Постыдная тайна

      «Опять он за своё», — окончательно убеждаюсь в этом, обыскав комнату. Ни под кроватью, ни в шкафу, ни на полу я не нашёл боксёров. Как и в прошлый раз, только теперь я понимаю и знаю, кого искать.       Не медля ни секунды, натягиваю скомканную одежду и подкрадываюсь к двери. В коридоре не слышно шагов слуг или возгласов карателей. Даже легче становится от мысли, что не попадусь им на глаза. Только не в таком виде: жёсткая ткань штанов натирает со всех сторон, и мои шаги больше похожи на поползновение черепахи. Скорее бы найти Ину, пока всё не повторилось. Спасибо, но в прошлый раз я видел достаточно! И я бы с радостью забыл, только из памяти трудно стереть…       Я по глупости проболтался Гунджи, а он в порыве найти замену моим трусам предложил свои. И я узнал, что он их не носит. Потом ему на глаза попался Киривар, и тот заслуженно огрёб напарника трубой. Как назло, мимо проходил Арбитро, и у этих двух гениев сошлась мысль — отобрать трусы у своего же начальника. Чёрные кружевные стринги перебрасывались от одного карателя к другому. Я сгорал со стыда и думал, что хуже быть не может…       — Снова ты? — Голос этого человека вышибает воздух. Когда он успел прийти?! — В этот раз без псов?       Шики… Никогда не думал, что, попадя в Замок, столкнусь с ним снова. Не на улицах Тошимы. При первой встрече было не так напряжённо. Теперь добавились стыд и неловкость после прошлой.       — Да, — наскоро отвечаю и, вернув самообладание, поворачиваюсь к мечнику. — Они в городе. И, как в прошлый раз, не повторится. Это было… недоразумение.       — Недоразумение — это ты, оказавшийся в Замке. А потом уже твои стринги, полетевшие мне в лицо.       — Они не… — тут же осекаюсь при мысли, что Шики ещё не знает всей правды. — Никто не целился в тебя. Это вышло случайно, но всё равно лучше вернуть… ты понимаешь, что именно.       — Иди за мной и забирай. Потом можешь надеть их и остаться.       — Тебе это зачем?       В алых глазах вспыхивает искра, и я жалею, что спросил об этом. Мечник опускает чемодан на пол, надвигается на меня и вжимает в стену. Пальцы цепляют подбородок, ткань перчаток холодит кожу. Только чувствую, как собственное тело заливается предательским жаром.       — Ты заинтересовал меня. И я хочу забрать тебя.       — Я что, какой-то питомец?!       — Не уйдёшь от Арбитро — станешь настоящим питомцем. Как и его любимая ищейка. Тогда твоя дерзость пропадёт. Но ты ещё не сломлен: даже сейчас отпираешься.       — Я отпираюсь, потому что теряю время и не хочу, чтобы вернулись каратели и–       — Так значит, снова без них… — шепчет мечник и, опустив взгляд, ухмыляется.       Сдавленно выдыхаю, когда его колено протискивается между моих ног и требовательно разводит их. Ширинка царапает кожу изнутри. Шики наваливается на меня всем телом и, не дав вырваться, опускает руку ниже живота. В следующую секунду в глазах темнеет — холодная ткань перчаток касается моего члена, и пальцы сжимают его.       Чёртов извращенец!       — От…вали! — вкладываю в голос скопленное возмущение, но дрожь всё ещё не проходит.       Руки слабо упираются в плечи и чуть не соскальзывают с гладкой ткани плаща. От взгляда алых глаз нервно сглатываю и хватаю ртом воздух. Голова кругом от насмешливого шёпота над ухом. Трудно расслышать хоть что-то, только затуманенными глазами оглядываю пустой коридор.       Резкий скрип парадной двери приводит в сознание. Узнаю приглушённые голоса карателей. Сердце сбивается с ритма. Если Гунджи поднимется и заметит нас вдвоём… Нет, нельзя допустить, чтобы этот придурок напрямую выпалил, не подумав.       Поднимаю взгляд на Шики, который потерял ко мне интерес, отступив на полшага. Пока он отвлечён шумом в холле, я решаюсь воспользоваться шансом. Пальцы вцепляются в латексный плащ, — и одним рывком Шики оказывается прижатым за колонной.       — Ты что себе?!.       — Заткнись! — грубо прерываю его возмущение и пытаюсь выровнять дыхание. — Поверь, лучше я расскажу, чем они. В тот день я искал… В общем, я искал другие трусы.       — Так я и поверил. Гунджи выкрикнул, что это твои.       — Ты неправильно понял! Эти кретины решили, что раз моих боксёров нет, они могут забрать у кого-то другого. Они не мои. Я искал боксёры… Да даже боксёры не мои! Меня привели, разорвали одежду, и ничего другого я не нашёл.       — Ближе к делу, Акира.       В последней попытке подобрать слова я сглатываю, размыкаю пересохшие губы и…       — О, Шикити! Пришёл вернуть трусишки Битро?       Зубы сжимаются от злости, и я готов накричать на Гунджи. Вот только щёки горят, даже кажется, что во мне прожигает дыру один взгляд конкретного человека. Осторожно поворачиваюсь к мечнику и замираю: он выглядит совершенно спокойным, только в глазах — пустота. В неловкой тишине еле слышно его дыхание. Шики резко выдыхает, — и по моему телу проходят мурашки. Отвечаю с подступившим комом в горле:       — Я пытался сказать.       Шики поникает головой, из-за опущенных плеч он больше не выглядит грозным. Пока из горла не вырываются приглушённые хрипы. Расправив плечи, Шики запрокидывает голову и закрывает лицо ладонью.       — Идиот, — заливается он смехом. — Какой же я идиот! Конечно, это может носить только Арбитро. Такого извращенца ещё надо поискать.       «На себя бы посмотрел», — думаю я, но так и не решаюсь сказать: обстановка начинает накаляться, и теперь взгляд Шики пугает по-настоящему — поджатые губы, в глазах разгораются гнев и ярость. Не успеваю опомниться, как катана выскальзывает из ножен и рассекает воздух.       — Шикити рассердился! — Гунджи даже не дёргается с места и с разительным смешком готовится атаковать.       — Ты, безмозглая псина, сказал, что те тряпки — его.       — Мы их достали для котёночка.       — Эй, я тут ни причём! — возмущаюсь в попытке отбелить себя. — Я об этом вообще не просил! Я…       Лязг стали приводит меня в чувства. Шики отбивается от нападок карателя и, бросив взгляд в сторону лестницы, отступает на несколько шагов. Киривар набегает сразу и чуть не сшибает обрубком трубы, но мечника спасает реакция. Прислонённый к стене Шики хватает с невысокой колонны мраморную статуэтку. Она разбивается вдребезги, так и не попав в увильнувшего Гунджи.       Увлечённые боем, никто из них не слышит главу Вискио. Арбитро хватается за голову и умоляет остановиться, но очередная вещь из его коллекции разбивается под ошеломлённый крик. Как бы он ни грозился и ни проклинал карателей вместе с Шики, но сам не рискнул подойти ближе, продолжая стоять в конце коридора. От поднятого шума за ним выглядывает фигура, обтянутая в кожаные ремни на голое тело. Я узнаю ищейку, а он, повернув голову, скрывается за углом.       Возмущённый возглас Арбитро пролетает мимо: я едва не сшибаю его на пути к цели. Останавливаюсь на следующем повороте. Кабинет уже в нескольких шагах, но не могу сдвинуться — эта пробежка вымотала и выжала меня. Перевожу дыхание и, наконец, зайдя в открытую комнату, тихо окликаю Ину.       — Я ничего плохого тебе не сделаю, — вкладываю в свой голос всё спокойствие, на которое только способен. — Просто верни то, что забрал у меня. Пожалуйста…       Ину осторожно выглядывает и, вытянув руку, бросает на пол чёрные боксёры с белой резинкой. Я устало выдыхаю — наконец-то смогу забрать их. Я ещё не испытывал столько облегчения за эти дни!       Шаг за шагом, — и рука уже тянется к вещи. Только латексная ткань мелькает перед глазами. Сжимаю зубы от злости и перевожу взгляд на мечника. Какого хрена ты берёшь чужие трусы уже во второй раз?!       — Эй, это моё! Отдай…       Я не расслышал, что сказал Шики. Но выглядит он совершенно спокойным и сминает боксёры.       Ну уж нет, я не позволю тебе забрать их!       Обеими руками хватаю за край резинки и тяну на себя:       — Отдай, кому говорю?!       — Это — не твоё!       — Да пошёл ты! Я ношу их с тех пор, как меня поймали. Имею на них право!       Наш спор прерывает внезапный и отдающий эхом свист. Уши закладывает, и даже кажется, что голова пойдёт кругом, но я не сдаюсь. Плевать, что в комнату успели забежать каратели и Арбитро.       — Давай, Шикити! — улюлюкает Гунджи. — Трусишки должны достаться тебе! Котёночек, если не продержишься — я тебя поймаю.       В ужасе сглатываю и ещё крепче сжимаю ткань боксёров. До хруста костяшек, напрягаюсь всем телом и, не оборачиваясь, выкрикиваю:       — Убить меня хочешь?! У тебя бангаки!       — Не боись! — отзывается Гунджи. — Я расставлю руки шире. Вот так!       — Эй, в лицо мне не тычь! — огрызается на него Киривар.       Ругань карателей становится ещё громче. Не оборачиваюсь, а лишь сосредотачиваюсь на одной цели — перетянуть боксёры и вырвать их из наглых рук Шики. Одним рывком тяну на себя и, подтянув пальцем резинку, нащупываю дыру. Взгляд лихорадочно ищет её, и эта отвлечённость едва не перечёркивает мои старания.       — Сейчас порвёшь их! Отпусти!       — Сам отпускай! — Этот гад не сдаётся. — Они не были твоими.       — И что с того?!       Шики разжимает пальцы и смотрит, как меня отбрасывает назад. В последний момент я удерживаюсь на ногах и непонимающе смотрю на мечника. Он окидывает всех взглядом и, ударив по столу, признаётся:       — Эта псина украла их у меня год назад. Я был пьян.       — Погодь, мы втроём бухали неделю назад, — возражает Гунджи. От услышанного у меня щёки пылают, и я готов со стыда провалиться сквозь землю.       — Тебе последние мозги отшибло, — неиронично подмечает Киривар. — Мы выпили с Акирой, а потом ты нацепил на него парик и называл «Шикити».       Опускаю голову и втягиваю её в плечи. Просто кожей чувствую, как кое-кто прожигает во мне дыру. Каратели не затыкаются, и с каждой новой подробностью той ночи Шики сжимает правой рукой рукоять меча, а пальцами левой — сдавливает переносицу.       — Довольно, — не выдерживает он и грубо прерывает, хотя голос — притворно-спокойный. — Всё, что вы услышали, остаётся в тайне. Только одного честного слова от вас мне мало.       Вижу, как Арбитро напрягается и вытягивается всем телом. Мечник встаёт напротив него и, повернув голову в бок, ухмыляется. Глаза хитро блестят. Неужели он всё это продумал с самого начала? Минута позора ради выгоды?       Кажется, Арбитро тоже это понимает, обречённо вздыхая:       — Я, наверное, пожалею, если спрошу, но… Что ты требуешь за молчание?       Рукоять меча указывает на меня.       — Не отдашь его — больше не получишь ни одного чемодана, — продолжает Шики. — Попробуешь найти мне замену — я убью всех, кого ты пошлёшь за источником. А потом заберу его силой.       Один кивок, — и каратели подхватывают меня в четыре руки. Из последних сил отбиваюсь ногами, но бесполезно…

***

      Я давно перестал считать дни, как только оказался у Шики. Точнее, когда он перекинул меня через плечо и поплёл по улицам. Гунджи и Киривар позаботились об «удобстве» — перевязали меня верёвками и заткнули рот злосчастными боксёрами. Теперь вместо трёх садистов мне выпал один. И этот садист пометил меня пирсингом, приковал наручниками к окну и разделил со мной небольшую квартиру в пустом многоэтажном доме. Я настолько привык к его шагам, что безошибочно угадываю их.       Как и сейчас, они раздаются за дверью. Считаю до десяти и сажусь на кровать. Ручка дёргается, замок щёлкает следом. Шики распахивает дверь и перешагивает порог. Мы не обмениваемся приветствиями, как нормальные люди. Мой личный садист не разбрасывается словами, а решает сразу действовать. Подойдя ближе, он упирается ботинком в прикроватную тумбу и кладёт чемодан на бедро.       Очень знакомый чемодан.       — Арбитро не принял? — спрашиваю не раздумывая.       — Нет, всё прошло по плану. Некуда было сложить. Это тебе.       От его усмешки мои мысли панически перескакивают с одной на другую. Фантазия перебрала множество вариантов, от очередного пирсинга для моего измученного тела до чьей-то головы.       Замок на чемодане щёлкает негромко, и Шики теперь держит его на весу. Что-то разноцветное и пёстрое, похожее на куски ткани, падает на пол. Я непонимающе перевожу взгляд на мечника, опять на тряпьё и протягиваю руку, насколько позволяет цепь. Пальцы зажимают первое, что попадается на глаза. Приятно на ощупь, но стоило мне присмотреться…       — Какого хрена ты это принёс?! — меня коробит от осознания, и я отбрасываю стринги куда подальше. — Я не собираюсь их носить. Верни эту дрянь Арбитро!       — Они неношеные, — отвечает Шики совершенно спокойно.       — Да не в этом дело! Тебе разве самому не противно? Тебя должно воротить от их вида.       — Беспокоишься обо мне? В этом нет смысла. Во-первых, я отходчивый в некоторых вещах. Во-вторых, как я уже сказал, эти — неношеные. И, в-третьих, — Вытянув красные кружевные стринги, мечник усмехается, — я не против посмотреть.       Наручники впиваются в запястье и звенят, заглушая эхо шагов.       — Не смей! Я не надену это. Ни за что! Ты не заставишь меня! Иди нахрен!       Шики медленно приближается и нависает надо мной. Мурашки пробегают от его ухмылки.       Я подминаю ноги под себя и делаю резкий выпад. Ступни бьют в грудь. Я не жалею сил и бью так больно, насколько это возможно. Шики терпит удары и не оставляет попыток поймать хотя бы за лодыжку. От нашей борьбы волосы взмокли и прилипли ко лбу. Шики раздражённо срывает перчатки и хватает за лодыжку левой ноги. От резкого рывка давлюсь приглушённым хрипом, и, придя в себя, пытаюсь отбиться свободной ногой.       — Не сдаёшься?       Жалею, что не могу в ответ послать взглядом. Вижу только подвешенную ногу, схваченную за лодыжку. Тело затекает, ломит и уже хочет врезать по наглому бледному лицу. В чувство приводит холод, пробежавший по пояснице. В последний момент левая рука хватается за пояс штанов. Шики хмыкает и, отпустив штанину, отходит назад.       Я почти падаю с кровати, но вовремя сгибаю ноги и ступнями касаюсь пола. Не успеваю перевести дыхание, как оказываюсь вжатым лицом в простыню и поставленным на колени. Перед глазами мелькают красные кружевные стринги, Шики стягивает пояс моих штанов.       — Ты… Грёбанный извращенец! Руки убрал! ШИКИ!!!