* * *
9 марта 2023 г., 11:48
Примечания:
Девочки, с праздником!
Очередное баловство. Автору хотелось уютности, комфортности и жаришки одновременно. Получились такие вот зарисовки :)
* * *
Дверь в спальню бесшумно открылась. Даже щелчка замка почти не было слышно. До кровати, где спал человек, накрывшись одеялом с головой, пройти было совсем немного. Тихие-тихие шаги. Цель уже почти достигнута. Но, как назло, край ковра загнулся, и босые пятки в попытке не потерять равновесие звучно прошлепали по полу. Разочарованный выдох. Можно больше не стараться быть скрытным. — Пап, — позвал мальчик, подошел к кровати и потянул за край одеяла. — Вставай. — М-м-м, — показалась растрепанная пепельно-серая макушка, потом руки, которые придержали одеяло на груди, не давая стащить его с себя полностью. Глаза оставались закрытыми. Отец не хотел слушаться. — Мама завтрак уже приготовила. Какаши с трудом разлепил глаза и поморщился от яркого света. После недели бесконечных дождей в Конохе опять светило солнце. В комнате было очень жарко. И, если бы он не знал, что сейчас октябрь, то, наверное, бы смог подумать, что за окном июль. А еще жутко болела голова. С головной болью он уже привык мириться, но сейчас она ощущалась по-особенному отвратительно, предвещая ужасный день. — Ну, па-а-ап. — Маленькая настойчивая рука ухватилась за его ладонь и потянула на себя. Рокудайме посмотрел на сына, повернулся на бок и второй рукой взъерошил густые непослушные, как и у него, волосы. Ладно, все было не так уж и плохо. — Сейчас спущусь, иди скажи маме. — Какаши сел и зевнул. — В этот раз уже лучше. Услышал тебя, только когда ты дверь открывал. Молодец. Его маленькая копия просиял и, позабыв о том, что он уже который день учился скрывать свое присутствие и ходить тихо, вылетел из родительской спальни, а потом кубарем сбежал по лестнице. Снизу раздались голоса. Этот день был бы намного лучше, если бы не работа, на которую нужно было явиться в скором времени. Какаши встал, подошел к окну и распахнул створки, впуская в жаркую комнату свежий воздух. Кожа сразу же покрылась мурашками, сонливость отступила. Осенний лес вокруг Конохи все еще щеголял зеленью, несмотря на первые удивительно ранние заморозки в этом году. После прошедших дождей все вокруг напиталось влагой, дышало свежестью. Над лесом стояла дымка от испарений, рассеивая неуверенные солнечные лучи и погружая деревню в золотистое марево. В саду — в ветвях деревьев — надрывались птицы. Сейчас бы пойти к озеру и порыбачить, наслаждаясь природой. Рокудайме от этой мысли взбодрился. Ведь сегодня конец рабочей недели. И пусть у него график был ненормированным от слова «совсем», он постарался сделать так, чтобы в эти выходные максимально присутствовать дома. А на завтра у них с сыном и тестем была запланирована та самая рыбалка, о которой он мечтал вот уже некоторое время. Наконец-то, надежда на небольшой отдых от работы стала более осязаема. Вода в кране была очень холодной. Неужели, проблема с трубами? Надо бы посмотреть. Но позже. Какаши взглянул на себя в зеркало, отметив странный румянец на щеках и списав это на проблемы с горячим водоснабжением, натянул маску на нос и спустился вниз. Тело ощущалось подозрительно неповоротливым. Главное, чтобы переутомление не испортило все планы на выходные. Как-то раз он настолько заработался, что, когда прилег отдохнуть на диван в кабинете буквально на десять минут, проспал до утра. Жена улыбнулась, как только он прошаркал тапочками в кухню и сел за стол. Поморщился. Да что такое? Боль нарастала, а по голове как будто барабанными палочками долбили не переставая. — Что с тобой? — Сакура обеспокоенно посмотрела на мужа, протягивая сыну миску с рисом. — Чувствую себя странно. —Какаши потер рукой шею, отчего мышцы заныли так, словно он не тренировался несколько месяцев, а за вчера разом решил нагнать всю пропущенную физическую активность. Сакура подошла ближе, вызвав прохладный сквозняк, от которого захотелось передернуть плечами, и прижала холодную ладонь к его лбу. Такую холодную, что мурашки по коже пробежались. — Милая, ты замерзла? — спросил Какаши, пытаясь ухватить ее за запястье. Она отмахнулась, нахмурилась и попросила сидеть смирно. Руки ее зажглись зеленой чакрой, на лице появилось профессиональное выражение. — Сакура? — Это не я замерзла, это ты простыл. У тебя жар. Повернулась к сыну, сидящему рядом, и положила руку на его лоб, который с готовностью был подставлен под нежную ладонь. — Я в порядке, мам. — Довольно-смущенно проговорил мальчик. В последнее время он старался быть крутым и взрослым из-за того, что начитался приключенческих романов про великих шиноби, которыми щедро поделился с ним Какаши. Но против маминой ласки он все еще не выработал иммунитета. Впрочем, Рокудайме от сына далеко не ушел и делал все, чтобы лишний раз понежничать с любимой женушкой. С ним она почему-то была более строгой. — И хорошо, — улыбнулась Сакура, погладив сына по голове, заодно пытаясь привести в порядок торчащие в разные стороны волосы. Бесполезно. Видимо, это было доминантным геном семейства Хатаке. Впрочем, как и все остальное. Упрямство, например. — Потому что ты, в отличие от своего папы, слушался меня и не забывал зонтик. В самом деле, Какаши. Прекрасно же знаешь, что сейчас сезон простуд. Прежде чем приступить к еде, Какаши улыбнулся в маску, дождавшись момента, когда Сакура, недовольно ворча, отвернулась к шкафчику с медикаментами. Все сложилось даже лучше, чем он предполагал. Простудой болеть он любил. Сын, подозрительно прищурившись, посмотрел на донельзя довольного отца. — Пап, — тихо проговорил он. — Неужели, ты специально?.. — Нет, конечно, — так же тихо ответил Какаши, опуская маску вниз. Но по улыбке было понятно, что это был один из возможных планируемых исходов переработок на прошедшей неделе, а также прогулок под холодным дождем. На самом деле, было два варианта развития событий, каждый из которых Рокудайме более чем устраивал: если он не заболеет, то завершённые досрочно дела в резиденции дают ему шанс спокойно провести выходные с семьей; а если же заболеет, то он, не испытывая угрызений совести, может получить еще один экстра-выходной и остаться дома, окруженный заботой жены и сына. В последнее время Какаши все чаще начинал задумываться о том, чтобы уйти на покой с поста Хокаге. Ему хотелось пожить спокойной размеренной жизнью, на сколько это возможно для шиноби. Больше времени проводить с сыном. Ведь тот вырос, казалось, за мгновение: вот только он держит на руках маленький агукающий сверток, а сейчас рядом с ним сидит уже такой взрослый мальчик и смотрит на него всепонимающим взглядом. Пока Какаши предавался мечтам под воздействием повышенной температуры, а сын с удивлением поглядывал на совершенно по-дурацки счастливое лицо отца и завершал завтрак, Сакура развила бурную деятельность. Понимая, что поесть ей сейчас не удастся, она быстро собрала себе бенто, на бегу закидывая в себя шоколадную конфету и запивая зеленым чаем. Вытащила лекарства, нашла нужные и выставила на стол. — Милый, иди собирайся, — обратилась она к сыну, когда тот, приподнявшись на носочках, положил тарелки рядом с раковиной. — Погостишь на выходных у бабушки с дедушкой? Я после занятий тебя к ним отведу, хорошо? — Конечно! — обрадовался мальчик. Бывать у бабушки и дедушки он очень любил. Там его баловали, разрешали есть вредности и читать допоздна. Он побежал собираться. Сакура повернулась к мужу, который прошел к дивану, подхватил в руки плед и укутался в него. Вот теперь температура ощущалась в полной мере — начало морозить. — Я отведу Сейджи к родителям. Не хватало еще, чтобы ты его заразил, когда он так усердно готовится к тестам. Занесу твои документы Шикамару, скажу, что ты заболел и ему придется сегодня отдуваться от просителей одному. — Нужно вызвать Наруто, — Какаши вернулся в кухню и сложил пустую посуду в раковину. Болезнь-болезнью, но дежурство по дому никто не отменял. Сегодня была его очередь, а он был не при смерти. — Ему будет полезен тест-драйв кресла Хокаге. Сакура настойчиво отодвинула его от грязной посуды и подтолкнула к дивану в гостиной: — Ты болеешь — вот и болей. Я приду и все уберу. Она пробегалась по комнате, собирая нужные вещи, а Какаши ходил за ней хвостиком, все больше входя в образ несчастного больного. — Ты оставишь меня одного? — грустно проговорил муж, который укутался в плед с головой. Девушка резко остановилась, почувствовала, как он натолкнулся на нее, вовремя не затормозив. Обернулась и посмотрела на очень несчастное лицо. — Разбаловала я тебя, Рокудайме-сама. Не стыдно? Какаши улыбнулся-прищурился и покачал головой. Если была возможность увильнуть от исполнения обязанностей главы деревни — он всегда ею пользовался. Естественно, если был уверен в том, что без него не случится ничего непоправимого. А в последние годы в мире стало достаточно безопасно, так что жизнь была умеренной, стабильной и приятной рутиной. С лестницы сбежал довольный Сейджи с большим рюкзаком за спиной. Судя по топорщащимся углам, обтянутым тканью, он решил взять с собой в гости к бабушке и дедушке весь свой книжный шкаф. — Я готов, — отчитался он и побежал в коридор обуваться, немного пошатнулся от тяжести рюкзака, когда наклонился за сандалиями. — Пап, а если мы с дедушкой вдвоем на рыбалку пойдем, ты же не будешь против? Какаши прошел к порогу, присел на корточки перед сыном и потрепал его по голове. — Конечно не против, но в следующий раз обязательно пойдем все вместе. Перед тем как закрыть за собой дверь, Сакура обернулась и, погрозив ему пальцем, строго проговорила: — Лекарство на столе. Не забудь выпить. Рокудайме, оставшись один, с опаской потянулся, разминая гудящие ломотой мышцы, и пошел исполнять указания. Сакура порой становилась невыносимой, когда дело касалось здоровья близких. Волновать ее не хотелось, хотя, честно признаться, забота жены была очень приятна. С появлением в их жизни Сейджи большая часть ее внимания естественно была направлена на него, иногда это заставляло грустить и даже порой совершенно по-глупому ревновать. Особенно когда господин Хокаге возвращался домой вымотанный очередными переговорами и политическими грязными экзерсисами с дайме. Кроме желания полежать (желательно, в компании любимой женщины рядом) ему ничего не хотелось. Моменты уединения случались редко. Конечно же, против внимания сына он ничего не имел. Его сердце таяло, когда Сейджи его обнимал и говорил, что он лучший папа на свете, в чем Какаши сильно сомневался, так как постоянно пропадал в офисе. Он мысленно извинился перед сыном. Выпил оставленную женой микстуру, а вот таблетку смыл в раковину, в надежде на то, что это ему даст возможность чуть больше поболеть и подольше побыть с Сакурой наедине.* * *
Рокудайме капризничал. Это немного раздражало и в то же время умиляло Сакуру. Болел он очень редко, но когда это случалось, то становилось трагедией, разыгрываемой одним актером. Как-то раз, когда они еще не были женаты и жили не вместе, он подхватил простуду. Тогда Сакура жутко переволновалась, так как, внезапно, физически сильный и здоровый мужчина слег буквально за полдня. Такого не было ни разу — она не могла вспомнить — за все долгое время их знакомства. Чаще всего тогда еще ее сенсей попадал в госпиталь только по причине сильного истощения или ранения на миссиях. А тут обыкновенная простуда смогла уложить на лопатки героя войны и одного из сильнейших шиноби в Конохе. Она от него не отходила ни на шаг. Лечила, как и положено: симптоматически, проверяя, не появилось ли осложнений. Понимала, что сильный организм справится сам, но не могла с собой ничего поделать — переживала и буквально прописалась в квартире Какаши. Цунаде-шишо над ней посмеивалась, но тогда жутко влюбленная Сакура не понимала, по какой причине ее наставница так снисходительно смотрит на ее суету. А вот господину Шестому такая забота пришлась очень по душе. Во-первых, это было впервые когда за ним так ухаживали, во-вторых, это была Сакура, в-третьих, ему очень нравилось, что она была с ним почти всегда рядом. Он так же был по уши влюблен и делал все, чтобы проводить с ней больше времени. Болезнь оказалась замечательным предлогом. Поэтому, проболев три дня из положенных семи, он начал симулировать. Шикамару приходил к нему тайком и приносил работу. Смотрел на босса и думал: какая же любовь проблематичная штука, раз даже из великого Копирующего ниндзя сделала идиота. Сакура же хмурилась и не понимала, что идет не так — ведь лечение верное, по жизненным показателям и по анализам отклонений никаких. И на радость Какаши хлопотала еще больше. Но когда обман раскрылся, ему прилетело так, что мало не показалось. К счастью, не в характере Сакуры было долго обижаться. Тем более на него. Хитрец научился давить на жалость и пользовался этим. Извинения за свою провинность он принес. К извинениям прилагалось предложение руки и сердца. За время болезни он понял, что больше не хочет расставаться с возлюбленной ни на один день, и им надо жить вместе. Сакура выключила воду, отложила на сушилку последнюю вымытую тарелку, сняла перчатки и посмотрела на свое обручальное кольцо. Улыбнулась, придаваясь воспоминаниям. Несмотря на свое пристрастие к эротическим романам, Какаши оказался удивительно романтичным, а в некоторых вещах — неуклюжим и невинным. На первых порах их зарождающейся симпатии, как и она, которая впервые осознала, что такое взаимное чувство, он делал разные милые глупости, просто потому что не знал, как себя вести правильно. Девушка тогда с удивлением для себя открывала Хатаке Какаши с новой стороны и все больше влюблялась. Впрочем, веселая литература на некоторых аспектах их личной жизни оставила свой отпечаток. И Сакура не могла сказать, что ей это не нравилось. Поначалу очень смущалась. Даже несмотря на то, что все, что происходило между ними, приводило ее тело и ее саму в дикий восторг. И, если уж быть совсем честной, то до сих пор муж мог ее удивлять. И смущать. О, это он любил делать, говорил, что в такие моменты она особенно очаровательно выглядит. Хотя, порой это бывало не к месту. Как например, перед выступлением на симпозиуме ирьенинов, который проходил в Конохе, и который она организовывала. Перед тем, как Сакура вышла за трибуну для приветственного слова, он отловил ее возле сцены, нашептал кучу пошлостей и исчез, оставив возбужденную и растерянную один на один с полным залом уважаемых медиков. Она, конечно же, провела встречу, и по отзывам все было на высоте. Но, знали бы ее коллеги, о чем в действительности думала тогда будущая глава госпиталя, делая доклад о результатах деятельности нового психиатрического отделения… Какаши пытался оправдаться тем, что его разум и самоконтроль пал жертвой новой медицинской формы — красивого белого халата с воротником стойкой. Заведующая психиатрическим отделением поставила ему диагноз «безнадежный извращенец» и провела терапевтическую беседу. У себя в кабинете. В процессе которой серьезный ученый-ирьенин в распахнутом злополучном халате отдавалась пациенту на своем рабочем столе. Листы с докладом разлетелись по всему полу. На следующий день пришлось успокаивать испуганную уборщицу, которая, зайдя в кабинет, хотела помыть пол, а обнаружила хаос, который они с мужем оставили ночью, увлекшись друг другом настолько, что даже забыли хоть как-то прибрать за собой. Бедная женщина думала, что произошло ограбление. Сакура, неистово краснея, мягко выпроводила ее наводить порядок в других кабинетах, и, пока никто еще не зашел к ней, метнулась к креслу, на котором красным флагом валялись ее трусики. Повезло, что их не заметили. Сакура заподозрила, что безнадежная извращенность не только не лечится, но еще и может передаваться. Девушка выдохнула и потерла горевшие щеки руками. К слову об уместности — нашла, о чем думать, когда главная причина ее смущения была больна. Но стоило признать, они давненько не оставались только вдвоем, это немного будоражило сознание. — Са-ку-ра, — вкрадчивый шепот на ухо заставил вздрогнуть. Горячие от температуры руки мужа обвили ее талию, занырнули под широкий джемпер. Девушка терпеливо вдохнула и выдохнула, — Сейджи нет дома… — А у тебя температура! — она повернулась в кольце рук мужа и уставилась на его совершенно осоловелые глаза. Он буквально пышал жаром: волосы у висков намокли от испарины, да и челка прилипла ко лбу. — Все как ты любишь. Я сейчас очень горяч. — Он сделал попытку добраться до длинной шеи, соблазнительно выглядывающей в большом вырезе свитера. Но Сакура поймала его лицо в руки, сжала щеки, заставляя губы выпятиться, как у рыбки. — Если я пойму, что ты начал бредить — отправлю в больницу. И никакого персонального подхода к лечению. — Злюка, — пробурчал Какаши. Сакура улыбнулась и взъерошила его волосы. Порой как маленький, честное слово. А с рождением сына стал еще более дурашливым. — Выпей лекарства и иди спать. — Девушка натянула ему на нос маску, так как было совершено еще одно поползновение. — Ты меня выселишь сегодня из спальни? — несчастно протянул муж. — Если будешь себя хорошо вести — не выселю. — Сакура выпуталась из захвата, сунула в руки Какаши микстуру-антипиретик и отправилась в ванну. День был очень суетной. Пришлось побегать по всей Конохе. Сначала отвела Сейджи в Академию, потом добежала до офиса Хокаге, чтобы «обрадовать» Шикамару, что неделю он будет закрывать без босса, потом по дороге на работу забежала к Наруто, отправив на помощь в резиденцию. Насыщенный день в госпитале, дорога до Академии, где она встретила довольного собой сына, и быстрая прогулка до родительского дома. Все это время мысли Сакуры возвращались к мужу, который, как и обычно в редкие периоды болезни, набирался вдохновения в одиночестве, чтобы, когда она вернется, выплеснуть на нее свою неподражаемую драматическую игру. Иногда ей казалось, что у нее два сына. Особенно, учитывая тот факт, что Сейджи был точной копией отца. Горячий душ был идеальным способом расслабления и снятия усталости. Когда она распаренная вышла из ванной, Какаши, чинно прикрывшись одеялом, лежал на кровати и читал. Видимо, угроза выселения из супружеской спальни на диван немного поумерила его капризность. Сакура выключила общий свет, прикрыла окна и скользнула в кровать. Потянулась, повернулась к мужу, но вот прижиматься к теплому боку не стала. Потому что этот самый бок был не приятно теплым, а очень даже жарким. Заболеть она не боялась, все же иммунитет у нее, как у ирьенина, был отменным, но вот перегреться и самой отселяться на диван не хотелось. Протянула руку и потрогала лоб под взъерошенной челкой. Температура немного спала. Ей тут же под руки была подставлена голова — Какаши отложил книгу, выключил светильник и скользнул на подушку, на уровень ее лица. — Как дела у Сейджи, у родителей? — спросил он, чуть ли не мурча от поглаживаний. — Он писал сегодня пробные тесты. Все на отлично. Проблем с поступлением в следующем году не будет. — Гордо сообщила Сакура. — Мама и папа передавали тебе привет, и сказали, что раз на этих выходных не получилось собраться, то планы переносим на следующие. Папа тебе хотел какие-то новые штуки для рыбалки показать. Что-то рассказывал. Но ты же знаешь, что я в этом ничего не понимаю и не запомнила. — Зато Сейджи был рад. — Он потянулся к голове, словил в свою ладонь руку жены и поцеловал в запястье. Сакура насторожилась, но на этом все закончилось. — Еще бы. — Они переплели пальцы. Какаши тяжело вздохнул и слегка сжал ее руку: — Я все еще думаю, что ему рановато в основную группу… Сакура нежно улыбнулась, глядя на едва угадываемый профиль мужа в сумерках комнаты. Ясно представила, как он хмурится, и как появилась на лбу морщинка. Переживает. После того, как Хатаке Какаши остепенился, вся Коноха с удивлением узнала, что он оказался примерным семьянином. Казалось бы, на это ничего в его поведении не указывало, но люди, с которыми он общался достаточно близко, как раз таки не были удивлены. В нем всегда было много желания заботиться о ком-то и защищать. Рокудайме обожал свою семью. Почитал родителей, боготворил жену и души не чаял в сыне. Порой его забота немного выходила за рамки. Например, когда он до ужаса боялся уезжать из деревни, оставляя Сакуру, которая ходила на последних сроках беременности одну, дико раздражая ее своей гиперопекой. Или вот как сейчас — он очень не хотел, чтобы Сейджи поступал в Академию. Говорил, что чувствует вину, словно отнимает у него детство. Хотя прекрасно знал, по какой причине учителя предлагали перевести его к старшим детям — мальчику было очень скучно в начальной группе. Поговорив с Ирукой, он вроде как успокоился и смирился с этой мыслью, но не совсем. Сын пошел в отца не только внешностью. — Ему будет там лучше, — мягко проговорила Сакура, приподнялась и легонько поцеловала Какаши в теплую щеку. Нависла над ним, сверкая в темноте глазами. — Он же твой сын. Это было и родительской гордостью и тем, что вызывало опасения. — Именно поэтому волнуюсь. Когда я был маленьким, я был тем еще высокомерным говнюком. — Прекрати. — ласково улыбнулась девушка. — Вроде бы сильной заносчивости за ним никто не замечал. Все будет хорошо. — Если ты так считаешь, — покладисто согласился Какаши. Полюбовался лицом жены, подсвеченным слабым светом растущей луны. — Сегодня точно нельзя к тебе приставать? — Хокаге-сама, вы самый беспокойный мой пациент, — покачала головой Сакура и опустилась на подушку рядом. — Отдыхай.* * *
Все сложилось просто замечательно. Какаши, прикрывшись книжкой, следил за Сакурой, которая подвязав волосы платком и надев его старую футболку, порхала по дому и убиралась. Довольная такая, улыбающаяся и невозможно красивая в своем уютном домашнем образе. Решила навести порядок в доме, пока две самые главные причины появляющегося беспорядка были выведены из строя: одна вила веревки из бабушки и дедушки, а вторая — валялась на диване в образе тяжело болеющего. Уже не так тяжело. Попросив жену принести чаю, он попытался затащить ее к себе. В доме было прохладно и ее голые ноги, которые мельтешили перед ним все то время, пока она протирала пыль на высоких поверхностях, следовало согреть. Ведь тоже могла простыть! Ну и еще проверить, надела ли она хоть что-то под его футболку. Под ней оказались шорты, как услада для глаз очень короткие. Хозяйка будоражащих воображение ног и шорт возмутилась, стукнула легонько по голове снятой тапочкой и пригрозила выдать симулянту ведро и тряпку, раз ему так невтерпёж занять руки. Какаши пошел на попятных, обмякнув на диванных подушках, накрывшись пледом и положив поверх него руки. Как приличный больной. День прошел в великолепной расслабляющей рутине, которой так не хватало Рокудайме в течение всех рабочих будней. Он чувствовал ее отголоски, только если умудрялся возвращаться вовремя к ужину. Тогда Какаши мог проводить время за разговорами с семьей, помогать Сакуре по дому и решать задания с сыном. На деле помогать Сейджи не надо было, просто так они оба получали огромное удовольствие, проводя время вместе. Вечером в пахнущей свежестью гостиной стало очень уютно. Огромное оранжевое солнце клонилось к горизонту, отдавая последние лучи и наполняя комнату золотом. Фея чистоты угомонилась и вот уже полчаса как лежала рядом с мужем на диване, вытянув вдоль его бока ноги и читала отчет из Суны о совместном эксперименте по разработке нового анксиолитика. Когда она была чем-то озадачена, пальцы на ступнях поджимались, когда чем-то довольна — шевелились. И не обратить на это внимание было просто невозможно. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — внезапно нарушил уютную тишину Какаши, неотрывно следя за выпрямившимися пальчиками. Сакура выглянула из-за бумаг, прищурилась. — Опять приставать будешь? — Конечно нет, — с самым честным видом заверил муж. — Я же очень болен. Просто хочу отблагодарить за заботу. Вот этому кристально честному взгляду Сакура верила меньше всего. Опять играться вздумал. Но, в общем-то, она была не так уж и против. — Ладно, — протянула она и закрылась от него бумагами. — Ты обещал. От первого прикосновения чутких пальцев к стопе захотелось застонать. Оказывается, она действительно очень устала, весь день летая по дому и наводя порядок. Иероглифы в отчете тут же, словно насмехаясь, начали путаться и никак не складывались в связные фразы и слова. Какаши сел, придвинулся ближе, чтобы положить ее ноги к себе на бедра, и, после того как промял стопы, принялся разминать голени. Сакура всхлипнула и отложила на пол бумаги, потому что от слегка давящего движения вдоль икроножной мышцы у нее просто расплавился мозг. О каких экспериментах могла идти речь? — У тебя мышцы забиты, — совершенно серьезным тоном проговорил Какаши и снова провел пальцами вдоль голени, разминая. Сакура пробурчала что-то невразумительное, поудобнее улеглась на подушку и закрыла глаза. Когда руки щекотно прошлись по нежной коже под коленями, девушка и вовсе расслабилась, и, как оказалось, зря. Стоило массажисту перейти на бедра, движения пальцев сразу же начали носить более интимный характер. Сначала, не сильно сдавливая, прошлись вверх до ягодиц, легонько задевая ткань шорт, а потом вниз, уже более настойчиво приминая нежную кожу. Скользнули к внутренней поверхности бедра и круговыми движениями текуче-медленно поползли выше. Сакура приоткрыла глаза. Какаши был сама серьезность, но взгляд был хитрющим. Заметив, что на него обратили внимание, он стянул маску с лица и, конечно же, к хитрющему взгляду прилагалась игривая улыбка. — Напоминаю о твоих исключительно благородных целях, — проговорила Сакура и чертыхнулась про себя. Уж слишком мурчащим стал голос. — И о том, что у тебя все еще температура. — Не такая высокая, — он задрал ее футболку до пупка, чтобы ткань не мешалась и все с тем же серьезным видом продолжал дразнить. — Обычно, с такой температурой примерные мужья валяются на диванах, собирая вокруг себя семью и диктуют завещание… Ай! Какаши, расплывшись в лисьей улыбке, ухватился ладонями за ягодицы жены и с наслаждением их смял. Наклонился к ней и потерся щекой о голый живот, заставляя тот судорожно вздрогнуть. Руки убирать он явно не собирался. — Мой личный лечащий врач знает самое лучшее лекарство от любой болезни, — проговорил он, выводя губами вокруг пупка восьмерки. Сакура заерзала, пытаясь увернуться от казалось прилипших к ее заднице обжигающе горячих даже через ткань ладоней, и от вибрации его голоса, которая волнами распространялась по телу и концентрировалась в одном месте. Трусики промокли, да и шорты, имеющие совсем неплотную структуру ткани, наверное, тоже. Если — Сакура зажмурилась и прикусила губу — Какаши сейчас поведет руками вниз, то сразу это почувствует. И ей не то чтобы этого не хотелось, просто чувство противоречия не позволяло следовать заданным правилам игры. В конце концов, он пациент, а она врач. Кто из них сейчас главный? Шаловливые руки мужа скользнули от ягодиц к бедрам и провели по изнывающей до прикосновений промежности, невесомо, по чувствительной коже внутренней поверхности бедер и снова вверх. Решительно легли на талию чтобы подцепить пояс шорт. — Стоп, — Сакура ухватилась руками за его запястья, которые уже начали стаскивать последний оплот ее вменяемого сознания. Не без труда отвела их в стороны, и отпихнула все еще настойчиво ласкающие ее живот губы подальше от себя. Отдышалась и, нахмурившись, как можно более строго посмотрела на наиграно обиженное лицо сидящего прямо Какаши. Поднялась, внезапно для него села на бедра и легонько толкнула в грудь, заставив откинуться спиной на спинку дивана. Эта игра в доктора ей тоже очень нравилась, черт возьми. — Нарушаете порядок, господин Шестой. — Я весь внимание, госпожа ирьенин. Можете диктовать свои порядки, сколько угодно, — он расслабился и чуть отклонил голову назад, сверкая на жену глазами. Само смирение, только подрагивающие уголки губ выдавали то, в каком игривом настроении находился Рокудайме. Диктовать то она могла, только вот не факт, что распоряжениям он будет следовать. Сакура, выровняв дыхание, придирчиво посмотрела на Какаши. По идее надо было его отвадить от себя ещё до момента массажа, ведь кто так лечится. Но, во-первых, было уже поздно, во-вторых, она сама очень истосковалась по откровенному флирту и ласкам. При сыне они такого себе не позволяли. И пусть терапия была очень сомнительная в плане прогресса дальнейшего выздоровления, Сакура, загипнотизированная взглядами и улыбкой любимого мужчины, сдалась. Почти. Она подцепила пальцами тонкую ткань хомута с маской, слегка царапнув ногтями нежную кожу шеи, и сняла его. Наклонилась, потерлась носом о ключицу и медленно провела кончиком языка вверх до подбородка, ощущая пульсацию сонной артерии. Какаши шумно выдохнул, обвил ее талию руками и притянул к себе ближе. Склонил голову в сторону и попытался поймать мелькнувшие в поле зрения покрасневшие губы, но Сакура, посмеиваясь, увернулась. — Нельзя? — удивленно приподнял брови он. Получив отрицательный ответ, в отместку сжал ее ягодицы, максимально тесно прижимаясь к лобку эрекцией. Многозначительно качнул бедрами, заставляя Сакуру вздрогнуть всем телом и чуть сильнее сжать пальцы на его плечах. — А с этим что будешь делать? Попытался снова снять с нее шорты вместе с бельем, но уже выбравшая схему лечения девушка, улыбаясь ухватилась за его руки и настойчиво прижала по бокам. — Сам же сказал, что я лучше знаю, как мне с тобой поступить, — напоследок чувствительно прикусив кожу на шее, Сакура плавно опустилась на пол на колени и устроилась между ног мужа. Обжигая взглядом, ухватилась зубами за шнурок на домашних штанах и медленно потянула на себя. Руки под ее хватом дернулись и пришлось добавить немного чакры. Сверху недовольно засопели. Девушка развязала узел и подняла голову, чтобы увидеть сбитое с толку лицо Какаши, внезапно оказавшееся милым и даже немного невинным. Такое случалось, когда Сакура вела себя не так, как он планировал изначально. Все же, гениальность порой играла злую шутку и люди, ей страдающие — умеющие предсказывать развитие событий не только на поле боя, но и в обычной жизни — могли быть очень удивлены, когда что-то шло не так, как можно было предположить, даже если всегда оставляли процент ошибки в своих расчетах на непредвиденный случай. Девушка воодушевилась своей затеей еще больше. — Не дергайся, — оскалилась она и клацнула зубами около выпирающего сквозь ткань члена. Какаши вздрогнул и перестал напрягать руки. Сакура сразу этим воспользовалась и, подцепив пальцами резинку, стянула с него штаны вместе с бельем до колен. — Что ж, — она словно в задумчивости провела подушечками пальцев правой руки по стволу, следуя за рисунком вен, левой рукой погладила внутреннюю сторону его бедра, почти теми же движениями, которыми он дразнил ее не так давно, заставив мужа тяжело и с шипением протолкнуть воздух сквозь плотно сжатые зубы. — Ваша болезнь не повлияла на эту функцию организма. — Заявила она и сжала член у основания свой нежной ладошкой. — Боги, Сакура… — застонал Какаши. Девушка посмеиваясь скользнула другой рукой верх щекотно провела по линии роста волос, остановилась и положила голову на свое плечо, совсем рядом с его изнывающем до прикосновений органом. Картина сверху открывалась волшебная: хитро и игриво сверкающие в золотистом закатном свете зеленые глаза, пошлая улыбка в сочетании с невинным румянцем на щеках, несколько прядок волос, выбившихся из укладки и падающих наискось на лицо. Вцепиться бы в эти волосы сейчас руками… — Я еще не закончила, — предупредительно проговорила жена, видя как его пальцы смяли ткань пледа. Наконец, она подняла голову, облизнулась, и, словно в замедленной съемке, приоткрыла губы, чтобы туго и медленно вобрать его в себя. Какаши произнес что-то нечленораздельное, больше похожее на восхищенное всем происходящим ругательство и откинул голову на подушку. Закрыл глаза. От резко обострившихся чувств, свет стал чересчур ослепляющим. Да и то, в неясной темноте плотно зажмуренных век, в такт движениям вспыхивали и гасли огненные пятна. Сакура убрала руку и, расслабив горло, вобрала его в себя как можно глубже, услышала прекрасный хриплый стон. Вверх — почти выпуская его изо рта, задерживаясь губами на головке, языком обвела ее по кругу, слизывая капельку горьковатой смазки, и снова вниз — насколько смогла до упора. Стоны стали громче. Она с пошлым хлюпающим звуком выпустила член изо рта и с интересом посмотрела на мужа, который судя по виду был близок к безумию. Ее руки, царапая кожу бедер, проскользили к яичкам, аккуратно сжали. Какаши дернулся, словно его ударили током. К слову об электричестве — потемневшие до черноты глаза мужа метали молнии почти в буквальном смысле. В комнате пахло сексом и озоном. Так бывало, когда кое-кто плохо начинал себя контролировать. — Сакура… — хрипло позвал он, жмурясь от ее поглаживаний. — М-м-м? — она уперлась ладошками в его бедра, наклонила голову и провела только лишь влажными губами по всей длине, обходя вниманием головку. Дразнилась. Какаши скрипнул зубами, с трудом заставив дрожащую правую руку двигаться, зарылся пальцами в пушистые розовые волосы — на этот раз она не стала уворачиваться — сжал их и немного оттянул. Девушка сладко вздохнула, медленно провела кончиком розового языка по красным распухшим губам, смачивая еще, потому что уже предполагала, что за этим действием последует. Тут совсем не нужно было быть гением. Он разжал руку и настойчиво надавил на затылок, одновременно двигая бедрами вперед. Сакура с готовностью открыла рот и приняла его в себя, помогая рукой. С ума сходил не только Какаши. У его жены от перевозбуждения так же отключились все предохранители, белье и шорты промокли насквозь, даже бедра стали влажными. Она могла закончить все по-другому, перестать себя мучить, но не хотелось. В таком мазохистически приятном неудовлетворении что-то было. А еще хотелось сделать приятное Какаши. Сакура почувствовала, как пальцы на коже ее головы подрагивают, и как короткие волоски на шее встают дыбом, сквозь шум в ушах ей казалось, что она слышит легкие щелчки разрядов. Он резко толкнулся бердами ей навстречу и надавил на голову, член скользнул максимально глубоко в горло и излился. Когда он ее отпустил, она села на пятки и, поглядывая на приходящего в себя мужа, провела пальцами по уголку губ и щеке, смахивая разводы спермы, которые остались, когда она выпустила член изо рта, мазнув головкой по лицу. Посмотрела на пальцы и облизала их. — Ты меня свести с ума хочешь? — раздался хриплый голос Какаши, который все это время следил за манипуляциями жены. — Мы же договаривались, что это лечение, — Сакура выпустила пальцы изо рта и улыбнулась, пристроила подбородок на его колене. Рокудайме слабой рукой отвел прилипшие к ее коже лица тонкие пряди, нежно погладил по щеке, губам, слегка оттягивая нижнюю. Жена не больно прихватила его за палец зубами. — Иди в душ. А потом отдыхать. — А как же ты? — Я, в отличие от безнадёжных извращенцев, вполне способна контролировать собственное либидо. — Соврала Сакура. Подниматься ей было тяжело. Ноги — от долгого сидения на коленях и оставшейся без внимания неудовлетворенности — стояли неуверенно. Какаши недоверчиво посмотрел на нее, но спорить не стал. * * * Выходные подходили к своему логическому завершению вечером воскресенья. Скоро родители должны были привести сына домой, поэтому Сакура, сменив образы феи чистоты и развратной женушки на образ матери семейства, готовила ужин. На смену мужниной футболки пришел домашний свободный джемпер поверх спортивного лифа, на смену коротким шортам — белые спортивные штаны из тонкой ткани. Завершал образ фартук. Какаши с утра был возмутительно бодрым и, как обычно, для проверки собственного состояния уже успел потренироваться на заднем дворе, заодно покрасоваться перед женой блестящим от испарины торсом. Сакура показала ему кулак и вернулась на кухню. Набэ на ужин сам себя не сварит, овощи не почистятся и мясо не нарежется. — Госпожа доктор, — влажный прохладный поцелуй в кончик уха заставил девушку чуть ли не подпрыгнуть на месте и опасно взмахнуть ножом для резки овощей. Лезвие с угрозой клацнуло по деревянной доске. — Кажется терапия, которую вы проводили вчера, подействовала хорошо. Я чувствую себя здоровым. — Это просто потому что больше чем три дня ты простудой не болеешь. — Отмахнулась от него Сакура, призвала руки перестать дрожать и принялась резать дайкон. — Я уверен, это Ваше лечение было эффективным. Повторим сеанс? — вкрадчивый шепот и невесомый поцелуй в шею. Девушка расфыркалась, пыталась уйти от навязчивого приставания, впрочем, не очень уверено, пригрозила лезвием ножа, указывающим на настенные часы. — Скоро вернется Сэйджи, мне нужно приготовить ужин. — Она чуть повернулась, с восторгом и возмущением отметив, что муж до сих пор щеголял по дому с обнаженным торсом. С восторгом — потому что это зрелище было поистине великолепно, с возмущением — потому что кое-кто совсем недавно помирал на диване от жара. — Ужин так ужин, — удивительно быстро согласился Какаши, но ни на шаг от нее не отошел. — Готовь. Сакура, окинув подозрительным взглядом невинное выражение возмутительно красивого лица, повернулась к разделочной доске. Когда она разрезала белый клубень и уже начала его шинковать, почувствовала как пояс фартука развязался. Под тонкую ткань джемпера тут же скользнули прохладные ладони, погладили поясницу, легли на талию и слегка сжали. — Что ты делаешь? — Я не мешаю, занимайся своими делами, — довольным голосом протянул сверху Какаши, умостивший подбородок на ее макушку. Девушка в растерянности покрутила рукоятью ножа и продолжила готовку. Как только ее руки пришли в движения — его руки так же не остались на месте: скользнули на живот и вверх, перебирая пальцами ребра, легли поверх топа, сжали груди. — Ты что? Мстишь мне? — возмутилась она, резко отводя голову в сторону и сверкая на мужа глазами. — Милая, как ты могла такое подумать, — наигранно обиженно распахнул глаза. — Я всего лишь тебе помогаю с домашними делами, подбадриваю. Кстати, я думаю, что дайкон для набэ не надо превращать в пюре… — Ох! — Сакура поспешно выпустила из рук кусок редьки, которую забывшись сильно сжала в ставших стальными пальцах. — Какаши… — Морковку теперь режь. — Подсказал он, посмеиваясь. Сил бороться с ним не было. Девушка словно в забытьи от того, что согревшиеся о ее кожу ладони проникли под тонкую ткань лифа и накрыли ее грудь, сжав соски между пальцев, потянулась за овощем. Резко стукнула лезвием, отрезая зеленую часть с ботвой, когда пальцы сжали сильнее чувствительную кожу, а горячие губы прижались к шее, втягивая в себя кожу, оставляя след. — Ты будешь готовить или нет? — вкрадчивым голосом спросил ее муж и обвел языком ушную раковину. Большие пальцы с нажимом провели по чувствительным ареолам. — Сама же сказала, что Сейджи скоро вернется. — Я-я-я, — мысли в голове путались. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули разом. Сакура возбудилась буквально за долю секунды. — Да-а-а… К чему относилось это «да» не было понятно. «Да» — буду готовить или «да» — сын скоро вернется. Но скорее это было «Да! Еще! Пожалуйста!», от того что Какаши переместил руки вниз огладил живот и дразнил ее, чуть задевая пояс штанов. Не осознавая, что вообще происходит, Сакура попыталась вновь сосредоточиться на столе с ингредиентами. Правая рука быстро скользнула под слои одежды, пальцы провели по набухшим половым губам, раздвинули их и нажали на клитор. Разделочная доска разломилась пополам от сильного удара ножом. Лезвие застряло в столешнице. Девушка же задрожала, откинулась на твердую грудь мужа и тяжело дышала. — Зачем сломала? — еще больше развеселился Какаши, дразня ее снизу и губами выводя только ему понятные узоры на открывшемся в широком вороте сползшего джемпера остром плече. Сакура не могла ответить, ее мозг превратился в желе. Единственное, чего она сейчас хотела — это кончить. Назойливо зудящее желание со вчерашнего дня не покидало ее всю ночь, посылая жаркие неясные сны, немного отошло на задний план в рутине дня, и напомнило о себе, стоило увидеть тренирующегося мужа. Ужин готовить она начала больше для того чтобы отвлечься. На самом деле, планировала предложить сходить втроем поесть где-нибудь в деревне. — Почему не отвечаешь? Сакура мотнула головой, положила свою руку поверх его, творящей невообразимо приятные вещи, настойчиво протянула вниз, приподнялась на цыпочки и качнула бедрами, мазнув истекающим смазкой входом по длинным пальцам. Так же более чем понятно? Говорить было сложно. — Так? — хрипло выдохнул ей в шею Какаши и ввел внутрь один палец. Девушка застонала и опустилась на пятки, стараясь насадиться глубже. Муж шагнул чуть вперед, заставляя прижаться к кухонной стойке, зажал собой. Потерся о ее поясницу эрекцией, вторя движениям пальца внутри. — Е-еще, — задыхаясь попросила Сакура, откидывая голову назад и предоставляя шею для поцелуев-укусов, она и так была уже вся в отметинах. Второй палец скользнул внутрь, заставляя девушку воскликнуть от восторга высоким голосом. Он согнул фаланги и с нажимом прошелся по неровным эластичным стенкам. Пара движений и этого ей хватило, чтобы дернуться и задохнуться от накрывшего резко оргазма. Попыталась соскользнуть с него, ставшая очень чувствительной, но Какаши держал крепко, не прекращал ласкать нежно, поглаживая и размазывая затопившую его ладонь влажность по промежности. Он дождался, пока Сакуру перестанет трясти, вытащил из ее трусиков руку, зачаровано посмотрел как меж пальцев тянется прозрачная смазка и с наслаждением их облизал. Как и она делала это вчера. Жена, откинув голову на его плечо, наблюдала. — К-как? — спросила она. Губы плохо слушались. Какаши покосился на нее, растянул губы в улыбке и поднес руку к ее лицу. — Попробуешь? — провел большим пальцем по нижней губе. Она с готовностью открыла рот и втянула в себя его пальцы. Застонала. Он надавил на ее мягкий язык, заставил снова открыть рот. Только что просветлевший взгляд зеленых глаз снова затянула поволока. Длинные пальцы скользили по ее рту имитируя фрикции, и Сакуре казалось еще немного и она кончит даже от этого. Пространство внезапно смазалось в круговороте, словно в воронке Камуи, Сакура обнаружила себя прижатой к обеденному столу. На поясницу настойчиво давила стальная ладонь, заставляя лечь и прогнуться, оттопыривая ягодицы, кожа которых покрылась мурашками, лишенная прикрытия тканью штанов. — А-а-а-а! — девушка закричала и дернулась в попытке подняться, когда Какаши одним тягучим движением заполнил собой влажное чувствительное влагалище. Рука мужа не дала возможности пошевелиться, в бессилии осталось только ухватиться за край стола и крепко сжать пальцы. — Не сломай стол, — прошептал он, вышел почти на всю длину и с хлопком вошел обратно, приведя Сакуру в неистовство от острого наслаждения. Она зажмурилась и постаралась контролировать свою силу, но контроль отошел на задний план, сметенный цунами накатывающего волнами наслаждения. Кричать уже не было сил, и тело совсем не слушалось. Покорное, с удовольствием встречающее каждое движение бедрами, и напряженное, готовое взорваться от восторга в любой момент. Рука с поясницы переместилась на ягодицу слегка раздвинула открывая вид на скользящий меж розовых припухших складок член. Ноги разъехались в стороны, по телу прошлась дрожь, предвещающая скорый оргазм. — Какаши, — выстонала его имя, повернула голову в надежде увидеть его лицо. Он и так был красивым, но когда терялся в собственном удовольствии и похоти, был похож на небожителя. Он поднял голову на звук своего имени, оторвавшись от созерцания соприкосновения их тел, и, подхватив Сакуру под живот, помог подняться. Она изогнулась для долгожданного поцелуя, руками оперлась на столешницу, чтобы точно устоять от обрушившихся на нее толчков. Почувствовала, как стальные пальцы на ее боках сжались, скорее всего оставляя синяки, резкий толчок пришедший точно в переднюю стенку влагалища, от которого она резко вздохнула и утонула в ощущениях. Что-то бессвязно шептала ему в приоткрытые в немом стоне удовольствия губы. Тишина в комнате прерывалась только сбившимся дыханием, звуками ленивых влажных поцелуев. Какаши говорил ей что-то нежное, а Сакура изо всех сил пыталась его понять, заставить мозги работать нормально. Они все еще сплетались вместе, так правильно и так хорошо, что расставаться не хотелось. От все еще горячего соединения по телу разбегались волны блаженной неги. Вот бы было так всегда. Но вдруг муж напрягся, повернул голову в сторону окна. Сакура проследила за ним взглядом. В голове настойчиво роились мысли о том, какая она счастливая, что он у нее такой красивый, нежный и любящий. — Милая, кажется, мы увлеклись немного, — он невесомо скользнул губами щеке поцелуем и вышел из нее, срывая с губ разочарованный выдох. — Сейджи и твой отец придут минут через десять. — Что? — Сакура тут же сбросила с себя наваждение, с ужасом оглядела кухню. В столешнице кухонного гарнитура, с укором сверкая лезвием, торчал нож, на полу валялись две части разделочной доски и разлетевшиеся в стороны нарезанные овощи. Полный бедлам! Сакура посмотрела на обеденный стол, но, хвала всему, он остался цел, только небольшая трещина по краю пошла там, где она чересчур сильно в порыве страсти сжала пальцы. Какаши тихо рассмеялся, присел на корточки и натянул ее штаны с трусиками на положенное место. Потерся щекой о бедро. Сакура хотела возмутиться, ведь это по его вине все произошло, но разнеженная и довольная только погладила ластящегося к ней мужа по голове. — Я все приберу. — Мне нужно привести себя в порядок, — с сожалением выпуталась из теплых рук. — Вы же не будете против поужинать в Ичираку? * * * Утро у Сакуры не задалось. Тело горело. У нее был жар. Судя по всему, она благополучно заразилась от мужа. — Милая! — Мама! Две пары одинаковых глаз смотрели на нее одинаково обеспокоено. Даже выражения на почти идентичных лицах были копией друг друга. Двойная доза умиления прямо в сердечную мышцу. Были бы силы, Сакура сжала бы их в объятьях от переизбытка чувств. — Что нам делать? — Как тебе помочь? Она задумчиво уставилась в потолок и капризным голосом проговорила: — Хочу рисовую кашу и шоколадные конфеты. — Сейчас будет! — с готовностью ответили муж и сын и побежали на кухню. Кажется, Сакура начала понимать, почему Какаши нравилось иногда болеть.
Примечания:
Спасибо за внимание!
