О страхе и любви

Дверь за Ноем, которого в неизвестном направлении утащила Доминик, захлопнулась, и Ванитас остался в номере один. Оглядевшись по сторонам в поисках занятия на ближайшие часа три, взор наследника Голубой Луны упал на стопку бумаги, лежащую на краю стола. На ней нужно было зафиксировать некоторые наблюдения о проклятых, а затем отослать их лорду Рутвену. Ванитас решил заняться этим делом и уселся за стол. Взяв в руки перо, он принялся переносить свой драгоценный опыт по спасению проклятых на бумагу. Таким незамысловатым образом он провел не менее полутора часа. Когда же все листы были заполнены, а запястье болело от долгого письма, Ванитас откинул перо в сторону и удовлетворенно потянулся, разминая затекшую спину. Человек был доволен тем, что с пользой потратил отведенное ему свободное время, закрыв один из гештальтов. Пересев на кровать, наследник Голубой Луны стал думать над проведением оставшейся части времени, как вдруг в глазах резко потемнело. Медленно стала накатывать тревога. "Бра-атик", - детский голос звучал бы почти ласково, если бы не издевательски растянутая гласная. Ванитаса прошиб холодный пот. "Нет. Нет, пожалуйста, только не снова..." - человек закрыл глаза и попытался выровнять дыхание, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Вот из окна дует свежий ветер, с улицы доносятся радостные голо- "Бра-атик, - Ванитас лишь сильнее зажмурился и зажал уши ладонями. - Зачем ты убил отца?!" - голос исказился неприсущей детям яростью. Со всех сторон послышался вой, крики и плач, что эхом отлетали, казалось, от самой черепной коробки. Как бы Ванитас ни старался зажать уши и закрыть глаза, он все равно слышал, ощущал собственной кожей страдания голосов, словно те были осязаемыми. Беспросветная тьма заполнила собой все пространство, не оставляя ничего, кроме боли и нарастающего шума. "Старший братик, ответь же мне! - снова нежно, почти ласково потребовало чудовище. - Разве отец тебя не любил? Разве он не спас нас от смерти? Почему же тогда? Почему ты его убил?" Сердце заходилось в бешеном ритме, паника затапливала Ванитаса, который был не в силах пошевелиться. Выровнять дыхание уже не удавалось, но наследник Голубой Луны старался не поддаваться окружившему его страху, хоть попытки и были безуспешны. "Верни мне его! - внезапно взревел нечеловеческий голос. - Верни мне отца!!!" Вой и крики проклятых усилились в десятикратном размере. Гул в голове не прекращался, боль разлилась по всему телу, и Ванитасу казалось, что еще немного, и он сольется с этим плачем, станет одним целым с кричащей массой. Стало невыносимо холодно и страшно, ужасно страшно. "Верни! Верни, верни, верни!" - заходились, визжали голоса. Ванитас почувствовал, словно кто-то стал его душить, сжав когтистые руки на горле. Воздуха категорически не хватало, сделать вдох никак не удавалось. Боль достигла своего апогея и человек бы задохнулся от страха и недостачи кислорода, если бы не голос, раздавшийся где-то на задворках сознания. Этот голос отличался от остальных, он был совсем-совсем тихий, но отчего-то такой родной, знакомый, безопасный, и Ванитас ухватился за него из последних сил, как за спасительную соломинку. Наследник Голубой Луны вслушивался, пытаясь разобрать смысл слов, и крики, плач меркли на фоне спасительного голоса, пока совсем не исчезли, а тьма не расступилась. - ...тас! Ванитас! Ты меня слышишь? Пожалуйста, дыши, Ванитас! Ванитас подчинился голосу и глубоко вдохнул, попытался сконцентрировать зрение, силясь рассмотреть зовущего. Когда же глаза, наконец, сфокусировались, Ванитас увидел прямо перед собой Ноя. Вампир обеими руками тряс его за плечи, а лицо его выражало высшую степень обеспокоенности и тревоги. - Что... случилось? - язык не слушался, во рту совсем пересохло, и оттого вопрос получился едва слышным, но Ною этого хватило. - Слава Богу, Ванитас! Знаешь, как я испугался, когда зашел и увидел тебя, сидящего на кровати, буквально захлебывающегося в слезах и ни на что не реагирующего? - Ной судорожно притянул человека к себе и крепко обнял, спрятав влажные глаза в изгибе шеи. Видимо, и правда перепугался. Ванитас наслаждался возможностью насытиться кислородом, как вдруг накатила еще одна волна паники. Грудь сдавило, словно в тисках, сердце стремилось выпрыгнуть, и человек поперхнулся воздухом. - Ванитас, прошу, дыши. Давай за мной. Вдох, - наследник Голубой Луны невольно повторил, зачарованный алыми, словно налитыми кровью глазами. "Красивый", - пронеслось в мыслях. Ной помог окончательно успокоиться и прийти в себя. Когда же осознанность полностью вернулась к Ванитасу, стало стыдно за проявление своей слабости. - Прости, я... - не найдя подходящих слов, он замолчал и отвернулся, лишь бы не смотреть в глаза вампиру. - Не смей извиняться, - тихо, но достаточно твердо, чтобы пресечь все попытки на корню. Ванитас чувствовал себя очень истощенно, поэтому спорить не стал, а лишь вздохнул, устало вжимаясь лбом в плечо Ноя. Утром они обязательно поговорят. Ной всегда будет рядом, чтобы не позволять страху снова поглотить Ванитаса. А пока они оба, очень уставшие, спят в объятиях друг друга, и ночь бережно укрывает их от всего мира, охраняя безмятежный и спокойный сон влюбленных.