Меж электронных страниц

Жизнь айдолов не всегда бывает проста. Точнее, проста она не бывает никогда. В этой индустрии каждый сам за себя, как говорится, ну или за свою команду. У айдолов всегда и везде есть запреты абсолютно на всё. Сказать какую-то фразу? ― сначала обдумай её; потом представь, как она будет звучать; потом подумай, как её воспримут фанаты; а потом, если она звучит хорошо, и ты уверен, что это не принесёт компании, команде или самому тебе ущерб, ― говори. А лучше молчи. Просто лучше молчи. Молчи, маши рукой, улыбайся, слушай хёнов или стафф и повторяй. Самостоятельно лучше ничего не говори. Фраза: «Делать, а потом думать» ― вероятнее всего, самая страшная фраза для такой индустрии. Нельзя ошибиться в слове, предложении или фразе. Всё, что ты ни сделаешь, а особенно если личность ты довольно популярная, обязательно обговорится во всех социальных сетях или новостях. Каждое твоё слово чётко штудируется фанатами, которые придают ему слишком большие значения. Они приплетают ранее сказанные тобой слова к своим фантазиям, совмещают это вместе, создавая какую-то связь, и, благодаря твоим «намёкам», дают себе надежду на что-то большее, чем есть сейчас. Фразу ты сказал ― хорошо. А как ты её сказал? На кого посмотрел? Кого коснулся? В чью сторону дышал, пока говорил? Это тоже нужно учитывать. Тебе нельзя произнести какую-то шутку, нежные слова или что-то «с перчинкой» и смотреть на мембера. Ты шутишь и смотришь на макнэ? Оу, у вас, вероятно, хорошие отношения. За пределами социальных сетей вы ходите гулять, обедать или ужинать, возвращаетесь вместе домой после тренировки, ходите по магазинам и всякое подобное. Но, чёрт, ты же просто смотрел на него, пока говорил шутку. Всё. Ты не имел в виду ничего большего. Ты не имел ― фанаты поимели. Во всех смыслах этого слова. Ты сказал что-то нежное или милое, смотря на хёна? Тут беды точно не избежать. Все социальные сети, все новости, да и в принципе всё вокруг будет заполнено твоими словами и твоим взглядом на хёна. «Он говорил это ему? Он имел в виду его? А когда они так сблизились? А при каких обстоятельствах? А они точно просто коллеги или друзья?» А ведь ты просто посмотрел на него случайно или машинально. Ты просто произнёс фразу и, не думая, посмотрел на него. Всё. Но этого достаточно. И снова: ты ничего не имел в виду ― фанаты поимели всё. Ты сказал что-то «горячее», посмотрев на мембера или, не дай Бог, коснувшись его? Всё — пощады не жди. Тут уже точно все каналы заполнятся вашими взглядами, касаниями, словами и улыбками. Со всех ракурсов, со всеми звуками и эмоциями. Они проштудируют всё. Проштудируют, придумают, и потом ты увидишь не только ваши совместные фото или текст своих слов под этими фото ― ты увидишь кучу видео с этим моментом, много рисунков, получишь большое количество вопросов от фанатов, увидишь много маленьких зарисовок в виде текстов по вашей «парочке» или вообще полноценных рассказов. А ты всего лишь хотел слегка расслабиться и поболтать с фанатами не в самой официальной обстановке. Хотел просто поиграть с ними или посмеяться. Хотел придать нежности вашим «отношениям» и открыть душу. Ты хотел. Фанаты тоже. Но ты имел в виду совсем не то, что показалось, а фанаты снова имели тебя, твои слова и вас с мембером. Айдолом быть хорошо! Им быть легко, круто и прикольно! Просто пляши да песенки сочиняй! Да каждый так сможет! ― говорят они. Айдолом быть больно. У тебя нет личной жизни, нет свободного времени и личных границ. Ты не можешь питаться так, как хочешь. Тебе можно только то, что сильно не повлияет на фигуру. А если повлияет ― иди исправляй. Голодай, убивайся в зале или на тренировках ― делай что хочешь, но исправь это дерьмо. Вот тебе определённые цифры весовой категории ― хоть убейся, но дойди до них, а можешь даже ниже, не помешает. Айдолом быть больно. Ты сидишь до поздней ночи, а то и до утра, создавая музыку, тексты для песен, изучая хореографию и повторяя её раз за разом. Это больно и тяжело, но здесь нет «хочу» и «не хочу» ― здесь есть «надо». А если действительно «не хочу» ― прочь из команды. Тебя никто не держит. Держись сам за себя. Держись, уча чёртов танец, сбивая колени и локти, убивая спину, калеча суставы и растягивая мышцы. Держись, путаясь в текстах, нотах, аккордах, срывая связки, не вытягивая какие-то партии как в вокале, так и в рэпе. Держись, желая поспать, поесть и просто отдохнуть. Держись, когда ты совершаешь не то действие, говоришь не то слово, смотришь не в ту сторону или не на того человека. Держись, получая недовольства в сторону своей фигуры, одежды, причёски, голоса или танцев. Ты держись, улыбайся и танцуй и пой дальше, ― говоришь ты. Без сомнений, в жизни айдола есть плюсы. Большие и приятные. Влившись в эту индустрию, поначалу ты бьёшься в сомнениях, страхах, получаешь много недовольств от публики или из-за ошибок тебя часто ругает стафф, но как только ты начинаешь позиционировать себя как артиста, танцора, певца или просто известную личность, за которую хочется уцепиться, ты начинаешь набирать фанатов. Фанаты ― именно те люди, которые могут дать тебе столько поддержки и любви, сколько ты не получишь даже от семьи или друзей. Они начинают буквально упиваться тобой, начинают любить тебя, ценить, уважать, восхищаться тобой. Даже больше: они начинают считать тебя своим другом. Начинают понимать, сочувствовать, читать меж строк и видеть грань, когда можно сделать какое-то действие, а когда лучше промолчать в социальных сетях, не делать тех самых видео, фото, подписей и не создавать из тебя того, кем ты, вероятнее всего, не являешься. Бывают неадекватные фанаты, куда уж без них. И с такими действительно тяжело. Они фотографируют тебя без разрешения, следят в социальных сетях или, как бы страшно и печально это ни звучало, в жизни. Изучают каждый твой сантиметр, твои вкусы, стиль, предпочтения, копируют твои эмоции, везде ищут скрытый смысл, а также ― иногда бывает так ― злятся на других фанатов, потому что ты им тоже нравишься. Но нет. Ты не можешь нравиться кому-то ещё, кроме них, ― такова их позиция. И с таким тоже приходится сталкиваться и мириться. Плюсы не заканчиваются лишь на фанатах. В процессе своего пребывания, да и в принципе жизни в этой индустрии ты набираешься опыта, учишься многому новому, развиваешь свои таланты, в которых позже преуспеваешь. Компания предоставляет тебе тренировочный зал, даёт возможность заниматься столько, сколько тебе нужно, а также обеспечивает защиту в поездках или социальных сетях. Некоторые компании могут пренебрегать айдолами, что, без сомнений, не есть хорошо, но если ты попадёшь в ту, где тебя чуть ли не в попу целовать будут, так ещё и учить полезным вещам, тут действительно стоит сказать спасибо. Ну и что говорить о ещё одном, но немаловажном плюсе… Хорошо, будем меркантильными и наглыми, но это деньги. Да, айдолы и компании хорошо зарабатывают на своей деятельности, и это ни для кого не секрет. А особенно если группа популярна, то компания получает ещё больший доход, и ты, соответственно, тоже. Как бы мы сейчас ни говорили о тягости и ужасе этой работы, но… Всё же не стоит считать эту индустрию настоящим тираном. Да, она творит с людьми не самые приятные вещи, истощая их организмы как морально, так и физически, ставя кучу запретов и ограничений, буквально подминая их жизнь под себя, но… Эти самые люди идут в эту индустрию по собственному желанию. Их не гонят палками, не избивают и не заставляют вливаться в эту работу, не умоляют на коленях и не заваливают обещаниями о том, что с ними точно не случится ничего такого, что случается с другими айдолами. Нет. Люди самостоятельно идут в компании на прослушивания и ― хотя бы наполовину ― знают, как там всё работает, они идут с пониманием того, что и как с ними будут делать. Именно поэтому подобная индустрия пусть и тяжёлая, жестокая, плачевная, но она не тащит к себе кого-то насильно. «Тебе будет нелегко» ― Я научусь! «Тебе будет больно» ― Я выдержу! «Посмотри, что делают с другими группами. Не смотри на середину их пути, на их фанатов, на счастье, поддержку, радость и любовь. Посмотри на их начало, их тяжёлые тренировки, моральные и физические истощения, слёзы и крики» ― Я выдержу! Я правда сделаю всё, чтобы быть таким же, как они. Я хочу этого. Я буду стараться и усердно работать! Вот так это работает. Много плюсов, много минусов ― но таков выбор людей. Если они готовы ко всем этим эмоциональным качелям, готовы потерять личную жизнь, свободное время и право выбора, то пусть. Пусть делают так, как вольно им. Если тебе не нравится ― просто не лезь и молчи. Не подстёгивай, не раздражай, не высказывай своё никому не нужное мнение, ведь его, по факту, даже слушать не станут. Просто не лезь. Если тебе нравится ― помоги, поддержи, порадуйся, да, в конце концов, просто промолчи. Просто будь рядом и переживай эти периоды с любимой группой вместе. Косвенно, но вместе. Ох… Какой же ещё минус мы не упомянули… Личная жизнь. Да, касались его, но не углублялись. Личная жизнь ― действительно большая проблема в этой индустрии. Всё твоё внимание должно быть только на группе, ваших выступлениях, песнях и танцах. Ты должен просто посвятить всего себя этому миру и не высовываться в иной. Парни, девушки ― это подождёт. Пыхти над работой, а отношения потом. Если ты новичок, тогда даже контракт подпиши о том, что не вступишь в отношения на какой-то определённый срок и будешь только в работе. Если ты уже взрослый айдол, скажем так, у которого полжизни прожито в выступлениях и этом музыкальном мире, тогда тебе точно стоит быть осторожнее. Личность ты известная, фанатов много, отчего новая пассия сразу наведёт «шума» вокруг тебя, группы и компании. Может выйти всё хорошо и прекрасно, если все примут твоего партнёра, будут рады, не станут лезть в ваши отношения, и ты продолжишь свою жизнь айдола так, как и раньше, но… Не может так выйти. Просто не может. Если брать именно всех: компания, мемберы, другие группы и фанаты, ― то нет, все не примут твоих отношений. Для компании это выльется боком в первую же секунду, отчего пойдут большие проблемы. Как упоминалось ранее, бывают неадекватные фанаты. Вот на них твоя спокойная жизнь и закончится. Конечно, с ними она и так не была самой спокойной, но теперь станет просто ужасной. С вероятностью в девяносто процентов твоего партнёра начнут оскорблять, преследовать или унижать. С вероятностью в восемьдесят процентов тебя начнут обвинять в том, что ты не предан фанатам и работе, и начнут говорить, что только фанаты ― та личная жизнь, которую ты можешь себе позволить. Они начнут разочаровываться, отчего буллинг, хоть и скрытый, не заставит себя долго ждать. Это не оставит в покое как тебя, так и твоего партнёра и саму компанию. И если это действительно начнёт влиять на работу, то тебе придётся либо разорвать отношения, либо сказать, что ты их закончил, но потом очень тщательно скрываться, чтобы быть с этим человеком. Так что да, личная жизнь ― один из самых больших минусов в жизни айдолов.

***

Мальчики из группы под названием «Stray Kids» ― такие же айдолы, как и все остальные. У них те же минусы, плюсы, проблемы, радости и заботы. Всё так же, всё то же. Но тут ребята выделились тем, что их группа ― одна из самых популярных в корейской музыкальной индустрии, отчего их фанаты не заканчиваются на одной, двух или даже пяти странах. Это, конечно, хорошо, но из-за этого им же и сложнее. Ответственность выше, а работы и забот больше. Всего больше, и со всем нужно быть осторожнее. Как и с этой чёртовой личной жизнью. Уже пять лет мальчики крутятся в этой индустрии, повышая планку с каждым годом всё сильнее, отчего им не то что опаснее заводить отношения ― у них просто нет на это времени. Джисон, Чанбин и Чан каждый день пыхтят над созданием текстов и музыки. Сынмин и Чонин посещают уроки вокала и стараются больше в этом практиковаться самостоятельно. Минхо и Хенджин весь день просиживают в зале для тренировок, точнее, не просиживают, а скачут, как сайгаки, стараясь идеально выучить хореографию, чтобы и самим легко ориентироваться в танце, и ребятам помогать, если понадобится. Ну, так легко это всё выглядит лишь со стороны, а вот если углубиться в работу каждого… Чанбин и Джисон находятся в студии Чана чуть ли не до утра, пытаясь создать подходящую мелодию, биты и текст. Особенно текст. Джисон закрывается в какой-нибудь коморочке, садится на пол, кладёт тетрадь на колени и пишет всё, что лежит на душе. Пишет, зачёркивает, снова пишет, исправляет, ломает голову над рифмой или просто обычным смыслом. Чанбин уходит в студию звукозаписи, присаживается на диван и начинает работать над текстом в смартфоне. Хочет создать что-то нежное ― получается слишком грубое и громкое, хочет что-то дерзкое и крутое ― в голову лезет одна романтика да нежности. Всё не так. Всё не то. И если двое ребят сидят чуть ли не до рассвета, то Бан Чан сидит именно до утра. Он пытается создать что-то новое, интересное, то, что удивит стэй и мемберов. Пытается вложить израненную душу в мелодию, но не всегда понятно, когда раны захотят проявить себя в чём-то дерзком и грубом, а когда захотят поплакать, купаясь в нежности и любви. Он слишком самокритичен и принципиален, отчего на создание и правки уходит много времени. Сон ― что-то из мира иного для темноволосого парня. Все стэй шутят над этим, все сравнивают себя с ним, мол: «Ха-ха, я много работаю и не сплю! Я настоящий Бан Чан!»; «Какой учитель, такой и ученик!»; «Ты сегодня спал? Нет, сегодня я Чан»; «Сон? Что такое сон? Скоро и до Чана добегу с таким режимом!». А некоторые считают это даже некой гордостью: «Я так много работаю! Совсем не сплю! Да я реально Чан! Вот это да»; «Мы бы подружились с Бан Чаном с нашим-то режимом сна, ха-ха! Сидели бы рядом и работали»; «Да, я не сплю, стоит ли говорить, кто мой биас? Ха-ха»; «Я староста группы! Ну точно стану Чаном, я вам говорю». Да… Всё смешно, всё весело и здорово. Ха-ха, хи-хи… Да вот только не смешно это ни черта. Сон ― не грёбаная шутка, а проблемы со сном ― и подавно. Над этим не стоит шутить, не стоит восхваляться, удивляться или, в конце концов, пытаться подражать этому. Ваш биас? Хорошо. Но уважайте человека, что вам так дорог, и, будьте добры, не делайте из его проблем со сном или просто бессонницы что-то крутое или горделивое. Это не так. Это не круто, не гордо и не славно. Такое пренебрежение режимом сна может привести к большим проблемам в жизни, где ваш мозг будет заторможен, где моральных сил для работы или в принципе функционирования в жизни будет мало, где появятся проблемы со здоровьем, упадок сил, отсутствие аппетита, навязчивые мысли и просто дикая усталость. И ладно, когда человек крутится в этом не первый год и сам понимает, что, как, когда и где для него опасно. Он понимает последствия такого режима и, скорее всего, старается беречь организм другими способами, чтобы не загнуться окончательно. Он привык к этому, привык так работать и сам чувствует, когда стоит остановиться, а когда силы ещё есть. Это его, мать его, работа. Он к ней привык. И он понимает, что это не здорово. Но вот эти людишки… Те самые, что так раскидываются словами, шутками, сравнениями и всей подобной чепухой… Они романтизируют это. Они видят, как работает человек, которым они восхищаются, и пытаются подражать, чтобы таким образом быть ближе. Только вот они вряд ли учитывают все последствия и будущие проблемы, которые у них появятся в скором времени. Так что да, сон Чана ― не грёбаная шутка. И работа Джисона, Чанбина и самого Чана ― не чёртова шутка. Это тяжкий труд, который многие называют писульками или обычным «тыканьем по клавишам». Это их здоровье, нервы, силы и работа. Что касаемо Сынмина и Чонина… У Кима вокал поставлен хорошо, но он всё равно ходит на занятия, чтобы стать лучше в своей работе. Чонин ― ребёнок, который очень придирчив к себе, отчего слишком сильно переживает за свои навыки. Сынмин каждый день записывает свои мысли, расписание и чувства в маленькие дневнички. Регулярно и без пропусков посещает репетитора, улучшая свои навыки и узнавая что-то новое. Да, даже о вокале можно узнать что-то новое, не принижайте этот вид деятельности и не думайте, что если вы протянули ноту дольше пяти секунд, то вам можно идти выступать на сцену. Это такая же упорная и тяжёлая работа. У Чонина ситуация немного сложнее в этом плане. Сначала он ходил к одному репетитору, который ему вроде и помогал, но, видимо, недостаточно хорошо. Потом стал получать комментарии от фанатов по типу «Йена! Улучши свой вокал!»; «Эй! Ты не умеешь петь, попробуй себя в чём-то другом»; «Ты состоишь в вокал-раче…? Правда?» ― ладно, таких людей фанатами назвать нельзя, но эта деструктивная критика всё равно принесла ребёнку много переживаний и проблем. Он занимался спортом, наращивал мышцы, но заметил, что его вокальные навыки ухудшились, отчего прекратил так упорно работать в зале и переключился обратно на свою основную деятельность. Позже, узнав репетитора Сынмина, он иногда посещал его занятия, а уже после и сам стал ходить к этой девушке, где понял, что она даёт намного больше пользы и качества, чем прошлый учитель. Вокал ― не шутка и не лёгкость. Не нужно принижать его и считать, что он дастся любому человеку, стоит ему лишь запеть. Это работа. Тяжёлая, кропотливая и требующая много внимания. Минхо и Хенджин… Главные танцоры. Те, на чьих плечах лежит помощь команде и самим себе. Минхо ― тот танцор, что успел и побыть в подтанцовках у других групп, и отучиться в школе танцев, и повысить свои навыки в пении и читке рэпа. Всё успел. Везде молодец. Успевает учить хореографии, ставить свои, следить за другими мемберами и помогать им. В тренировочном зале Минхо был как танцором, так и отцом для семерых детей. Именно на него все полагаются, когда речь заходит о тренировках и хореографии, именно он за всеми бегает, помогает, заставляет и наставляет. Если коснуться Хенджина, то он был тем, кто отвечал за сольные выступления. Его тело самое гибкое, отчего и движения плавнее, мягче и слаще. Днями и ночами Хенджин просиживает в танцевальном зале, пытаясь улучшить свои навыки. Он слишком самокритичен и падок на чужую критику, отчего у него всё должно быть если не идеально, то выше идеала. Просматривая свои старые выступления, он старается исправлять ошибки, прорабатывать движения и работать над мимикой. Он всегда карабкается по ступеням успеха, доработок, улучшений, идеального идеала и превосходства. Карабкается и борется с критикой, переживаниями, самокритикой, слезами и упадком сил, которые встречаются на пути. Танцы тоже — не грёбаная шутка. Это не «Я могу подрыгаться и стать айдолом!»; «Я смогла сесть на шпагат! Быть мне балериной!»; «Вот эти сиги-прыги… Да я тоже так могу попрыгать, и пусть мне деньги платят за красивую одёжку, личико и дрыганье ногами и руками» ― это не то. Танцы ― это боль, пот, кровь, слёзы, перетянутые эластичными бинтами плечи, шеи, колени, локти и спины. Это разрывы связок, мышц и переломы. Это истощение, упадок сил, нездоровая критика, вечное сравнение и постоянное желание стать лучше. Это нелегко, не весело и не прикольно. Это работа, приносящая не самые лучшие последствия. И нет, про последнего танцора мы не забыли. Феликс. Наше солнце Феликс. Ребёнок, который не может жить без мемберов, стэй, внимания, поддержки, любви и прикосновений. Который слишком строг к себе, который слишком много переживает даже о незначительных вещах и который принимает всё близко к сердцу. Не раз Феликс получал подобные комментарии: «Он в группе только из-за голоса»; «Он вообще не тянет. Ни в танцах, ни в пении. Зачем он там?»; «Ах, Феликс, его голос…»; «Stray Kids? Феликс? А, тот, у которого голос грубый? Тогда знаю-знаю»; «Феликсу дают мало партий, потому что он, кроме коротких кусков, ничего не может вытянуть со своим голосом»; «Он в дэнс-раче? А… Незаметно…»; «Голос Феликса, ах…» ― и вся подобная чепуха. Голос-голос-голос. Везде этот чёртов голос. Потеряли ли мы значение этого слова? Возможно. Все цепляются к Феликсу только из-за его голоса, который ну никак не сочетается с внешностью. Он эдакая сочетаемая несочетаемость. Некая романтизированность, которую все так яро любят. «Феликс! Похудей, тебе нужно весить меньше» ― Хорошо; «Феликс, голосом только и тянешь!» ― Я просто улыбнусь и помашу рукой; «Феликс будь лучше в танцах!» ― Хорошо… А потом это хорошо перетекло в проблемы со спиной, из-за которых Феликс теперь не может тренироваться, учить хореографии и выступать. Теперь он может лишь ходить рядом с танцующими мемберами и петь свои партии. Нельзя напрягать спину, извиваться, наклоняться слишком сильно ― ничего нельзя. Петь можно. Танцевать ― нет. Поначалу Ли очень переживал из-за того, что буквально половина его деятельности, которой он жил и которую улучшал, просто опустилась до нуля. Просто нет, и точка. Нельзя, Феликс. Нельзя заниматься тем, что любишь, тем, что любят фанаты, тем, чем живёшь и дышишь. Нельзя заниматься своей работой, которая хоть и приносит боль и страдания, но всё равно даёт любовь и счастье. Да, юноша переживал, и не один день. Он слишком мягкий и восприимчивый, отчего на подобные резкие запреты реакция не самая спокойная. Паренёк умный, понимающий, да восприимчивый сильно.

***

И вот наступила весна. Время, когда ребята готовятся к камбэку, когда ночуют в студиях или тренировочных залах, когда много переживают, мало едят и сильно устают. А Феликс сидит дома. Он просто сидит и учит присланные Чаном тексты новых песен. Просто смотрит видео и тренирует кусочки своих танцевальных партий, где не изогнись, не повернись, просто вроде двигайся, а вроде и стой, как дерево, да пой. Каждый вечер к приходу мемберов он заказывал еду и встречал их с улыбкой. Каждый вечер расспрашивал о работе, тренировках, продвижении и поддерживал так, как мог. Пытался отдать всю свою любовь и поддержку, чтобы хоть как-то показать, что он рядом и они могут на него положиться. Так как ребята живут в разных домах, юноша чередовал дни, где в один день ждал Сынмина, Чонина и Минхо, а в другой ― бегал в дом Чана, Чанбина, Джисона и Хенджина. Везде пытался успеть, всех поддержать, каждому помочь и побыть рядом. Ну, пытайся не пытайся, да вот днём-то всё равно скучно было. Все на тренировках или в студии. Ну, пойти убраться ― хорошо, заказать поесть ― тоже радостно, партии можно идеально выучить или упражнения для спины сделать. Что же ещё… Оу, ну можно видео или фильмы посмотреть, а ещё… Да чёрт ― всё. Ничего из этого не помогало вылезти из скукоты. Да, работа забирала половину дня, но до вечера и прихода мемберов была же ещё целая половина. Чем заняться? Что делать? В первую неделю Феликс правда просто смотрел фильмы, видео или аниме. Во вторую решил заняться чем-то полезным, отчего и полез ко всем в комнаты, начав там убираться. «Ты дневники мои только не трогай! Как лежали стопочкой, так пусть и лежат!» ― дал указание Сынмин, отчего Феликс даже не дышал в их сторону, заходя в комнату к младшему. «Мою обувь не трогай! Я всё по полочкам расставил!» ― сказал Чонин, и Феликс, взглянув на гору обуви, что валялась в углу, тихонько хихикнул и кивнул. «Что ты у меня убирать собрался?» ― Минхо скептично взглянул на Ли-младшего, и Феликс понял, что в эту кошачью атмосферу лучше не стоит вносить свои цыплячие нотки. «Ну если найдёшь, где и что у меня можно убрать ― тогда да, конечно, можно!» ― усмехнулся Чан, а Феликс, осмотрев полупустую комнату, где стояли лишь шкаф да кровать, тихонько кивнул и вышел из помещения. «Иди лучше к Джисону, там убирайся хоть всю жизнь ― всё равно не закончишь», ― улыбнулся Чанбин, похлопывая младшего по спине. «Ликс, серьёзно? Настолько отчаянный?..» ― приподнял брови Хан, смотря сначала на Феликса, а потом переводя взгляд на свою комнату. Феликс широко улыбнулся и кивнул, радуясь, что хоть у кого-то он задержится не на один день и сможет провести время с пользой. «Ну… Только с моими красками осторожнее, пожалуйста», ― поджал губы Хенджин, оглядывая свою комнату. Вот так Феликс и начал бегать каждый день по общагам и убирать что и где можно, продолжил смотреть забавные видео, интересные фильмы, делать упражнения и учить те партии, что давал Чан. Неделя за неделей тянулись слишком долго. С каждым днём всё становилось лишь обыденнее, муторнее и скучнее. Всё было настолько плохо, что комната Джисона стала похожа на комнату Чана, а взгляд Ли-младшего начал падать на чужую гору обуви и сложенные дневники. ― Как ваши тренировки? Наступил очередной вечер, наконец-то ребята пришли домой, и Феликсу стало менее одиноко. К приходу Чонина и Сынмина юноша заказал пибимпап и чапчхэ, но почему только двоим? Минхо задержался на тренировке. Хореографию нужно отработать лучше, чтобы уже завтра учить её с ребятами, отчего они с Хваном остались в зале. Феликс устало ковырял палочками рис, пока друзья уплетали вкусности, наслаждаясь ужином. ― Оу, да всё как обычно, ― усмехнулся Ян. ― А как твой день? ― конечно, Сынмин видел состояние Феликса и понимал, что тот чувствует во время своего «отдыха». ― Да… Да тоже как обычно… ― буркнул блондин, тяжело вздыхая. ― Ликс… ― Ким отставил стакан с американо в сторону и накрыл своей рукой миниатюрную ладонь старшего. ― Это скоро пройдёт. Просто нужно немного подождать. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело без тренировок и совместного времяпрепровождения. Понимаю, что хочется заниматься вместе с хёнами в зале, а не просиживать весь день дома, но… ― брюнет тяжело вздохнул. ― Да я понимаю всё… ― Феликс мягко улыбнулся. ― Я понимаю, что если не вылечусь нормально сейчас, то в будущем вообще не смогу выступать. Понимаю, но грустно же всё равно. ― блондин поджал губы, опуская взгляд на контейнер. ― А чем ты занимаешься помимо того, что летаешь по нашим комнатам? ― Чонин посмотрел на юношу. Он понимал, что сейчас Феликсу нужен любой разговор и любое внимание к его персоне. Пусть Ким и Ян устали, пусть хотят спать или нормально поесть, но они видят, как Феликс старается их поддерживать, как занимает себя делами от скуки, как пытается не терять голову и не уходить в себя из-за переживаний, отчего идут навстречу и стараются дать хотя бы каплю любви и поддержки, без которой Ли просто не может жить. ― А… Ну… ― юноша встал со стула, начиная убирать свой контейнер в холодильник. ― Ты даже не поел, ― Сынмин серьёзно взглянул на блондина. ― Да не хочется как-то, ― мягко улыбнулся Ли. ― Ну, весь день… Утром я делаю упражнения для спины и шеи, как посоветовал врач, потом… ― Феликс встал около столешницы и, опёршись о ту бёдрами, задрал голову вверх, начиная вспоминать свой распорядок дня. ― Потом сажусь смотреть какие-нибудь видео. Сначала были те, что я давно планировал посмотреть, потом перешёл на клипы других групп, далее стал смотреть что-то полезное, а сейчас… А сейчас ― что попадётся, ― юноша тихо вздохнул. ― Потом я иду к себе и начинаю учить партии, что прислал Чан-хён. Стараюсь уделить каждому слову, строчке и предложению всё своё внимание, чтобы понять, какую эмоцию и какие чувства передать. Учу долго, проговариваю текст по несколько десятков раз, чтобы выступить… ― Ли тяжело вздохнул, поджав губы. Он вспомнил о концертах, выступлениях и о том, что не может быть таким активным, как остальные. ― Чтобы потом хорошо выступить хотя бы с партией… ― Феликс… ― Сынмин тяжело вздохнул, понимая, что сейчас для юноши это действительно больная тема. ― Да нормально, ― блондин снова мягко улыбнулся. Точнее, натянуто, а не мягко, но не суть. ― Что дальше… А, ну дальше я иду в комнату к Чонину, ― темноволосый взглянул на Ли, ― смотрю, может, чего убрать надо, что повесить, что в стирку отнести. ― Ты таскаешь мои грязные футболки? ― Ян приподнял брови и скривился. ― Это же проти-и-ивно, ― начал смеяться юноша, прикрывая лицо ладонью. ― Да нормально-нормально, не противно ничего, ― усмехнулся блондин. ― После иду смотреть какой-нибудь фильм… Уже, честно говоря, все новинки пересмотрел, ― улыбнулся юноша, а Сынмин снова тяжело вздохнул. Он уже не слышал эту скуку, а буквально чувствовал её. ― Ну… Там до вашего прихода обычно остаётся около часа или двух, и да, я уже приноровился и начал рассчитывать, сколько и на что у меня уходит времени. Далее иду к Сынмину, там, правда, вообще «ловить» нечего, но я не теряю надежды и всё равно хожу каждый день. Мало ли бумажку какую найду, ― усмехнулся Феликс, и мягко улыбнулся Сынмин. ― Потом… Что же потом… А, ну я просто где-то сижу, где-то лежу, где-то хожу ― ну, в общем, время убиваю до вашего прихода. Феликс усмехнулся, Чонин поддержал его улыбкой, а Сынмин… Сынмин мягко кивнул, опуская взгляд к полу. Он помнит, что они не всегда возвращаются домой, репетируя до самого утра, но Феликса не предупреждают о том, что не придут, а он, вероятнее всего, правда сидит и ждёт их. Киму стало стыдно и печально. День Феликса, действительно, словно день сурка, и это не есть хорошо. «Нужно теперь предупреждать его, если будем задерживаться или вообще не придём», ― подумал темноволосый, теребя шнурок на толстовке. ― А… ― Ким поднял взгляд. ― А что делаешь у хёнов в доме? ― он пытался поддержать этот диалог, пытался сделать хоть что-то, чтобы Феликсу стало легче. Он видел этот грустный взгляд, видел большое количество контейнеров в холодильнике, которые Ли, вероятнее всего, заказывал каждый день на них четверых, но, как и говорилось ранее, они не всегда приходили. А ещё видел, что все четыре контейнера были полными. «Ест мало…» Заметил, что Феликс стал носить более объёмные вещи. «Похудел… Мышцы сдулись. Показывать не хочет…» Он знал нежность и привязанность Феликса к близким людям, но почему-то до этого не воспринимал её настолько серьёзно. Он словно слышал, но не слушал. А теперь послушал. Послушал, прочувствовал и пристыдился. Поэтому сейчас старался уделить хёну как можно больше времени, чтобы дать ему тот глоточек ласки и любви, которого блондину так не хватает. ― Оу, ну там я только убираюсь, но времени на это уходит больше, ― юноша усмехнулся. ― Если у Чанбина-хёна и Чана-хёна убираться не надо, то у Хана… ― Чонин с Сынмином улыбнулись, понимая причину прерванности предложения и задумчивое выражение лица Феликса. ― Поняли-поняли, ― усмехнулся Ян. ― А у Хенджина-хёна? ― Оу, у Хенджина, честно признаться, намного интереснее, чем у остальных, ― Ли мягко улыбнулся. ― У него всё такое… Творческое… Там столько рисунков, столько разных побрякушек, красок, кистей, украшений, каких-то фотографий… Но нет, фотографии я не смотрел: это же личное. Я просто видел большую гору альбомов. ― А книги его видел? ― Книги? ― Феликс округлил глаза и взглянул с интересом на Кима. ― Я знаю, что он любит читать, но… ― Оу, я удивлён, что ты не знал… Мне кажется, единственный человек, знающий про всех мемберов больше, чем Чан-хён, ― это ты, ― усмехнулся Сынмин. ― Ну да, у Хенджин-хёна довольно много книг разных жанров и тематики… Точно не помню… ― Ким опустил взгляд, начиная «копаться» в воспоминаниях. ― Ну романы и сказки я точно у него видел, ― подключился Чонин. ― А, ну вот. Может, возьмёшь у него что почитать? Как-то разнообразишь день… ― Ким поджал губы, поняв, что эти слова могли обидно прозвучать для старшего. ― О! Ух ты! Спасибо большое! ― но, видимо, Феликсу уже было плевать на эти обиды. Он уже загорелся идеей, от которой и настроение поднялось. ― Так, тогда сейчас все идём спать, а завтра сбегаешь к ним вечерком. Мягко и с ноткой усталости улыбнулся брюнет, выпроваживая блондина и темноволосого из кухни. На самом деле он был доволен таким окончанием их разговора. Ему всё ещё было обидно за Феликса и стыдно перед ним, но он был рад, что смог и разговор поддержать, и дать новое развлечение, чтобы тот меньше скучал. Рад, что всё разрешилось на положительной ноте. Ким видел, как Ян уже клевал носом, чувствовал, как у самого уже голова слегка кружится, но Феликса не хотелось бросать. Хотелось дать каплю радости и любви. Сынмину удалось. Сынмин доволен.