Something about Regulus

— I see a red door and I want it painted black! — Регулус вздрогнул, теряя концентрацию над чарами — ледяные узоры на окне с тихим пшиком испарились, не оставив и малейшего следа. Он спрыгнул с подоконника, выжидательно смотря на брата. Декабрь в этом году выдался снежным и холодным, контраст темных обоев и белоснежного пейзажа вызывал рябь в глазах. На свету тело брата казалось полупрозрачным и бестелесным — словно призрак из одинокого замка. Сириус, в свою очередь, не тешил себя такими наблюдениями — ему и так было неуютно вдали от теплой гостиной, в мрачном холодном доме — он состроил рожицу и ехидно протянул: — Не боишься помять штанишки, Реджи? — в ответ — демонстративно закатанные глаза. — Ладно, я не для этого пришел. Матушка просила передать, что гости уже скоро прибудут, так что… стоп, это что, моя жилетка? — Сириус нахмурился, возмущенно прищурив глаза. Их семья могла позволить себе любое ателье и любую вещь, им не нужно было донашивать вещи друг за другом, но «мелкий противный фестрал» постоянно таскал предметы его гардероба. Чаще всего это были жилеты — от них Регулус почему-то был особенно без ума, — свитера и джемперы. — Нет, она моя. И вообще, ты уже из неё вырос, и мне она больше подходит! — Регулус пригладил руками ткань, будто бы она могла мигом слететь с него, возвращаясь к прежнему хозяину. Маска серьёзности, словно прилипшая к мальчишке на секунду спала, будто напоминая: ответственный ребёнок всё равно остаётся ребёнком. — Что я тебе говорил по поводу моих вещей?! Ты, противный гриндилоу, а ну иди сюда! — младший Блэк, шустро увернувшись от рук брата, сорвался с места, проскользнув на паркете. Ловкость была его способом выживания, тем, что было частью самой сути; что-то, с чем ты рождаешься и пользуешься, несмотря ни на что, однако даже так силы были неравны. Один миг — и они уже кубарем летят по лестнице вниз, собирая костями все ступеньки, смягченные только жестким ворсом ковра. На портретах застыли выразительные гримасы ужаса. Зелёная гостиная — жемчужина в коллекции Вальбурги — затихла. Вся семья Блэк, достопочтенные Малфои, Розье, Эйвери, Лестренжи — колизеем выстроились вокруг них. Казалось, что кто-то из дам заохал, а среди молодежи послышались смешки, но Регулус был слишком смущен и пристыжен, чтобы заметить это, он чувствовал, как горели его щеки, как лихорадочно билось сердце и как ужасно стыдно ему было, и этот стыд истерически верещал в голове, мешая нормально думать. Оцепенение прошло, стоило Сириусу дернуть его за руку, словно куклу, ставя на ноги позади себя, Регулус не мог оторвать взгляда от пола, но это не помешало ему почувствовать, как ровно встал его брат, расправив плечи и вздёрнув голову. Он кричал всем своим видом: «Нападайте!». — Приветствую благородных гостей дома, наслаждайтесь праздником! — Регулуса хватило только на лёгкий поклон и кивок, ему было физически плохо от всех этих взглядов и особенно от разочарования на лице отца и Цисси. Конца празднования он ждал, как эшафота. Стоило последнему из гостей скрыться в зелёном пламени, а чувству какой-никакой защищенности от присутствия любимой кузины окончательно исчезнуть, Регулус понял — сейчас начнется. Он максимально расслабил плечи, инстинктивно прижимающиеся к голове, с силой прикусил щеку — если ты Блэк, то и веди себя достойно Блэку, что бы не произошло. Больше всего Регулуса изнутри сжигало осознание того, что даже при всём своём старании, ему никогда не стать настоящим наследником, у него нет этого особого внутреннего стержня, каким владеет его брат. Он считал себя недостаточным, слабым и ненавидел это больше всего. Даже сейчас, глядя на Сириуса, расслабленно державшего руки в карманах (вопиющее нарушение этикета), он чувствовал какую-то непонятную зависть — «как ты можешь так спокойно стоять, будто ничего не произошло?». Регулус стойко приучал себя к спокойствию, к холодному рассудку, к тому, что чрезмерно сильные эмоции — главный враг достойного волшебника. Каждый раз сгорая от чувств он ненавидел себя на капельку сильнее, пытаясь закопать все переживания внутри, где-то глубоко-глубоко, но они вырывались: исписанные убористым почерком дневники с расплывчатыми буквами, полумесяцы на ладонях, скрежет зубов. — Позорище, — взгляд матери был пуст, она казалась подозрительно спокойной, будто и вовсе не рассерженной. Реджи не хотел себя обманывать, он знал, что за этим следует — лодыжки потянули фантомной болью. Ему не часто приходилось испытывать на себе гнев Вальбурги, в отличие от Сириуса, однако каждая из этих экзекуций выжигала его до дна — слишком низкий болевой порог и чрезмерное накручивание самого себя лично от Регулуса — вряд ли кто-то мог наказать его сильнее, чем он сам. Сириус бросил быстрый взгляд на брата, плохо скрывающего страх, и принял решение — ему в любом случае не привыкать, а Рег — тот ещё аленький цветочек. В конце концов это не Регулус сам на себя набросился. — Maman, это моя вина, — Реджи с ужасом выпучил глаза, Сириусу даже стало смешно, — у Регулуса была неповторимая мимика, наблюдать которую получалось всё реже — хотя ситуация того совершенно не располагала. — Ты думаешь, меня это волнует? — Сириус нехотя подавил в себе ярость: сегодня лучше переждать и не злить Вальбургу ещё сильнее, — Вы знаете, куда идти. Оба! — лёгкий кивок — чеканным шагом братья направились в сторону неприметной черной двери, буквально излучавшей ауру безысходности. Двенадцать ударов розгами, поделённые на двоих. Регулус был первым и его болезненное мычание эхом отдавало в ушах. Первые шесть ударов он принял достойно — «Рекорд», — подумал Сируис, сжимая ладони в кулаки. С каждым взмахом звуки становились громче — конечно, это тоже было частью его наказания. Пожинай плоды своих поступков — из-за твоих ошибок будут страдать в первую очередь близкие люди. Свои удары Сириус пропустил — перед глазами стоял кадр — до крови прокушенное запястье с четкими следами зубов, словно ожог на фарфоровой коже. «Счастливого нам Йоля».

***

Момент был нарушен. Костёр мгновенно потух под порывом холодного пронизывающего ветра, появившегося также внезапно, как и нежданные гости. Мороз мгновенно окутал детей, не чувствовавших и капли неудобства минутой ранее, их прогоняли, смешливо кусая за пальцы и носы — праздник закончился, пора и честь знать. Барти чувствовал себя некомфортно перед возвышающейся над ним, словно нашкодившим низзлом, Макгонагалл. Остро вспомнился каменный стол в кабинете Бартемиуса старшего, слёзы Винки — любимой домовушки — и отведённый взгляд матери. Воцарилась неловкая пауза, нарушаемая шорохом листьев и треском пламени — Профессор! Чудесно выглядите, не хотите ли присесть? — Эван, в силу характера не умевший долго стоять в ступоре, расплылся в улыбке и забурлил деятельностью — Регулус не могла не отметить, как ловко он смёл остатки трав с сидений, якобы жеманно очищая их для деканши Гриффиндора. К сожалению, даже отсутствие улик не помогло бы — они до самих костей пропахли розмарином, полынью, костром и чуточку самой магией. Минерва сжала губы в тонкую полоску, определённо не оценив широкий жест Розье. За ней стоял до смерти уставший староста Слизерина, тем не менее не растерявший весь свой лоск, а рядом — Регулус нахмурилась — её брат со своим вечным компаньоном — Поттером. Сама эта ситуация отдавала абсурдом, ведь они ничего не нарушили и уже собирались идти в замок — ещё полчаса до отбоя. Никто даже искать их не должен был — слизеринцы проводили праздник так, как хотели сами, а рейвенкловцы в целом не влезали в чужие дела. — Прошу прощения, профессор, но что именно мы должны объяснить? — Реджи привлекла внимание преподавательницы, состроив удивительно невинное выражение лица — нужно было не дать Макгонагалл заметить неровно отстриженные волосы Пандоры, — Мы просто… рассказывали друг другу страшилки. Мистер Крауч вычитал об этой традиции в какой-то из книг, она была в общем доступе, мы не знали, что это запрещено, правда! — Сириусу была привычна эта «неожиданная» сторона сестры, однако на чужое удивление было весьма увлекательно смотреть. Регулус с самого детства вовсю пользовалась своей хрупкой болезненной внешностью и демонстративно покладистым ладом — «я такая хорошая, посмотрите на меня!». Взрослые всегда странно вели себя рядом с его сестрой, наверное — Сириуса на секунду замутило — это из-за «инцидента». Воспользовавшись заминкой грозной львицы, Люциус ловко вплёлся в разговор, заговаривая Макгонагалл, среагировавшую на ложную тревогу. Начинающим ритуалистам хватило пары минут, дабы привести опушку в изначальное состояние под напряженными взглядами двух гриффиндорцев. — Сири, потрудись объясниться, — не нужно быть эмпатом, чтобы понять весь спектр эмоций, уложенных в одну фразу. Сейчас, когда ситуация разъяснилась, Сириус чувствовал себя идиотом и паникером, идущим на поводу эмоций. — Я? Да это ты объясняться должна! Весь день он пытался выловить в толпе первокурсников свою, как оказалось, неуловимую сестру, но не смог найти никого из её «компании». Змеи презрительно ухмылялись (он даже до этого докатился!), не собираясь ничего рассказывать, а воронам вообще это всё было неинтересно. Под конец дня Блэк особенно сильно занервничал — пропустить праздничный пир — что-то за гранью добра и зла. Подумав, что близкое соседство с водой сделало своё дело и сейчас Регулус лежит где-то в припадке, Сириус и увязавшийся за ним Джеймс — Римус и Питер доделывали эссе по теории магии, глубоко зарывшись в книги — столкнулись с Малфоем прямо на входе подземелий. Лёгкая ссора была замечена деканшей и так маленькое недопонимание переросло в что-то скандальное. После подробного рассказа, Регулус сменила гнев на милость, раздражая брата снисходительным выражением лица. — Тебе повезло, что всё закончилось относительно хорошо. Я конфискую твою метлу и тот набор серебряных колец, ты понял какой именно, — Сириус мысленно взвыл: ему на день рождения пришла шикарная метла от итальянского мастера-артефактора, конечно его дорогая сестричка положила на неё глаз, — Ещё и Джона Леннона с собой притащил, Мерлин великий… — Джеймс услышал только какое-то бормотание на французском, а вот Сириус от неожиданности споткнулся на ровном месте — его сестра слушает магловскую музыку, а он об этом и не знает! Через пару дней на Сириуса вместе с письмом упала маленькая записная книжка с созвездием большого пса на обложке: «Альфа светится, если есть входящее сообщение, с днём рождения. Р. А. Б». Да уж, никакая метла и рядом не стоит.

***

Римус в напряжении сжимал в руках проигрыватель, не зная, куда себя деть. Эта идея казалась ему до ужаса абсурдной и неловкой, однако выбирать не приходилось. Чуткий магловский плеер и так продержался экстремально долго, но всё хорошее рано или поздно заканчивается, а лишать себя и друзей хорошей музыки Люпин категорически не хотел. День рождения Бродяги прошёл совсем недавно, но виновник торжества уже успел надоесть всем со своим новым подарком, — разговорная тетрадь, вручную сделанная его младшей сестрой — что весь Гриффиндор знал о том, какой у Блэк талант в артефакторике, рунах, чарах да и вообще Блэки лучше всех и во всём. Поэтому сейчас Римус стоял у лестниц, высматривая кудрявую голову, идентичную той, которую он привык видеть чуть ли не каждую секунду своей жизни. Тишину нарушал только тяжелый гул меняющихся ступенек и непрерывного клацанья механизмов, работающих без перерыва десятки веков. Люпин тревожно встряхнулся — причина, по которой он обращается именно к Регулус проста и незатейлива — старшекурсники бесплатно работать не станут, а вот Реджи могла взяться хотя бы ради интереса. По крайней мере он на это надеялся, пусть особо и не верил в бредовое сириусовское заявление о том, что его сестра вдруг знает группу The Beatles. — Да что вы несёте вообще?! Ингус лучше всего наносить на иву, там значение в целительстве! — Кто тебе эту чушь сказал? Для ингуса только берёза и ничего больше, — из-за угла выскочила четвёрка спорщиков. К друзьям детства очень органично влилась белокурая рейвенкловка, с революционным каре, вызвавшим много вопросов, на которые Шаффик пожимала плечами и взмахивала бусинами, вплетёнными в светлые пряди. У неё был свой собственный взгляд на вещи и смелость, чтобы отличаться от других. Было непривычно видеть это бледное скучающее лицо таким живым — спор приносил удовольствие всем сторонам, хотя Розье периодически принимал всё близко к сердцу. Римусу не хотелось прерывать дискуссию, он слегка потоптался на месте, подождал, пока маленькая компания «унылых зануд», — как говорит Сириус — прошла в сторону своей гостиной, и заставил себя пойти следом. Из стены появился огромный змей, обернувшийся дверной рамой — это выглядело так реалистично, что гриффиндорец на секунду потерял дар речи. Регулус уже должна была зайти в помещение следом за своими друзьями, как Римус набрался смелости и окликнул её. Взгляд девочки резко поменялся, сменяя грозовые тучи на плотный туман. Она по-птичьи наклонила голову, рассматривая «того самого» Лунатика, мявшегося у начала коридора. — Мистер Люпин, неожиданная встреча, — оборотень на секунду забыл зачем пришел, но быстро сориентировался, здороваясь в ответ и подходя ближе, вытянув перед собой проигрыватель. — Вау! Кхм, интересная вещица, — на секунду с Реджи слетела маска чопорной аристократки и он успел разглядеть за ней обычную девочку. Римус не обратил внимание на узнавание в глазах волшебницы, мало ли у магов есть что-то похожее, ему не хотелось казаться непросвещенным. — Да, это проигрыватель, маглы используют его, чтобы слушать музыку, но к сожалению техника здесь долго не живет и в общем я узнал, что ты… — Мистер Люпин, прошу тебя, ближе к делу. Я знаю, что это такое и как этим пользоваться, — Римус почувствовал, как его уши и шея загорелись — «Какой же ты жалкий». — Ох, да, не могла бы ты, пожалуйста, попробовать восстановить его? Чтобы он не конфликтовал с магией? Я буду должен! — Люпин чувствовал себя жалко и глупо, с каждой секундой всё больше и больше желая провалиться под землю. — Хорошо, я постараюсь. Мне как раз хотелось сделать что-то такое. С тебя пока нечего брать, а ещё… успокойся, Мерлина ради. Я не кусаюсь, — она мягко улыбнулась, — Не знаю, сколько времени мне понадобится, но если что — отправлю сову, — Люпин передал в руки девочки своё сокровище — его сердце наполнилось благодарностью. Дождавшись утвердительного кивка, Рег помахала рукой на прощание, мягко развернулась на каблуках и упорхнула в гостиную. Просить помощи не так уж и сложно, да, Римус?