Кладбище

Феликс терпеть не мог больницы. В них всегда пахло противными медикаментами, больными и смертью. Но сейчас Ли приходил сюда почти каждый день. Хëнджин уже третью неделю лежал в больнице с раком желудка. Около месяца назад Хван сбросил более 10 килограмм, его часто рвало, а живот не прекращал болеть. Ли не знал, что делать, поэтому уговорил брюнета обследоваться. А.. Потом он не знал, как ему справиться с этим. Глубоко вздохнув, блондин стучится и входит в палату своего парня. — Привет. Как ты себя чувствуешь? — спросил Феликс, присаживаясь на край кровати Хëнджина. — Пока что живой, — усмехнулся он, беря руку Ли в свою. — мм, что говорят врачи? — Слушай.. Врачи говорят, что уже поздно начинать лечение, — Хван отвернулся к окну, не желая видеть лицо младшего, искажëнное болью. — Сколько.. Сколько осталось? — ком сразу подступает к горлу, говорить стало тяжелее. — Месяц, может, меньше, — старший привстаëт, чтобы обнять блондина. Эти слова режут по сердцу глубоко, безжалостно, оставляя шрамы. — Феликс, я люблю тебя. — Я тоже.. Очень, — в глазах застыли слëзы. Пальцы старшего притягивают Феликса за подбородок к себе, и их губы соприкасаются в нежном, болезненном поцелуе. Ли не хотел верить, не хотел отпускать. Но рано или поздно всë же приходится снимать розовые очки и смотреть реальности в глаза.

***

Ли перестал что-либо чувствовать с того самого звонка, оповещающего, что всë, конец. Хвана больше нет. Он умер. Каждый день Феликс приходил к Хëнджину. Каждый раз рассказывал ему что-то новое. Каждый раз напевал любимую песню Хвана, лбом прижавшись к надгробному камню, и больше не сдерживая слëз. Только перед ним, перед Хëнджином, Ли был самым настоящим. Был таким, каким любил его старший. — Жди меня, Хван Хëнджин, я не смогу жить тут без тебя. Прости. — рука с лезвием легко перерезала сухожилие, освобождая Феликса и подпуская его ближе к Хëнджину. Так будет лучше.