Летний зной и Божьи коровки

Яркое июньское солнце прогревало до костей, порывы знойного ветра будто душили своими невидимыми щупальцами. Жара невозможная, а глоток воды помогал только на пару минут. Даже сидя в тени хотелось купаться. Лесное спокойствие, нарушил громкий всплеск. Каштановая голова вынырнула из под толщи воды. Фыркая и отплёвываясь, Рома полез на соседний камень, чтобы потом снова, погрузиться в глубину озера. Лазурные глаза внимательно следили за купающимся. Сидя в тени сосны, на самом верху не очень крутого обрыва, Антон переваривал недавно съеденное яблоко. — Не хочешь искупаться? — прежде, чем снова нарушить покой озёрных рыб, Пятифан развернулся к вверху сидящему. — Нет, не хочу напороться животом на ветку, — отнекивался Антон. Конечно же ему тоже хотелось. Ощутить освежающую прохладу, занырнуть, коснуться песка и выпустив весь кислород, лечь на дно, смотря на светящийся золотом диск, а когда выдержка закончится, оттолкнувшись, выпрыгнуть торпедой на поверхность. Просто сейчас для него слишком холодно, а признавать это, он почему-то не хотел. Пожав плечами, Рома разбежался и прыгнул, за секунду сгруппировавшись, что вызвало большой всплеск и ухмылку на лице Петрова. На самом деле, Антону и на берегу было прекрасно. То, что только он мог смотреть на полуголого Рому, окупало все те мучения под обжигающими лучами Светила в ясном небе. Хотя если бы Антон пошёл купаться, то мог бы не просто смотреть, а даже трогать и… — Ох… — мысли стремительно улетали не туда, — видимо я перегрелся, — взяв и откусив кусочек заранее порезанного дома арбуза, Антон старался думать о более серьёзных вещах, например о профессии. Но сейчас было так хорошо и спокойно, что мысли о будущем считались преступлением. — Любуешься, а, Тоша? — хоть они и находились на расстоянии, но Роме не составило труда заметить впившийся взгляд. Блондин дёрнулся и порозовев, отвернулся: «Пф, было бы на что смотреть». Оторвавшись от Пятифана, Антон искал то, за что можно было зацепиться. Наткнувшись глазами на противоположный берег, он увидел край глубокой дыры между переплетением корней. Мурашки пробежались волной по телу. Лёгкие будто сжались не пропуская воздух. Тошнота подступила к горлу, а сердце ушло в бешеный ритм. В голове закружились самые страшные моменты в его жизни, Петрову начало казаться, что он отчётливо слышит тот душераздирающий вой. Даже правая нога заныла, напоминая о страшных часах проведённых в овраге. Температура окружающего мира стремительно падала, а воспоминания становились всё чётче и чётче. В какой-то момент Антону показалось, что он вот вот потеряет рассудок, но что-то пощекотало внутреннюю часть локтя. Блондин резко опустил взгляд. Ярко-красная Божья коровка, бегала по руке. Немного прийдя в себя, он поднёс палец к насекомому. Божья коровка сразу же переползла на предложенную поверхность и продолжила беготню щекоча блондина своими маленькими лапками. Антон не удержался от смешка, страшные мысли моментально затихли. Поворачивая ладонь в разные стороны и следя за путём малышки, Петров даже не заметил, как накупавшийся Пятифан карабкается к нему по песчаному склону. — Отличная водичка, зря ты со мной не пошёл, — муркнул забравшийся, растянувшись на полотенце. — Дай руку пожалуйста, — Рома даже глаза не открыл, а просто протянул правую верхнюю конечность Антону. Слегка придерживая протянутую пясть, Петров аккуратно переместил Божью коровку на середину ладони брюнета. Почувствовав что-то щекочущие, Рома приоткрыл одно веко и посмотрел на раздражитель. — Только не раздави. Насекомое, в свою очередь, решило не задерживаться. Пробежав ещё пару кругов по ладони, Божья коровка забралась на вершину среднего пальца. Немого замявшись и блеснув на солнце надкрыльями, улетела, скрывшись из виду.

***

— Давай больше сюда не будем ходить, — после небольшой паузы, сказал Антон. — Почему? — спросил Пятифан, уже полностью открыв глаза. — Ну я не доверяю дну этого озера и к тому же… — закусив губу изнутри, Петров рефлекторно отвёл глаза, и впился в дыру на противоположном берегу. Проследив за взглядом Антона, Рома понял, куда он смотрит: «А… прости, совсем забыл». Пятифан переместился, положив влажную голову на ноги блондину и уткнувшись лицом в худощавый живот, пробурчал: «Надо было сразу сказать». Бледные пальцы забегали по каштановой шевелюре, пытаясь разобрать ровный пробор. — Всё никак не могу отойти от того дня, — свинцовая тяжесть в голосе Антона резанула по уху, — не могу спать в одиночестве, те твари приходят ко мне в кошмарах, — закрыв руками лицо, Петров громко выдохнул. Сев, Рома взял лицо блондина в обе ладони и столкнувшись лбом заглянул с глубокие, обожаемые омуты: «Сейчас и всегда всё будет хорошо, я рядом, слышишь? Эти сволочи не посмеют к тебе подойти или причинить вред. Я буду всегда тебя защищать… жизнью клянусь». На такое Антон только улыбнулся и поддался вперёд, томно прикрыв глаза. Соприкоснувшись с уже высохшими губами в нежном поцелуе, он постарался вложил в этот момент всю любовь и благодарность. Эти чувства накрыли Пятифана до мурашек, до жара в кончиках пальцев, до пульсирующих вен на висках и головокружения. Впитывая всё, что давал Антон, Рома принялся отдавать с большей силой. Вылизывая и сминая любимые губы, брюнет властно толкался языком в чужой рот, на что получал тихие мычания. Но воздух тоже не вечен. С трудом оторвавшись друг от друга, парни отдышались. Смущённо посмотрев на Рому, Петров наслаждался его раскрасневшимся лицом, но потом переведя взгляд чуть правее, рассмеялся: «Им явно понравился наш арбуз». Развернувшись, Пятифан увидел оставленный Антоном кусочек арбуза, на котором сидело не меньше пятнадцати Божьих коровок.