Вербовка

Он прекращает печатать и откидывается на стуле, с удовольствием разглядывая полосу загрузки. Сорок процентов — это почти физическое удовольствие. Кстати о — там должна еще порнушка качаться… Оставалось надеяться, что секретные файлы этих «борцов за свободу общества» не будут съедать много скорости. Хотя стоит отрубить качалку и таскать с их сервера информацию, чтобы было быстрее... У них мощный сетевой экран, да и фаерволл, только мозгов у него, Анонима, побольше. Все же, лучший хакер… Анон — для друзей. Кевин — для реальности. Он абсолютно анонимен. Это уж точно. А даже если кто-то пролезет, то его ждет сюрприз. Этот айпишник зарегистрирован на индюка. Настоящего такого индюка. Со счетом в банке. Когда ты можешь взломать систему и почистить материалы на себя, жить становится проще. О, шестьдесят процентов. Итак, ему уже предложили хорошую цену за архивы этого… как его… Ордена. Правительство Лимбо очень высоко ценит помощь технических специалистов. Особенно тех, которые имеют безупречную репутацию и плавающие расценки. Внезапно по спине Анона бегут мурашки. Словно… Словно кто-то стоит позади него? Аноним нервно оборачивается и хмыкает. Зря он столько крипи-пасты читал. Его плечо сжимает чья-то рука, и Анон орет во весь голос. Поправка: он орет, но его не слышно, так как вторая рука зажимает ему рот. Латексная перчатка на вкус оказывается странно-горькой. Губы немеют. Черт, кажется… от какой-то дряни он не может больше говорить. Язык не слушается. Он с ужасом смотрит на маску лидера этого злоебучего Ордена. И не может даже кричать. Впрочем, вызвать полицию он уж как-нибудь сможет, стоит только… Анон пытается незаметно дотянуться до мобильного, но его руку перехватывают. И он снова жалеет, что не может вымолвить ни слова. Чувак в маске выкручивает его руку так, то из глаз Анонима едва ли не текут слезы. Пальцы в этом ненормальном голубом латексе зарываются в его волосы. Сердце Кевина истерично стучит где-то в горле. Его чуть-чуть тянут, а потом… А потом он слышит странный звон и видит только темноту. А… это его ударили лицом о колено. Потом он чувствует хватку на шее, толчок — и Анона швыряют на кровать. Незнакомец в маске — хотя маска вроде бы и знакома — подходит к компьютеру. Двигает мышку, убирая скринсейвер. Загрузка дошла до восьмидесяти процентов. Этот псих в маске отодвигает стул, осторожно выкатывает бокс для блока из-под стола. Чуть выдвигает сам системник. Анон видит, как орденец из кармана неторопливо достает отвертку. Снять крышку с блока достаточно легко. Чувак вытаскивает его чуть сильнее и жмет на кнопку выключения. Операционка медленно сворачивает процессы и, естественно, тотчас лезут ошибки. И чувак просто вырубает питание. Аноним смотрит, как тот медленно отвинчивает жесткий диск, а сам пытается отползти. Лишь бы выбраться… вызывать полицию, спецназ, армию — да кого угодно! Человек в маске подходит к нему. Сильно толкает его в спину, заставляет уткнуться лицом в подушку, и что? Отклячить зад как дешевая шлюха? Блядь. Так и есть. Паника придает Кевину сил, и он почти вырывается, но его тотчас опрокидывают обратно и сдергивают штаны, оставляя их комом где-то в районе колен Анонима. Он чувствует резкую боль в ягодице. Что это, блядь?.. Кевина трясет от страха. Скосив глаза, он видит, что маньяк кладет на стол использованный шприц. Но штаны на Кевина никто надевать не планирует. Чувак что-то делает вне поля зрения Анона. Тот пытается зажмуриться и считать — он слышал, что это помогает остановить истерику. В носу хлюпает, в горле дерет. Кевин слышит какое-то жужжание над ухом. Его резко дергают за волосы и бьют чем-то по лицу. Чем-то… странным. Это не перчатки. Кевин открывает глаза. Ему прямо в рот тычется нечто… Это… Блядь! Это самый натуральный вибратор! Точно такой же, какой он видел в порно с той горячей штучкой и… что, блядь, тут делает кислотно-розовый вибратор?! Эта штука еще разок тычется ему в губы, но он не понимает, чего вообще от него хотят. Что, блядь, полизать? — Ну, как хочешь, — кажется, в маску встроен модулятор речи. Голос этого психа такой же, как в ролике. Он ненормальный. У Кевина трясутся руки. Его снова вдавливают лицом в постель, а потом… А потом случается то, от чего у Кевина темнеет везде: в голове, в глазах. Сейчас бы он сорвал голос. Потому что это больно. Очень. Нет, блядь, не так: это настолько больно, что Кевин никогда не мог представить себе такое. По щекам текут слезы, он беззвучно орет. Что-то щелкает, и эта херня начинает двигаться. Двигаться прямо в его заднице. Кевин чувствует во рту тошнотворный привкус, у него печет губы, и, кажется, он вот-вот сдохнет. — Я не советую впредь выступать против нас, — он отчетливо слышит глухой голос. — И вам стоит присоединиться к нам. Визитка на столе. Кевин трясется, пытаясь хотя бы на миллиметр сдвинуться. Почему-то он уверен, что в комнате никого больше нет. Кроме розового дерьма, что разрывает его зад.