Танец.

Выходя из академии, парень обратил свой взор прямо наверх, на небо, чья палитра цветов с ранее небесно-голубого окрасилось в темно-синий, звёзды рассыпались по этому ночному полотну, ярко блестя и заставляя засмотреться на себя. Но учёный был непоколебим, звёзды были ему не интересны, в данный поздний час Хайтам устало брёл по каменным дорожкам, украшенным густой зеленью, прямо к своему дому. Хайтам снова поздно возвращался домой, так было уже второй день из-за большой нагрузки в академии, в следствии чего ему приходилось оставаться до поздна и доделывать что-то важное. Думать о бумажках уже не хотелось, сильно приелось за последние дни, как бы велика любовь к знаниям не была даже тут есть мера. Но это правило работало не везде, его не было в отношении к его возлюбленному, который, наверное, сейчас как раз ждёт его дома. Ему хотелось только затащить нахлебника в кровать и спокойно уснуть, под привычные вороченья, человека, который так и не мог нормально улечься. Но уже около двери до хозяина этого дома донеслась тихая песня без слов, которая заставила на несколько секунд остановится в замешательстве, но лишь на пару мгновений. Открыв дверь и войдя в дом, Хайтам обнаружил супруга в очень приподнятом настроении, уже понимая всё с порога комнаты, секретарь переместил взгляд на стол. Там стояла открытая бутылка вина, а рядом стояли два бокала, в одном уже была багряная чуть пряная жидкость. Ответ был уже очевиден, но уточняющий вопрос, который бы подтвердил теорию, всё-таки выскользнул быстрее. — Ты пил? — тяжело, вздыхая спросил хозин дома, смотря прямо на виновника сия торжества. По всему дому раздавалась приятная и главное негромкая мелодия, источник этого звука был довольно старый граммофон, стоящий на одной из тумбочек. Тихая песнь добавляла какой-то атмосферы уюта и умиротворения. Посередине комнаты в такт этой ненавязчивой музыки легко танцевал светловолосый мужчина с лёгким румянцем, который успел появится от употребленного ранее легкого вина. Он был в лёгкой рубашке и с распущенными волосами, которые обычно были заплетены в аккуратные косы, закреплённые красными заколками. — Ну немного~ ну не ворчи только! Лучше давай потанцуем! — Кавех стремительно подошёл к своему возлюбленному, удивительно как тот ещё был таким уверенным в своих действиях, решил пересилить слабость к алкоголю. Нежно беря супруга за руки и завлекая в танец, которым ранее был так занят. Хайтам не сопротивляясь повинуется желаниям партнёра, немного сжимая руки Кавеха идя за ним. Кавех разворачиваясь заключает в объятия своего супруга, обнимая того за шею, и начинает плавные движения из стороны в сторону, Хайтам же не теряется, следуя за вторым и обнимая того за талию, начинает пританцовывать под любимую композицию. Всё таки Кавех специально подобрал именно эту мелодию, он прекрасно помнит, что его возлюбленный любит спокойные композиции. Приглушенный свет от зажженных свечей освещал танец двух людей, делая атмосферу в комнате более уютной и домашней, серебряные кольца поблескивают на руках супругов. Каждый раз когда Кавех напивался, хмельной и весёлый он зазывал Хайтама потанцевать, а тот никогда и не отказывался, даже когда они ещё не состояли в отношениях, ученому нравилось наблюдать как его сосед по своему неуклюже двигался с ним в танце. Почему архитектору так нравилось танцевать в пьяном состоянии для Хайтама, была величайшая загадка. Лёгкий запах пряного вина прямо перед носом напоминал как близко они сейчас были к друг другу, он был приятным и достаточно сильным, точно ли тот выпил только несколько бокалов. Не смотря на редкие ссоры, и довольно разные характеры их танцы всегда были чувственные, ведь в этот момент они всегда чувствовали себя так, будто никого больше не существует, только они вдвоём и никого больше, только любимый упрямец и заумный идиот. Сейчас был один из тех успокаивающих моментов, именно в настоящее время они были важны только для друг друга, никто не мог испортить их прекрасный миг. — Хайтам… Я люблю тебя. — послышался весёлый, но тихий голос. В пьяном состоянии Кавех действительно был более честным и смелым, в обычном состоянии Хайтам бы услышал эти слова только если бы его супругу что-то понадобилось. Но сейчас был особенный случай. После этих слов Кавех прильнул к груди любимого только сильнее, возможно в попытки выпросить желанное внимание, кладя свою голову на плечо второго. Приятно щекотя подбородок Хайтама своими пушистыми волосами. — Я так скучаю когда ты задерживаешься… А когда я задерживаюсь тебе будто всё равно, неужели ты меня не любишь? — Хайтам ошибся. Кавех выпил не немного вина, а как минимум много, на кухне наверняка уже стояло одно опустошённое вино. Ведь именно после нескольких бутылок алкоголя Кавех начинал выговаривать что-то подобное, что-то такое, что в обычной жизни вряд ли высказал напрямую или только если бы это не зашло в какой-то край на грани ссоры. — Ты не прав. — всё-таки возразил мужчина опустив свои изумрудные глаза на человека у него на плече вглядываясь в любимое лицо, а особенно в яркие рубиновые глаза, каждый раз блестящие при виде Хайтама. На учёбе в академии они уже так ослепительно блестели при виде этого учёного, хоть Кавех тогда и не как не выдавал свою симпатию, Хайтам догадывался, что уже во времена учёбы тот был влюблен в него, все эти мимолётные взгляды, случайные прикосновения, смущённо отведённый взгляд если Хайтам отвечал на колкости архитектор. — Прав… — голос стал ещё тише, похоже человек на его плече уже начинал засыпать, но поспорить для него похоже было более чем святым. Всё таки упрямость даже вином не выветривается. — Упрямый. — лишь кротко ответил хозяин дома, уже подхватывая архитектора на руки и неся того в спальню, «на сегодня танцев хватит» в мыслях подметил мужчина, останавливая граммофон. Кавех продолжал что-то бормотать, но то, что он был на грани того чтобы уснуть стало уже очевидно. Уложив неугомонного в постель и дождавшись пока тот наконец задремает, Хайтам убрал прядь волос которая так не к месту упала на лицо его возлюбленного. В доме наконец воцарилась тишина, граммофон перестал играть, а пьяный человек сейчас мирно посапывал обнимая кусочек одеяла и недовольно от этого хмурясь. Обычно ведь Кавех обнимал Хайтама, а не кусок ткани. Поглаживая спящего по голове учёный опустил голову оставив лёгкий поцелуй на лбу архитектора. Тот был всё-таки не прав. Хайтам по своему души не чаял в этом человеке, просто его лицо никогда не скажет правды, сдержанность и сокрытие собственных эмоций два этих качества были у него с детства, но за годы жизни стали и слишком сильной привычкой от которой уже не избавиться как не старайся. Поэтому увидеть правду нельзя было, но почувствовать можно было. Сердцебиение и красные от смущения уши, спрятанные в наушниках. Хотя нет, Кавех наверняка понимал, что правда крылась в сердце, просто поныть тоже являлась одним из святых традиций. Напиться и начать скандалить, вроде должно бесить, но на деле лишь смешит. «Люблю тебя», а если и задуматься Хайтам редко говорил эти слова и признался первым ведь даже не он. Люблю. Да, очень люблю. И так же сильно дорожу. — Я правда тоже люблю тебя, Кавех.