Долго снились мне вопли рыданий твоих

Антон просыпается в полдень. Голова отдаёт тупой болью, поэтому парень решает пойти отпить минералки и наскоро пожарить яичницу. Шастун открывает холодильник, поднося бутылку к губам и отпивая холодный напиток. Он чувствует, как вода стекает по горлу, приятно смачивая его. Парень ставит уже пустую бутылку на стол и достаёт яйца. Слыша за спиной шаги, он оборачивается, видя своего друга. — Ай, Шаст… Голова раскалывается… — Позов хватается за голову, пока Антон наливает масло в сковороду и усмехается из-за жалобы друга. — Минералка есть? — Из крана налей, я всю бутылку выпил, — невзначай кидает Шастун, занимаясь более важными вещами — приготовлением завтрака. — Ты же будешь яичницу? — Ещё спрашиваешь! — отвечает Дима удивленно, на что Антон хмыкает и улыбается.

***

Дима ещё несколько часов пробыл у друга, а затем ушел где-то в полдень. После такой вчерашней «вечеринки» у Антона в квартире, мягко говоря, срач, поэтому парень, превозмогая себя и свою усталость, берёт пылесос, начиная уборку в квартире. После того, как он осмотрел квартиру на наличие грязи и прочего, что можно было бы ещё убрать, и ничего не обнаружив, Антон понимает, что убрался достаточно. Но усталость всё же даёт о себе знать гудящей головой и пульсирующими висками, а тело остро ломит, поэтому парень оседает на пол. Конечно, после пьянки это состояние вполне оправдано, так что Антон думает потратить своё свободное время до вечера на сон и после пойти на работу с новыми силами.

***

Арсений собирается в бар. Обычно, когда происходит именно это, в доме Попова творится настоящий кавардак: на полу валяются несколько рубашек, какие-то штаны разных ярких и не очень оттенков и фасонов, да те же носки, не говоря о футболках. На столике находится разного рода косметика, и мужчина носится по дому в поисках какого-то дорогого, но утончённого браслета, который подчеркивает его «статус» и делает более привлекательным. Он не забывает снять фальшивое обручальное кольцо с пальца, которое надевает в школе, чтобы к нему не лезли все, кто мог, и ищет самый главный атрибут сея веселья — маска. Мужчина прикидывает сколько ему ещё нужно на сборы, поэтому продолжает собираться. Надевая кожаный браслет с переплетённой цепочкой поверх красной нитки от сглаза, Арсению приходит образ его ученика — того самого Антона. Вспоминая любовь парня к подобным «безделушкам» и его кисти, буквально увешанные этими браслетиками, не говоря о длинных пальцах, кольца которые приятно облегают его фаланги и делают как-то стройнее… И Арсения повело. Вообще Антон иногда сводит с ума своей простотой и открытостью ко всему живому. Да просто ко всему! Арсений впервые видел такие заинтересованные глаза на уроке литературы, которую осилить-то не все могут. Это заставляет Арса восхититься этим юношей. Но потом вспоминается Шастун, работающий в баре. Кто бы Арсу сказал, что это абсолютно две разные личности — не поверил бы. Однако это уже не Антоша Шастун, весь такой ученик школы, а Антон, который курит, когда ему вздумается, профессионально делает коктейли, проворачивая махинации с шейкером и завораживающе подкидывая его. Такой Антон бывает одет в огромную мягкую рубашку и узкие тёмные джинсы, весь такой «на приколе» и жуткий любитель посмеяться. За пределами школы он совсем другой. Антон чувствует себя собой. Арсений понимает, что слишком долго думает об Антоне. Он опаздывает на работу.

***

Эта смена не отличается от остальных. Она даже проходит как-то спокойнее, нежели в другие дни. Шастун давно за барной стойкой, листает новостную ленту, мысленно напоминая себе сделать задание по литературе на завтра. И, вспоминая про литературу, на горизонте появляется Арсений Сергеевич. — Антон, будь добр, налей водички, — Арсений лишь мягко, но устало улыбнулся, явно отдыхая после горячих танцев. Парень ставит воду перед мужчиной. — Вот, возьмите… — и всё ещё немного неловко. Нет, Антону совсем неловко видеть своего учителя на этой работе, на такой должности. Попов одним глотком осушает весь стакан, шумно ставя его на барный столик. От удара предмета Антон слегка вздрагивает. Арсений секунду сверлит парня глазами, явно что-то прикидывая в голове. Шаст ощущает, как эти глаза-ледники упираются ему в самое сердце (он мысленно думает про песню Лазарева, которая была бы в тему), а кровь так и стынет в жилах, потому что страшно. Потому что ещё один такой взгляд: ненавистный, жестокий, отчаянный Антон уже попросту не выдержит. Он и так тонет в этих ледяных океанах, не имея сил оттуда выбираться. — Пойдём покурим. — это сказано сухо, даже немного агрессивно, и Шаст хотел было отказаться, да только действительное желание затянуться сигаретой превозмогает отрицание и страх. Хотя последнее всё же никуда не уходит. Попов накидывает своё черное пальто до голени, а Антон выходит лишь в толстовке, сразу ёжась от холода. Однако эта прохлада наоборот отрезвляет: в баре постоянно витает запах алкоголя и кальяна, из-за чего разум притупляется. Парень думает, что его может рано или вырвать от этого едкого сочетания, но это не та проблема, которая сейчас доставляет Антону неудобства — перед ним Арсений Сергеевич, стоящий уж как-то близко к юноше. Шастун чиркает зажигалкой, не с первого раза выпускающую язычок пламени. Он еле как поджигает давно жаждущую сигарету и заметно расслабляется, делая первую затяжку. Арсений всё ещё стоит близко. Антон вспоминает, что инициатива покурить изначально прозвучала именно от учителя. — Не хотите? — парень виновато достаёт секундой ранее убранную пачку из кармана джинс, но получает лишь улыбку и покачивание головой в отрицательном жесте. — Антон, я не за этим пришёл сюда, — Шастун давится дымом, который успел вдохнуть, и одолевает мужчину непонимающим взглядом. — Тогда зачем?.. — Поговорить. Арсений старается собраться с мыслями, но это даётся достаточно трудно. Он совсем не знает как начать довольно сложный и откровенный разговор. — Антон… Почему ты работаешь здесь? — парень вжался в свою толстовку, прячась от ветра, на что Арсений сочувственно окидывает парня взглядом и молча снимает пальто, надевая на плечи подростка. От этого действия парень ощущает, как щеки начинают пылать, заливаясь алым цветом. — Ну, Арсений Сергеевич… — Попов почему-то снова непозволительно близко, между ними расстояние вытянутой руки, и Арс сам сокращает это маленькое расстояние. Он вдыхает запах перегара и какого-то классного парфюма, приятно кружащего голову. Арсений обязательно расспросит, чем тот пользуется, но не сейчас. — Антош, пойми, что данная работа для тебя действительно слишком… — мужчина секунду молчит, подбирая слова, — Неправильная? Да, возможно так, — Антон явно испытывает замешательство. — Но почему? — шёпот заставляет сердце Арса ёкнуть. Парень честно пытается понять, что не так, и глаза эти Арсения Сергеевича рассматривает так детально, так глубоко в них окунаясь, но правда не понимает в чём проблема. — Неужели ты рад приходить сюда каждый раз и видеть это пьяное быдло, лезущее ко всем, кто есть здесь?! Антон секунду потупил взгляд, увидев, как мужчина завёлся, как уже жестикулирует руками, повышая голос. — Да мне, если честно, всё равно как-то… — безразлично бросает парень, переведя глаза на сигарету меж пальцев. — Поймите, что я здесь подрабатываю только ради денег, и на большее не рассчитываю, да и мне так плевать на всех, кто здесь работает, ходит, заказывает что-то, потому что я просто выполняю свою работу! Кажется, что этот бушующий ураган потихоньку стихает, превращаясь в тихий штиль. Оба непонимающе смотрят друг на друга. Но Арсений осознаёт, в чем дело. — Чёрт, Антон, извини, — а глаза угасают. — Ты ещё маленький такой, и мне действительно жаль, что ты окунулся в эту атмосферу гнили, по-другому это нельзя назвать. Шастун понимает, что Арсений Сергеевич переживает, но зачем? Парню его забота совсем не сдалась, и для чего тот остерегает его, Антону не надо. Но тот словно его мысли читает. — Не кипятись только, а то я знаю, что ты думаешь: мол ещё он меня будет жизни учить, — как будто сам мужчина до этого просто стоял и не проявлял признаки агрессии в сторону несовершеннолетнего мальчишки. Браво, Арсений Сергеевич. — Просто знаешь, я поначалу подумал, что ты, мол, обычный, тихий мальчик. Ты ещё все произведения читаешь, все стихи учишь. В общем создал впечатление правильного парнишки, — это стереотипное мышление Арса доведет Антона. Да уже, впрочем, это сделало. — А ещё что Вы обо мне думаете, Арсений Сергеевич? — с нахальной улыбкой цедит Антон. Уж не мужчине его судить. Это действительно злит. — Да в принципе такое же мнение осталось, — и парень сверкает своими глазами, явно намекая, что не совсем против врезать Арсению за такие доёбы и слова, однако мужчина поднимает руки в оправдывающемся жесте. — Но когда я узнал, что ты куришь, пьёшь, матом ругаешься и, оказывается, в баре работаешь, я, конечно, немного прихуел… — Попов кашлянул и быстро протараторил. — Был в шоке, хотел я сказать, — Арс разглядывает Шаста, уже согнувшегося пополам от смеха. Тот смахивает слёзы, брызнувшие из глаз. Антон не может злиться на этого мужчину, как бы не хотел. — Вы, кстати, тоже не создаёте впечатление человека, который работает стриптезёром в баре, — в ответ отчеканивает парень. И атмосфера между ними не такая нагнетающая. Может, могло бы быть что-то большее между ними, но Антон думает, что так не бывает, поэтому быстро отмахивает эти мысли. — Боже, давай уже нормально общаться начнём, а не на «Вы» и «имени-отчеству»? Как-то в голове не укладывается, что в такой обстановке у нас такой стиль общения, — предлагает Арсений. — Ну ладно, хорошо, давайте... Ой, давай так общаться, — Антон протягивает руку. — Зовите меня Шастом тогда. И Арсений с радостью её принимает. — Хорошо, — эта улыбка во все тридцать два слепит Шастуна получше самого яркого солнца в их Новосибирске. — Идём работать, Шаст.