Каспер

«В нашей жизни бывают минуты,

когда в глазах нет слёз,

а в сердце — целое море.» Наш мир полон вампиров и поверьте, они везде. Но нет, это не те кровососы, про которых вы подумали. Бэлла, Эдвард, все дела. Нет. Это те люди, которые думают лишь о себе. Высасывают энергию из других, убивая их изнутри. Оставляют оболочку и потом выкидывают из своей жизни. Жаль, что вампирами иногда оказываются родные люди. Питаются вашей жизненной энергией, истаскивают душу и ищут новых жертв. Это их обычное дело, таких не исправить. А если такое уже случилось? Если хороший мальчишка вдруг превратился в пустую оболочку, с безжизненным взглядом и льдами в сердце. Что с этим делать? Как исправлять? I. Зимнее морозное утро. На замёрзшем стекле вырисовывались узоры. Маленькие дети сидели на подоконниках и обводили их пальчиком, с интересом разглядывая каждый завиток. В детском отделении Сеульской больницы всегда были открыты шторы. Лучики утреннего солнца бегали по личикам малышей и ярким рисункам животных на стенах. В игровой все занимались своими делами. Кто-то строил башенки из кинетического песка, орудуя пластмассовыми формочками и совочками. Кто-то смеялся, кидаясь кубиками для строительства башенок, а кто-то тихонько рисовал, занимая дальний угол этой светлой комнаты. Этим художником стал слабенький и худенький мальчишка лет пяти — Чон Соён, что рисовал всю свою семью, не выпуская из виду любимые цветные карандашики. Старательно закрашивал футболку мамы, подглядывая на неё в жизни, чтобы дополнить рисунок деталями. Пёстрая вышивка в виде роз, красиво смотрелась на большой синей футболке. Мама сидела не двигаясь, позировала. Она любила подыгрывать сыну, в его маленьких сценках. Изображая великого художника, тот высунул кончик языка и старательно давил на карандаш, точно держа его совсем не так, как нужно. Но не процесс имел значение, а его результат. Выходило довольно хорошо. — ты слишком стараешься, возьми карандаш правильно, так тебе точно будет удобнее, — посоветовала мама, на минуту выходя из образа. На что малыш лишь фыркнул, дорисовывая последний бутон. В дверном проёме появилась фигура. На неё мельком посмотрели родители малышей и продолжали заниматься своими делами. Каспер, собственной персоной… Вновь явился туда, где его точно не ждали. В комнате воцарилось молчание. Образ парня явно напрягал присутствующих в светлой и яркой комнате. Наполненной красочными рисунками, различными разноцветными предметами и прежде звонкими голосками детей. Сейчас же всё стихло. Будто в миг минутная стрелка прекратила бежать на часах, а часовая зависла где-то рядом, не собираясь продолжать те радостные мгновения. Каспер прошёл вглубь комнаты, обходя баррикады из кубиков и деталек Лего, стараясь ненароком не наступить на одну. Фигура медленно подплыла к Соёну и села рядом, беря в руку карандаш жёлтого цвета. На белом листе сразу стали вырисовываться лучики Солнца, а после и сам круг, которому после сам малыш подрисовал глазки. На губах обоих расцветали тёплые улыбки. Странно? Очень. *flashback* — это рисунки? Перевод бумаги, лучше бы делом занялся и матери помог. Как ты меня бесишь, в школе проблемы, дома проблемы, бери за всё ответственность, ты уже вырос. — рычала женщина, разрывая рисунок маленького мальчика, что стоял с полным непониманием происходящего. Почему всё так? Он старался, нарисовал всю их семью… даже не забыл нарисовать большие розы, на любимой маминой футболке. — твой отец ушёл от нас из-за тебя, слишком приставучий. Усмири свой пыл, никто не будет таскаться с тобой. Ты не видел, что мы работали? Канючил и лез, со своими глупыми слезами. Ты мальчик, отец ушёл, потому что ты такой нытик вырос. Он не видит в тебе хорошего человека, не видит в тебе будущего. — вот глаза вновь полны слёз. Он не может их отключить, не понимает, как это можно сделать. Стирает кулачками, чтобы не рассердить маму ещё больше. В душе боль, в глазах грусть, а в сердце тоска, будто там собралась стая волков и сейчас предательски на Луну воют. Хочется с ними завыть. *back* Дорисовав рисунок, Каспер поцеловал брата в лобик и погладил того по щеке, переводя взгляд, на женщину, что безразлично кинула мимолётный взгляд. — привет, мам. Давно я вас не видел, с братом же всё будет хорошо? — в голосе вновь холод, улыбка пропала с лица. Парень положил в пачку последний карандаш, собираясь уже вставать. — Сел. Поговорить с тобой хотела. У нас с твоим братом всё хорошо, а ты скоро пойдёшь своей дорогой. Не лезь к нему, пожалуйста, не хочу, чтобы ты отложился в его памяти. — рыкнула женщина и рывком подняла малыша со стула, увода прочь, из светлой и такой наполненной жизнью комнаты… Каспер сидит так ещё пару минут, слёзы не льются, слова не делают больно. Он просто медленно их переваривает, закидывая, как обычно, в самый дальний угол. Комната резко приобретает серые оттенки, тишина… нет ни смеха, не детских возгласов. Солнце, что ранее ярко светило — теперь уже спряталось за тучи. Кажется будет дождь. — короткий однако разговор. — усмехается и выходит за дверь комнаты. Детство Каспера было волшебным, ну, начиналось так. Мама и папа, путешествия, новые игрушки, забота и любовь… всё, что нужно маленькому чуду, что недавно появилось на свет. Мальчик был тактильным, требовал много внимания, но как мы знаем, в Корее плотные графики. Работали родители днями и ночами, чтобы обеспечить сына. И в период упадка, решили взвалить на его плечи всё… Отец ушёл, оставив их с матерью совершенно одних. Кого винить в своих проблемах? На ком срываться? Ребёнок. Вот хорошая нажива, мать видела в нём подпитку для себя. Питалась эмоциями, страданиями, слезами. У неё в жизни стало всё плохо, значит и это беззащитное создание будет страдать. Лучи Солнца, больше не попадали в их дом, а дверь к любви и сердцу мамы навсегда заперлась, сколько бы мальчик в неё не добился, какие бы ключи не искал. Навечно плохой, навечно нелюбимый. Он убивал себя, пока мать пользовалась этим. Приносил всё, что она хочет, всё что только пожелает, в ответ получая оскорбления. Каспер сделал её жизнь лучше, отдав в жертву себя. Через много лет мама почувствовала улучшения, нашла нового мужчину и вскоре появился малыш. Чон Соён, мы его уже знаем. Его любили, холили и лелеяли, покупали и делали для него всё, что он хочет. Но малыш заболел. Тяжело, на его лекарства уходили просто огромные деньги, которые родители были не в силах заработать. Старший пошёл на работу. Давал всё, что было нужно, вновь разбиваясь перед ними. А в благодарность? Побои от отчима, вечные скандалы и неприязнь. Угробив своё состояние на работе, тот сдался. Картина меняется. Голые стены, капельница, резкий запах хлорки и каких-то лекарств. Он умер? Нет, это теперь его новый дом. ────────────────── Холодные стены больницы больше не радуют. Пробежав пальцами по краске, она вмиг решительно падает вниз огромными кусками. Парень вздыхает, переходя порог второго этажа. Огромная каменная лестница осталась позади, его ждёт лишь просторный коридор, в котором ни одной души. Он словно призрак продолжает по нему идти, ведя ладонью по шершавой стене. Больница находится в плачевном состоянии. Ремонт проводился лишь на первом этаже, в детском отделении, а второй этаж остался нетронутым. Смотреть на это печально. Пожелтевшие потолки, с которых иногда летает в самый ненужный момент штукатурка. Такие же стены, ужасный скрипучий пол. Порой ночью кажется, что рядом с твоей палатой проходит рота солдат, а не одна медсестра с уколами, что проснулась ночью и решила провести забытую всеми процедуру. В палате дела не лучше. Деревянная дверь, слетающая почти с петель, иногда сама по себе, а иногда из-за психов проживающих тут. Плешивые двери покрыты надписями и странными рисунками подростков, которые когда-то лечились тут. Давно это было, сейчас же больница пустует. Пару старушек на этаже и парень, которого побаивается всё детское отделение. Единственное хорошее, что есть тут — это старенький телевизор, больше похожий на шипящую по ночам коробку, в которой два канала и один из них новостной. Как же без новостей в наше время? Даже в этом отречённом здании есть свой лучик света в элитную и современную Корею. ────────────────── Думаю настало время познакомиться с героем. Каспер, он же Чон Чонгук — семнадцатилетний парень, который в связи своего морального и физического упадка здоровья попал в бесплатную больницу Кореи. До этого парень зависал на работе днями и ночами, убивая себя, чтобы порадовать мать. Все деньги уходили на брата, пришлось бросить школу, чтобы начинать уже зарабатывать больше. Черноволосый паренёк с прекрасными карими глазами, что отливали золотом на солнце и в темноте превращались в два омута. Жаль, что этой красоты никто не подмечал. Хорошо выраженные скулы, мягкие изгибы тела и всегда прекрасный внешний вид. Единственное, что сдавало его — это мешки под глазами и бледная, от всяких процедур кожа. Между пальцев скользит сигарета, Чонгук мягко присаживается на край подоконника, свешивая одну ногу. Едкий дым вперемешку с лёгкими ягодными нотками, разносится по всей палате. Заходящий в неё врач, слегка морщится, но понимающе опускается на подоконник, рядом с парнишкой.– чего грустный? — он всё знает, не нужно даже отвечать на этот вопрос, чтобы понять, что произошло. Парня он видит в таком состоянии каждый день, поэтому даже не удивляется тому, что в пачке остаётся на сегодня лишь одна сигарета. — хуй сосал не вкусный. — безразлично пожимает плечами и припадает губами к сигарете, делая новую затяжку. Взгляд направленный в оконную щёлочку, через которую дым не спеша выходит прямиком наружу. В голове крутились мысли, парень выглядел уже довольно расслабленным, чем ранее. — где ты его тут нашёл? Ладно, сейчас не об этом. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — вздыхает доктор, потирая переносицу и кажется морально готовится к передаче какой-то информации. — твоя мама подписала на тебя отказ. Я… отправлю тебя за свой счёт в санаторий, для восстановления сил, иначе ты просто умрёшь на работе, с такими то анализами. Тебе нужно подлатать здоровье, чтобы войти в свет. — вот как…теперь я понял смысл её слов. Какая же она жалкая.– стряхивает пепел в железную банку из-под кофе и вновь делает затяжку, выдыхая едкий дым прямо на доктора. Взгляд у него пустой, без искры, ни одного намёка на какие-либо эмоции. Тот расплывается в странной и кривой улыбке, чтобы не довести друга до нервного срыва. — я тебя понял, спасибо за твою помощь, правда. Ты столько для меня сделал. А с мелким что будет? — кидает окурок в банку и хлопает ставнями деревянного окна, резко спрыгивая с подоконника. Плюхается на скрипучую кровать, которая даже при малейшем движении визжит кажется на весь этаж. Взгляд вновь устремляется на неживое. Самый любимый белый потолок, с которого ночью на тебя может упасть не хилый такой кусок штукатурки, пока на этаже выше врачи бегают туда-сюда по скрипучему полу. — его выписывают, а потом перевезут в другую страну. Твоя мать нашла донора и деньги, поэтому… ну ты сам понимаешь. — Доктор вздыхает, свесив ноги с подоконника и усмехается самому себе, скидывая какие-то бумажки на кровать рядом. — ты мне сигареты принёс? Проиграл спор сам, а теперь не выполняешь установки? — ухмыляется парень, у него явно появляется настроение. Тот даже поднимается резко, достав из-под кровати большую спортивную сумку. Метается по палате, собирая пожитки. — та я притащил тебе блок, так что хоть обкурись на своей свободе. Неправильно это конечно советовать, с точки зрения медицины, но ты ж упёртый. Никак не бросишь это дело, поэтому я лучше вложусь в твоё безрассудство. И да… тебе придётся скрываться там первое время, санаторий в другом городе, органы опеки могут найти тебя тут. Блять, вот последний раз тебе помогаю, знаешь как я отмазывал тебя у глав врача? Он хотел тебя сдать… с матерью, я на коленях там ползал. Унижался перед ним пол ночи. — бубнит блондин, яро жестикулируя руками и даже успевает нахмуриться, вспоминая кажется ночь, когда оправдывал мальчишку. — спасибо тебе, я твой должник теперь до конца жизни. Надеюсь ты тут не стухнешь без меня, кто будет теперь тебе мозги выносить? Хосоок… знал бы ты как я буду скучать. Безумно скучать, буду вспоминать днями и ночами, писать и звонить. Слать тебе сердечки, открыточки с воли, даже марку куплю, на конверт приклею и отправлю на адрес больницы. Анонимно конечно. — смеётся парень, закрывая сумку и вновь плюхается на кровать, расплываясь в улыбке. Закрывает глаза и вновь окунается с головой в омут. Мыслей слишком много, ему явно нужно передохнуть. — Ага, только попробуй, как только уедешь я твой номер блокну и телефон выброшу в окно. — рычит врач, но после так же улыбается, смотря в сторону паренька. ────────────────── Вновь утро, но уже не такое солнечное. Парень открывает глаза, от дикого крика в коридоре и болезненно стонет, пытаясь разлепить глаза. В палату врываются два шкафа и его друг, все явно на взводе. Чонгук пересилив сонливость, открывает глаза и потирает их кулаками, дабы быстрее прийти в сознание. Садится спокойно на край койки, устремляя взгляд на трёх вошедших. — Чонгук никуда не поедет, слышите? У вас нет прав его забирать. — рычит Хосок, загораживая мальчишку и поднимает сумку того с пола, кидая на колени. — Вали быстро и чтобы я тебя тут больше не видел. Адрес скину. Долго объяснять не нужно, парень с ночи готовился к подлянке со стороны других врачей, матери и опеки. Его решили брать силой, но он не так-то прост. Схватив сумку, уже одетый парень подрывается с места, открывая большую дверь, которая от напора покачивается и захлопывается с диким хлопком. Мужчины не отстают, они хоть и больше, но реакция медленная. Мальчишка летит по коридору и быстро семенит ногами по каменной лестнице, пытаясь успокоить сердце, что как на зло бешено стучит. Его догоняют на выходе, взяв за шкирку и пытаются затолкать в машину, пока тот упорно отбивался ногами. Уперевшись одной в колесо, спиной толкает огромного мужика. Когда тот потерял баланс, Каспер отпрянул от него, машинально зарядив кулаком, решая применить хоть что-то. Со стороны выглядело это довольно нелепо, даже мужички заинтересовались. Два пьяных в стельку друга решили поинтересоваться за что бьют с утра пораньше. Делать им нечего, как новые фингалы получать. Да и негоже, выпить и прийти без боевых ранений. — я их сигареткой угостить хотел, они сами попросили. А в ответ даже спасибо не прозвучало. — быстро выговаривает парень, отпрянув от мужика и наигранно злиться. — я им предъявил, а они начали гнать. — слышьте, мужики, ну нельзя же так. Не по-пацански…малой как лучше вам сделал, спас, вы ему жизнью обязаны. У нас на зоне за такое харкали коллективно. — один из мужиков стал грозно вопить, стараясь удержать свою тушу на ногах и придерживался даже за друга, икая через каждое слово. Демонстративно харкнул, рукавом потом вытирая остатки. Пьяницы видно решили, что жизнь у них одна, а заступиться за парнишку надо, поэтому два тела под градусом стали махать кулаками, пока Чонгук сверкал пятками, стараясь не заугарать на всю улицу. Отвлекающий манёвр сработал, за ним уже не было хвоста. Проверив телефон и получив нужный адрес, тот прыгает в автобус, надеясь поскорее закончить такую жизнь. Места в автобусе были свободные почти все, так как народ в такое время всегда на работе. Сев возле окна, Чонгук достал наушники и подключил их к телефону, погружаясь в музыку и мысли. *Прошло два дня* Чонгук добрался до Пусана. Наконец обустроился в комнате, что предоставлял санаторий. Это была маленькая комнатушка с четырьмя кроватями и тумбочками. Один огромный шкаф, который забит махровыми одеялами. Парень лежал на кровати, закинув ногу на ногу и слушал музыку, пытаясь отогнать мысли куда подальше. Соседей ещё не было, поэтому в комнате была тишина и спокойствие. Парень переключает песню и бьёт ладонью по кровати, начиная искать пачку сигарет, что лежала рядом. Слегка придавив ту ладонью, рычит, сразу достав одну. Курить хоть и было нельзя, но Чона волновало это всегда в последнюю очередь, тем более пока он один. Наконец закурив, тот расслабленно мычит, облизывая сухие губы. Завтра он точно сходит за гигиеничкой, а пока можно и подзабить на состояние своих губ. Ужасная привычка кусать их, потом остаётся на лице какое-то кровавое месиво, что приходится лечить очень долго. Ну а что, нервы. Не осуждайте. Если бы мы залезли в голову к Чонгуку, то наверное бы ужаснулись. Помимо проблем в жизни у него появились планы на свою реализацию. Так как образования у него нет, нужно будет искать хорошую работу. Высокооплачиваемую… короче треш. Он уже пробовал работать везде, но вот заработок там качался от минимального дохода, до среднего. Еле-еле хватало на таблетки и еду. Пару вариантов ночью он уже пролистал, поэтому в голове сейчас полная переработка информации (ну или сбой). Её прерывает короткий стук в дверь комнаты. Чонгук поворачивает голову в ту сторону и кидает сигарету в пепельницу, идя на стук. Открыв дверь, тот увидел русоволосого мальчишку, что был чуть выше его, ярко улыбался и слегка краснел, от устремлённого на него тяжёлого взгляда Чона. Паренёк старался видимо сформулировать свою мысль, потому что завис в дверях, бегая глазами сначала по лицу парня, а потом по его комнате. — Здравствуйте… ну…на вас поступают жалобы, по поводу курения. Если захотите, я вам покажу специально выделенное место… просто, не хочу, чтобы у вас были проблемы. — Низко кланяется и убегает прочь, оставляя Чона в замешательстве. Тот чешет затылок, смотря на дверь, которая секунду назад закрылась за странным парнем. — аж курить захотелось. — всё ещё отходя от шока произносит парень и с усмешкой возвращается в комнату, закрывая дверь на защёлку и вновь закуривает. Каждый день он видел теперь эту русую макушку, каждый день слышал упрёки и на всё это закатывал глаза. Незнакомец не старался с ним познакомиться, он только лепетал что-то про курение, наказание и убегал. Тут Чону стало интересно, насколько его хватит. Ему уже давно показали место, где можно курить, но тот упёрто продолжал закрываться в своей комнате и выкуривать пачку, чтобы русая липучка вновь оказывалась у его двери. — Как тебя хоть зовут, приставучка? — хватает за плечо, эту занозу, когда тот уже вновь собирается рвануть подальше от комнаты. Какой это раз был? Уже не сосчитать… ведь не сдаёт никому, продолжает бегать. Чон даже задумывается. — Ким Тэхён я, отпусти! Лучше курить брось, это вредно, надоел ты мне уже. — быстро шепчет тот и даже слегка злится, сводя брови к переносице. Да что ему нужно то. — понимаешь ли, просто так бросить не получится, нужно чем-нибудь заменить. Ты так яро пытаешься ограничить меня в курении, может предложишь альтернативу им? М? Что насчёт один поцелуй — минус одна сигарета? — Чон произносит это без малейшего стеснения, смотря на реакцию мальчишки и боже, как ему она понравилась. Глаза Кима были как две орбиты. Тот стал яростно вырываться от смущения и бить парня по плечу. — Ну-ка пусти, ничего я не буду, целовать тебя не буду, вообще что удумал, с ума сошёл, иди вон с подушкой целуйся, а от меня отстань! — чуть ли не кричал парень, наконец вырываясь и скрылся из вида, заставляя Чонгука лишь ухмыльнуться, а после погрузиться в свои мысли. Странно, раньше никто не пытался отговорить его от курения. Все только лишь предлагали, завлекали, но не отговаривали. Почему мальчишка старается сделать всё, чтобы Чон не курил. Да, может дело в том, что тот курит в общественном месте, без зазрения совести? Наверное точно это, но всё же есть капельки сомнения.