"Навязчивый"

Порой желая лучшего для окружающих, мы переходим черту дозволенного. Даже на первый взгляд бескорыстное деяние, может повлечь за собою что-то плохое, будь то случайное столкновение или же неконтролируемый гнев. По своей природе люди эгоисты. Вопреки здравому смыслу встречаются особи, что не способны разглядеть окружающий их мир в том же мгновении, что и другие. А какой в этом смысл, ведь ближайшие им существа, что именуются людьми, все равно, рано или поздно войдут в нескончаемый круговорот общества, не потребовав при этом ничего взамен. Не жизнь, а сказка. Несмотря на подобный расклад, всегда найдётся неугодный, что последует собственному пути. Его поступки всегда были нелогичными. Не жалея собственных сил и молодости, Такемичи продолжал добиваться лучшего исхода для каждого действующего лица истории, в которую однажды вляпался. Парень тоже был своего рода эгоистом, ведь помогал лишь тем, с кем был хорошо знаком. Он не бог, а потому спасать каждого не обязан. Как человек парень понимал свое место, но даже так, наличие чего-то запретного и из ряда вон выходящего, как вот сила путешественника во времени, принуждала его придать собственному существованию, в жизни других особей, порой излишней значимости. В сутках всего существует 24 часа - это давно известный человечеству факт, придуманный и доказанный самим же человеком, для другого человека. Несмотря на это, многие индивидуумы умудрялись это игнорировать. Как вы уже могли догадаться, одним из таких уникумом был Такемичи. В этом есть своя логика и горькая до слез действительность, в которой юноша проживал жизнь каждого товарища, порой игнорируя собственную, откладывая ту в дальний ящик, что уже успел покрыться двух метровым слоем затхлой пыли. В его сутках было 25 часов, каждый из которого был посвящён отдельному человеку. Доходило до того, что порой Ханагаки нарочно устраивал встречи Тосвы и всецело занимался планировкой их совместного времяпрепровождения, дабы уделить время каждому. Даже 25 часов катастрофически не хватало. Такемичи боялся оплошать, одна фатальная ошибка и историю придётся переиграть от начала до конца. Несчастлив один - несчастливы все. Глупое мышление, не имеющие ничего общего с его первоначальной миссией. Несмотря на это, парень продолжал следовать собственной идеологии. Он свято верил в то, что его действия ничто иное, как жертва во благо. Парень был уверен, что каждый радостно принимает его старания в ответ, и отвечает с не меньшей отдачей. Ведь именно так выглядит дружба, привязанность, в некотором смысле даже любовь. Люди делятся своими переживаниями, разделяют одну боль на двоих, проживают чужую жизнь, как свою. Такемичи так и продолжал бы ходить за каждым, паникуя от малейших изменений друзей: будь то температура в 36.7, одинокая капля пота на лбу в осенний день, плохое настроение с утра или новая стрижка, пока не произошло то, чего он никак не ожидал. - Слушай, Такемичи. - Да? - В который раз, за последнюю неделю, мы видимся? - Хм, если не брать в расчет выходные, то где-то больше 20. - У тебя проблемы в семье? - Что? Нет. - С Хинатой поссорился? - Чифую к чему ты ведёшь… - А сколько раз за эту неделю ты был у других членов Тосвы? Хотя подожди, я перефразирую. Сколько раз за эту неделю ты навещал Черных Драконов, Поднебесье, Тосву и других людей, чьи имена я устану называть. - Рр..овно столько же, сколько и тебя. Такемичи глупый, но не настолько, чтобы не понять к чему клонил его давний друг и партнер, но даже так, услышать собственные мысли вслух было выше его сил. Когда-то уютная комната Мацуно, в которой они, не единожды, обсуждали множество планов по спасению дорогих людей, в одно мгновение наполнилась ядовитыми миазмами. Ему хотелось убежать как можно дальше туда, где воздух не давил на мозг и не принуждал задуматься о собственной никчемности. - Пойми меня правильно, с тобою весело, что уж там говорить - ты ходячая катастрофа, что не перестает меня смешить даже во сне, но в последнее время ты перегибаешь. - Перегибаю? - Ты действительно не понимаешь? Немой вопрос, что отражался в небесно-голубых глазах напротив заставил Мацуно немного вскипеть. Вдохнув побольше воздуха и мысленно попросив у богов побольше терпения, он продолжил. - Мы спасли всех. - Невольно оба стали погружаться в дни, когда их небольшое приключение только набирало оборотов. - Большинство живо, и в той или иной мере счастливы. Нам даже удалось предотвратить смерть Баджи и Эммы, что заняло очень много времени. Да, многим пришлось пожертвовать: ты расстался с Хинатой, я отказался от собственной мечты стать пилотом, но на этом жизнь не заканчивается. * Замолчи, прошу, не продолжай* - Он боялся произнести собственные мысли вслух. Незаметно сжав руки под столом до посинения, Такемичи продолжал беззаботно улыбаться, в надежде скрыть ноющее чувство в груди. Парень упрямо старался пропустить мимо себя слова Мацуно, но получалось слабо, те как на зло проникали в саму его суть, выворачивая душу на изнанку. Чифую говорил правду, от чего становилось малость паршиво. - Чего ты боишься? - Небольшая капля холодного пота на лице его собеседника, не могла оказаться незамеченной. - Почему не возвращаешься в будущее? Тело юноши прошибло электрическим током. Он боится? Да с чего бы. Боится за кого? За друзей или же самого себе? Боится, что раз теперь все хорошо, то его забудут? Переживает, что он всего лишь замена, которую за ненадобностью выбросят на помойку, при первой же возможности? Ханагаки не хочет в будущее, не тогда когда существует хоть малейшая вероятность опасности. Если взрослый Такемичи уйдет и оставит все в руки подростка, то что тогда? Разве сможет его глупая, молодая версия справиться с тем бременем, что на ее возложили? Все это отговорки. На самом деле он боялся отнюдь не этого. - Хей, ты в порядке? -А? Дд..а, просто задумался. Спасибо, что сказал. Я обязательно подумаю над твоими словами. Острая боль от фантомного ножа, что в тот день вонзился в его печень, не покидала парня на протяжении долгого времени. Сначала, Такемичи списал это на одиночный случай. У всех бывают плохие дни, когда хочется скрутиться калачиком и в одиночестве проваляться в кровати сутки - двое. Чифую, один из не многих кто знал его тайну, он был тем, с чьим мнением юноша считался. - Все хорошо, он просто устал, с каждым бывает. Чифую не это имел в виду, просто, нужно дать ему немного времени побыть наедине с самим собою. Время шло, один день сменял другой, но даже с переменой слагаемых, итог оставался все тем же. Сначала был Дракен, внезапно тот сообщил, что слишком частое присутствие Такемичи стало мешать ему сосредоточиться на подработке в мастерской. Следом был Мицуя, что повесил на дверях дома табличку: “Не беспокоить”, и пропал из виду на неделю, игнорируя сообщения и звонки. Баджи и Казутора просто отмахнулись от него, оправдываясь важными делами, что подразумевали собой подработку в зоомагазине за рогом. Один за другим верные и дорогие сердцу друзья, неосознанно, вонзали в его и без того хрупкое тело, все больше и больше иголок. Со временем стало казаться, что свободное место на коже неумолимо заканчивается. За долгие годы, парень уже должен был привыкнуть к подобному, но он всего лишь человек - слабое существо. У Такемичи была личная жизнь, правда. Он ходил в колледж, на разнее кружки, собрание банд. Юноша продолжал поддерживать дружеские отношение с Хинатой, ее семьей, и новым парнем в виде Кисаки. Несмотря на страх одиночества, голубоглазый на удивление легко принял тот факт, что для общего счастья и наиболее легкого исхода событий, он должен отказаться от детской влюбленности. - Так будет лучше. Ханагаки множество раз повторял это про себя, ведь как оказалось, убедить самого себя намного сложнее чем других. Пустота в его сердце неумолимо росла. Такемичи ненавидел возвращаться в свою квартиру. Сколько бы парень не наводил порядок в жилом помещении, оно казалось заброшенным, лишенным жизни, точно таким же, каким он его оставил в далеком будущем. - Кажется, Чифую был прав. - Сидя на полу, своей квартиры, в полной темноте, он разговаривал с пустотой. - трусом был, трусом и остался. У меня изначально не было ничего: ни надёжных друзей ни любимого человека. Вкусив однажды крупицу счастья, становишься слишком жадным. Мне нужно уехать. На время. Не хочу, чтобы ребята меня возненавидели. Навязчивый. Брошенные однажды слова, словно клеймо, приклеились поверх потрепанного временем сердца. Больше бежать от реальности было некуда. Иногда, в голову Такемичи прокрадывались ужасающее мысли: * А что если попробовать еще раз? Одно перемещение в прошлое никому не помешает. Что если я буду единственным человеком в их жизни, тогда меня не бросят? Не хочу быть заменой. Не хочу быть один. Я тоже хочу, что бы на меня смотрели так, будто я единственный.* Он запутался в себе, в попытках все развязать. Неполноценный. Он ненавидел это чувство. Ханагаки старался, каждый день, каждое мгновение своей жизни, но каждый раз ощущал, что ему чего-то не хватает. Стоя на краю пирса, он мог лишь наблюдать за тем, как другие, подобно птицам легко возвышаются в небесную высь, следуя навстречу светлому будущему. Он хотел к ним. Все тело и душа юноши изнывали от горечи одиночества. Такемичи видел, что его крылья под весом бремени путешественника во времени поредели, до того, что оставляли огромные просветы. Он стал превращаться в паразита, что может существовать лишь за счет более полноценных особей. Ему нужна была смена обстановки, чем быстрее, тем лучше. В гробовой тишине собрав не большое количество вещей, Такемичи уехал за город. В этот раз, парень не забросил отношения с родителями, худо-бедно, но поддерживал связь, несмотря на их долгосрочные командировки. В прошлом, голубоглазый винил взрослых в их некомпетентности и наплевательском отношении к юным отпрыскам, лишь в силу собственного возраста и жизненного опыта, он смог понять их выбор. Действительно хорошее отношение, он имел только с дедушкой, по линии матери, что держал горячие источники в дали от шумной столицы, в небольшой провинциальной деревеньке. Прошло больше 3–х лет с их последней встречи, со всеми этими путешествиями во времени, Ханагаки совсем забыл о существовании близкого человека. Даже здесь он умудрился налажать. Они время от времени обменивались письмами, поэтому мужчина был более или менее осведомлен о его жизни. Масао принял внука тепло, несмотря на неожиданный визит, и позднее время. Такемичи был действительно благодарен, что дедушка не задавал лишних вопросов. Они никогда много не разговорили, им это было не нужно. Родственники понимали друг друга без слов. Масао был понимающим взрослим, умел слушать, видеть то, что не замечали другие. Так минула неделя. Все это время Ханагаки провел на горячих источниках, помогая дедушке поддерживать порядок и обслуживать постоянных клиентов. Физический труд - это своего рода панацея от душевных терзаний. Он помогает ненадолго заглушить давящий голос в голове и хоть ненадолго услышать собственные мысли без лишних помех. Такемичи не думал, просто не хотел, ведь ответ на все его вопросы плавал на поверности, к которой он так боялся приблизиться. Горячая вода в источнике действительно имела удивительные свойства. Она смывала грязь не только с его тела, но и разума. Такемичи мог часами находиться здесь, желая раствориться окончательно, вот только вселенная видимо имела на этот счет собственное мнение. Что ж, настало время поговорить, больше откладывать было некуда. Масао, что присоединился к нему, был внешне спокоен и не возмутим, но парень знал, что мужчина имеет что ему сказать. - Ты слышал когда-нибудь легенду об двуглавой птице? - Не заурядный вопрос принудил Такемичи открыть глаза и внимательно посмотреть на своего собеседника. - Двуглавой птице? Это одна из легенд, которую любила бабушка? - Ответом стал безмолвный кивок. Ханагаки смутно, но помнил эту легенду, так же как помнил покойную бабушку. Мэй, была наполовину китаянкой. В свое время, женщина подобно Эмме столкнулась с предвзятым отношением и множеством проблем, но в конечном итоге встретила Масао, который смог заменить ей семью и стать небольшим островком затишья в суровой гавани столицы. - Мэй очень любила эту легенду. Она часто сравнивала людей с двуглавыми птицами, нии-няо, похожими на диких уток, с красно-зеленым оперением. У них было по одному крылу, по одному глазу и по одной ноге. Они могли летать по небу, лишь соединившись по двое, а поодиночке могли лишь ковылять крошечными шажками, поэтому всегда летали и отдыхали парами. Раньше, я считал это красивой историей, не более, но с тех пор, как твоей бабушки не стало, я кажется понял, что именно она имела в веду. Видя то, как мужчина средних лет опечаленно смотрит в даль, его сердце наполнила тоска. - Ты скучаешь по ней? - Больше, чем по ком-либо на всем белом свете. Я любил ее, все еще люблю. Всю жизнь, я подобно улитке ползал по земле, лишь она смогла подарить мне возможность взлететь и наконец-то ощутить, что я полноценный. Если бы не она, но ни этого горячего источника, ни меня, ни нашего разговора здесь не было. - Его глубокие серые глаза пристально уставились на юношу. - Скажи, глупый маго, где твои крылья? - Разве они у меня были? - Были, совсем крошечные, но порой даже их хватало, что бы увидеть улыбку на твоем лице. Ты больше не встречаешься с Хинатой-чан? - Да - Слегка печально улыбнувшись, парень погрузился в воду по шею. - Можно сказать, что эти крылья были мне не в пору. Я всегда знал, что они принадлежат другому, но эгоистично, из раза в раз, цеплялся за них, желая взлететь еще хотя бы раз. У этой птицы уже есть своя пара. Погрузившись в собственные мысли мужчина, стал вспоминать содержимое писем юноши, и то с какой нежность и трепетом была написанная каждая строчка. Увидев терзания внука, глава семейства Ханагаки не мог больше молчать. - Ты выбрал тернистый путь, предпочёл нежному ангельскому оперению более грубое и темное, ведь лишь с ним ты способен взлететь достаточно высоко, дабы утолить свои желания. - Что ты имеешь в виду? - Ты каждый день, несмотря на усталость, протираешь свой байк. - Мужчина давно заметил, то с каким трепетом юноша относиться к транспорту. - Мне еще предстоит вернуться на нем обратно, не хочу чтобы он был в плохом состоянии. - Удобные слова слетели почти непринужденно. - Глупый маго, - потрепав юношу мозолистой рукой по мокрых волосах, он продолжил, - я внимательно читал все твои письма, не стоит лукавить. Скажи не то что я хочу услышать, а то, что желает произнести твое сердце. Все что от него требовалось, это быть самим собой, но в погоне за идеальным будущем и всеобщим счастьем, Такемичи успел позабыть, каково это желать чего-то для себя. Сжав кулаки под водой, и тяжело вздохнул, юноша наконец-то выпрямился. Ему давался тяжко этот разговор, казалось будто все самые постыдные тайны и чувства больше не могли теплиться в укромной клетки его сердца. Масао любезно предоставил ему ключ, который он так долго искал, остальное зависело лишь от него само. - Я дорожу этим байком. - То с какой искренностью были произнесены эти слова, не могло пройти мимо его собеседника. - Его ведь тебе Майки подарил, тот мальчик, который фигурирует в каждом твоем письме? - И вовсе не в каждом! - Непонятно откуда взявшийся румянец на его щеках, был отнюдь не от горячей воды, что вызвало смех у мужчины средних лет. - 40% твоих писем - это то, как поживают твои друзья, и только 10% - то как проводит свой досуг, мой единственный маго. Как думаешь, о чем же повествует оставшаяся половина писем? - … - Такемичи, ты истинный Ханагаки. - Тепло улыбнувшись мужчина стал понемногу выходить из воды. - Точно такой же слепой дурак, как и твой отец. Он до последнего отрицал чувства к моей дочери, пока той, после 5 лет “дружбы” не надоело, и она насильно не потащила его к алтарю. Я давно не жду правнуков, поэтому, будь так добр осчастливить себя, а не стариков, уверен они поймут. - Все не так просто… Люди существа пугливые. Такемичи не отрицал свои чувства к Майки, он просто о них не говорил, не имел права произносить вслух. Он столько сил потратил на то, чтобы добиться идеально будущего для всех, что совсем не учел собственного счастья. Ханагаки не знал, как его признание может повлиять на то, чего он уже добился, но понимал - это изменит все. Он боялся одиночества, до скрежета зубов, до дрожи в коленках и белого шума в ушах, но еще больше он болся разрушить жизни дорогих ему людей собственными руками. - Все считают меня навязчивым, наверняка и он тоже. Моя забота и волнение за других, перешли черту. Майки не просил моей помощи, не просил спасать, но я не слушал, проигнорировал. Я понимаю, что все мои действия - это жалкая попытка выглядеть лучше в его глазах. Я всего лишь хотел сделать так, чтобы их небольшой мирок больше не был наполнен мраком, хотел, чтобы и в его глазах однажды засиял свет. Ребята всегда были готовыми взлететь, считать, что именно я был тем, кто подарил им крылья было бы слишком высокомерно. - Разве, быть навязчивым это так уж плохо? - Слова, застывшие в воздухе, заставили Такемичи вздрогнуть. - Навязчивость - это своего рода уникальная черта, что привита множеству людей, в силу обстоятельств, кому-то больше, кому-то меньше. Она необязательно должна иметь в себе что-то плохое. В надежде заглушить боль от удушающего чувства одиночества люди часто впадают в отчаяние. Не в силах выразить чувства к кому-то одному, ты пытаешься, подобно кукушке, разбрасать свою любовь и заботу по разным гнездам. Это ни хорошо, ни плохо. Тем не мене, подобным способом, ты лишь изведешь себя, обесценив при этом собственные чувства. Не нужно давать другим ложные ожидания на свой счет. - Не хочу досаждать. - Будь твой отец, не столь навязчив, тебя бы здесь и в помине бы не было. Лучше быть счастливой двуглавой птицей в небесных чертогах, нежели побитой кукушкой среди стаи пингвинов. Той ночью, Такемичи впервые за долгое время смог спокойно уснуть. После разговора с дедушкой, его мысли были кристально чисты. Не видимый груз, что долгое время висел на душе юноши наконец-то исчез. Раны от не умышленно брошенных фраз затянулись, оставив после себе лишь небольшое напоминание в виде едва ощутимой горечи на кончике языка. Он готов. “Куй железо пока оно горячо” - Прощальные слова Масао, придавали смелости и уверенности, которую он не так давно растерял. Ханагаки всегда был сторонником безопасной езды, но сегодня ему в первые захотелось забыть о существовании тормозов. Он слишком долго себя сдерживал: в скорости, в желаниях, в помыслах. Такемичи сам загнал себя в клетку, стены которой были построены из его же страхов и предубеждений. Ему надоело ползать по земле он, как и каждый человек, жаждал познать вкус свободы. Доехав до своего дома всего за несколько часов, парень обнаружил, что вся территория его жилого комплекса сплошь и поперек переполненна байками. В легком недоумении спрыгнув с транспорта, Ханагаки будто в трансе направился внутрь, забыв при этом все свои вещи на улице. Юношу совсем не заботило, то что те могут украсть, сейчас важно другое, утолить внутренний скрежет от нарастающего волнения. Внутри его квартиры было так же шумно, как на главной улице Токио в будний день. Он никому не давал запасные ключи, поэтому вариант с внезапным приездом родителей прошлось отринуть почти мгновенно. - Черт, его здесь нет. - Я ведь говорил, что что-то не так. Он неделю не приходил ко мне в мастерскую. - Разве ж ты не жаловался, что его присутствие отвлекает? - Я сказал ему не мелькать слишком часто, ибо девочки из борделя положили на него глаз. Я не могу гарантировать сохранность его жопы, пока занят починкой ваших байков, но это не значит, что я против его присутствия! - Стоило мне всего на неделю засесть за новыми эскизами, как главная модель пропала! У меня ж через 3 дня презентация новой коллекции. - Почему мы узнаём об этом только сейчас?! - Заткнись Баджи, это должен был быть сюрприз, Такемичи было слишком неловко, я обещал держать язык за зубами. - Что ж, поздравляю Мицуя, ты успешно провалился. Из тебя бы вышел хреновый разведчик. - Так собрались, мы отошли от главной темы! Куда пропал Такемучи!? - Хей, Майки, успокойся. Мы обязательно его найдем. - Это все моя вина … - Чифую? - Я сказал, что он слишком навязчивый. Сука, язык мой враг. Что если он решил покинуть Тосву? - Блять, он же даже на звонки не отвечает, что если он с собою что-то сделал, или еще хуже, его похитили?! - Так, близнецы, рассадите этих блондинистых паникеров друг от друга. Вы Свастоны или кто? Держите себя в руках. - Извини, что перебиваю Дракен, но если мы не найдем Такемичи к ночи, Черные Драконы обещали явиться по наши души. - Тц, сраные фанатики, у них там культ поклонения или что? Мы ведь сказали, что Ханагаки член Тосвы, и не собирается возглавлять 11 поколения, когда ж они успокоятся. - Явно не скоро, на днях я видел у Коконоя с Инуи целую коллекцию мерча, скоро подушки начнут в полный рост делать. - Я позвонил Изане, через час Поднебесье обчешет весь Токио. - Майки какого хуя! Санзу забери у него телефон! Только этих психов нам здесь не хватало. Парень не мог поверить собственным ушам. Стоя на пороге, ранее ненавистной, квартиры, Ханагаки был не в силах сдержать соленых слез, что стали огромными гроздьями течь с его голубых глаз. Он не плакал с тех пор, как дал обещание спасти Манджиро. Его не ненавидят, он нужен, он важен, по нему тоскуют. Все те чувства которые долгое время теплились в его сердце, нахлынули настолько стремительно, что казалось будто его разорвёт на части в тот же миг. - Я больше не могу ждать, выдвигаюсь прямо сейчас. Если будет нужно, я сравняю весь Токио с землей, но найду его. Дверь, что открылась перед его заплаканным лицом, еще никогда не выглядела столь родной. Воздух в легких закончился в тот же миг, как только Манджиро загреб его тело в свои медвежьи объятия, сжимая до легкого хруста позвоночников, цепляясь настолько отчаянно, что хотелось реветь навзрыд. Уткнувшись мокрым лицом в плечо Майки, он не стесняясь вдыхал его запах, в надежде полностью заполнить им свои легкие. - Ты ведь не плод моего больного воображения? - Скрипя зубами, Майки лишь больше вжался в его тело, из-за чего они упали на колени, не разрывая объятый. Он боялся даже думать о том, что происходящее могло быть иллюзией. - Если я плод твоего воображения, то могу только посочувствовать, ведь столь навязчивых галлюцинаций еще стоит поискать. Услышав знакомый голос Сано облегченно выдохнул. - Ты цел, с тобой все хорошо? - Не надолго отстранившись, блондин всего за несколько мгновенный смог осмотреть тело голубоглазого на наличие поврежденный, после чего вновь облегченно вжался в собеседника с новой силой. - Д..да, воздух Майки, мне нужен воздух, можешь немного ослабить хват? - Нет. Не отпущу. Больше нет. Никогда. В горле чертовки пересохло. Такемичи хотел сказать слишком многое, но еще больше он боялся нарушить атмосферу. - Так это что, поиски отменяются? - Майки, ты еще долго? Нам вообще-то тоже хочется отвесить пару затрещин этому потеряшке. - Боже ты ведь его сейчас задушиш. - Вот-тот, ты так вжался, что теперь кажется будто у вас одно тело и две головы. Толпа Свастонов, что все это время наблюдала за бесплатным спектаклем, выжидающе выглядывали с двери, боясь приблизиться из-за темных глаз своего главы, что угрожающе бросал в них молнии. Массивные плечи юноши полностью перекрывали собою Ханагаки, желая скрыть от окружающего мира. - Бр- бр- бр. - А это еще что за звук? - Ой-йой, кажется Черные Драконы подъехали. - Казутора, ущепни меня, у них там флаг с лицом Такемичи, я ведь брежу? Ай! - Всегда пожалуйста, и нет, я тоже его вижу. - Пиздец. - Тц, пойдем разгонять их парад. - Ну нахер, а вдруг это заразно? - Уж кому, но тебе точно не стоит бояться, Па. Не существует такой болезни, что способна вытеснить твою тупость. - Хм, и то верно. Ладно, черт с вами, я в деле. - Мы скоро вернемся, постарайтесь к тому времени расклеиться, нам все еще нужны наш глава и покровитель. Наблюдая за тем, как Свастоны покидают его дом и направляются в двор, на котором не осталось даже клочка свободной земли, Такемичи не мог сдержать улыбку на своем заплаканном лице. Теперь, все его переживания казались до одури смехотворными. Это правда, что Ханагаки не пуп земли, в нем не было чего-то особенного, и его вполне можно было заменить. Разум взрослого человека, что познал множество предательств, просто не мог сосредоточиться на одной простой функции - существовать. Вот так просто, беззаботно, без обязательств, полагаться не только на собственные силы. Такемичи так долго отдавал, что совсем забыл, каково это принимать. - Знаешь, Майки … - Хм? - Я, кажется, тебя люблю.