Плесень

Леви не особо понимал, в какой момент глаза Эрена, два ярких изумруда, будто бы светящиеся изнутри, вдруг потухли, пожухли, вдруг став пустыми. Цвета плесени. Той самой, что портит хлеб, под слоем которой гниют даже самые восхитительные, красивые и спелые фрукты. «Эрен изменился» — первая мысль, вполне логичная, которая просто в какой-то момент посетила голову. Еще до того, как пацан свалил на три года, еще до этого. Где-то в то же время, как Леви отметил, что Эрен вдруг стал отращивать волосы. Или, скорее, стал позволять им отрастать. Может, не замечать? А сейчас бывший капитан, сидя в кресле, абстрагируясь от своего жалкого существования в теле бесполезного калеки, думал, что Эрен не так уж и менялся на самом деде. Взрослел. Врал. Недоговаривал. Но не менялся. Его цель всегда были при нём, а что касается методов… на жизни тех, кого он не знал, Эрену тоже всегда было плевать. Его редко беспокоила мораль. Леви прикрывает глаза. Выдыхает. Откидывает тяжелую голову на жесткую спинку чертового кресла. Если бы Эрвин не умер тогда… Перед глазами вдруг ясно встает образ Эрена. Он смотрит сверху вниз, а на губах какая-то ломаная ухмылка. «И что бы он сделал, капитан?» — звучит в его голове тем самым безжизненным голосом. Леви думает, что Эрвин бы точно нашел выход. «Главнокомандующего тоже редко беспокоила мораль» — продолжает образ. Леви почти физически чувствует на себе этот взгляд. Ему не нравится, когда всякие сопляки позволяют себе смотреть на него сверху вниз. Он открывает глаза, комната пуста. Взгляд лениво проходится по редкой мебели, цепляется за вазу с подвядшими цветами, которые притащила Габи в последний визит, делает вдох. — Ты умер, — тихо, на выдохе. Знакомое лицо вдруг свешивается сбоку, резко, смотрит пристально, и Леви не хочет оборачиваться. «Все умирают» — говорит Эрен. Леви слышит этот голос, но не чувствует движения воздуха от чужого голоса на своем лице. Это неправильно. Он должен был чувствовать чужое дыхание. На секунду бывшему капитану видится старый блеск в глазах мертвеца. Но на деле в них все та же плесень, которая была там в их последнюю нормальную встречу. — Почему? — одними губами. Эрен отводит взгляд, и Леви наконец сам понимает, что видит лишь голову. Отрубленную голову, чернеющую шею под ней и это лицо с глазами цвета плесени. Отворачивается, больше не желая смотреть. Прикрывает глаза. А когда открывает, комната снова пуста, на столе все та же ваза с цветами, которых нужно бы уже выбросить, и никаких мертвецов за спиной.