все остальные. — Солнце, еще же не подали десерта. Думаю, это плохой тон уходить, не попробовав его. Максим Громский, засунув руки в карманы брюк, стоял на входе, не сводя своих иссиня-голубых глаз с металлическим отливом с Ярославы Беловой. — Не припомню, чтобы включал тебя в список приглашенных, — всеобщее оцепенение снял Юра Озерский, решив проявить характер хозяина вечера. — Не припомню, чтобы было вежливо приглашать только женщину без ее спутника. Думаю, все итак прекрасно знают, что спутником Ярославы являюсь я? — Максим приблизился к девушке, очень собственническим жестом обнимая ее за талию. — Несомненно, известно, — парировал Юра. — Только так же считается дурным тоном таскать везде за собой своих наложниц. Кто-то где-то ахнул, иные тихо захихикали, прикрывая руками рот. Ирина Дернова демонстративно громко хмыкнула, что-то шепнув своему спутнику. Максим нежно отпустил Ярославу, что очень побледнела в лице. Она тут же схватилась за его руку, только одними губами прошептав: «Не надо!», но Громский высвободился из ее хватки, приблизившись к Озерскому. — Если уж и говорить о дурном тоне и плохих манерах, то давай не забывать, что нюхать напару со шлюхами, пока твоя невеста учиться за границей, и вовсе не достойно такого джентльмена, как ты, — рост Максима превосходил Юрия, поэтому тот и правда как-то скукожился от давления Громского. — Да как ты… Одно резкое движение, — и Озерской согнулся пополам, извергая на дорогой паркет нечто такое, что он, видимо, совсем недавно успел съесть. Кто-то снова ахнул, только общая волна вздохов была куда сильнее и громче. — Тише-тише, приятель, — Громский похлопал Юрия по спине. — Наверное, что-то было не свежее. Вы бы смотрели, что в рот суете. — Максим… — отчаянно выдохнула Ярослава. — Ну, кто-то же должен пояснить этим стервятникам, — Громский развел руками, — что ты не наложница, а моя невеста? Кстати, на грядущую свадьбу никто из вас, собак противных, не приглашен! Надеюсь больше не увидимся. Пойдем, солнце мое. Уверен, десерт здесь говно, как и все прочее. Лучше наебнем пончиков. Не дав Ярославе прийти в себя, Громский подхватил ее на руки и просто покинул виллу.