Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      Чонгук мчится на окраину города, как сумасшедший. Он уже на грани. Сердце болит, душа болит, внутренний Зверь воет! Он уже так намучился за это время! Каких только дум не надумал, каких только сценариев не напридумывал! В голове его только один его любимый Тэшечка, больше никаких мыслей! Но сейчас должно всё прояснится. Он бегом преодолевает ступени психиатрички и несётся в регистратуру. Там его уже поджидает главный врач больницы. Его предупредили, что сейчас приедет Президент. Чонгук здоровается с главврачом и сразу приказывает— Ведите! В палате находятся три человека. Двое из них рассуждают о том, как трудно им, президентам, править своими странами, как обнаглел простой народ, как подорожала картошка… А один тихо сидит в уголке, качаясь из стороны в сторону и повторяя одно и тоже: «Тэхён, Тэхён, Тэхён». Главврач объясняет, что его накололи, и сейчас он стал смирным, так что бояться какой-то агрессии с его стороны не стоит. Чонгук подходит к его кровати, садится напротив на табуретку. Да, это Президент Ли. — Здравствуй, Ли! — говорит он. Ли мельком задерживает на нём свой взгляд. Взгляд его безумен. Он ничего не говорит в ответ. И Чонгуку кажется, что Ли совсем его не узнаёт. Чон старается разговорить Президента, но тот не реагирует на его вопросы, он продолжает раскачиваться. Врач поясняет Чонгуку, что сейчас все вопросы бесполезны, этот человек не в себе. Нужно время. Но времени как раз и нет. Мало ли, что сейчас может случиться с Тэхёном. Может, ему уже нужна помощь. Чон приказывает выделить Ли сопроводительного санитара. Феликса под контролем везут в военный госпиталь. Пусть будет на глазах, мало ли… Может, очнётся и расскажет всё, что произошло. То, что он просто-напросто похитил Тэхёна, сомнений не осталось. Но куда потом он его дел? Из рассказов администратора ресепшена Чонгук делает вывод, что Тэхён сам ушел из гостиницы. Поэтому-то и взбесился Ли, не найдя его в отеле. Чонгук отдаёт приказ обшарить все улицы и даже самые неприметные закутки в этом районе. Не мог же Тэхён так быстро испариться в небытие. Наверняка он где-то в округе. И после недолгих поисков, хозяин одного из магазинчиков рассказывает про необычный случай, как один молодой человек заснул возле витрины. И как он, продавец, боясь за его здоровье, вызвал скорую помощь.       Чонгук быстро подрывается в больницу, куда доставили этого человека. Вбегает метеором в палату. Выдыхает… Он! Он! Его Тэхён! Самый любимый, самый неповторимый, самый желанный на всём белом свете! Лежит звездочкой на кровати, спит. Ангел во плоти, да и только! Чонгук берёт стул и садится рядом. Никуда, никуда он не уйдет отсюда. Сколько потребуется, столько и будет сидеть здесь, стеречь его сон. Его рука бережно подбирает руку Тэшечки, которая немного свисает с кровати. Он мягко захватывает её своей рукой и прижимает к сердцу. Сердце отзывается частым перезвоном маленького молоточка. У Чонгука в глазах появляются слёзы радости. Вот он, наконец-то, его любимый, в реале, ощутим, осязаем! Он не может себя сейчас сдержать. Столько всего пережито за эти грёбанные часы. Он подносит руку Тэхёна к губам и нежно зацеловывает её. Это — его фетиш! И это навсегда! Продолжая вылизывать каждый пальчик, Чон пристально смотрит на лицо своего мужа. Вот она, та самая, родная, еле заметная родинка на носу. Чон улыбается. Он всегда её чмокает в первую очередь, когда они просыпаются по утрам. И когда они засыпают — тоже. Это уже стало, как ритуал. И в эти моменты поцелуев родинки они оба, как правило, смеются. Любимые глаза, обрамлённые густыми ресницами, сейчас закрыты. Но, видимо, что-то внутри не даёт им покоя. Маленькая, хрустальная слезинка медленно выползает из глаза. Наверное, какой-то плохой сон снится ему сейчас. Чон наклоняется и вылизывает мокрую дорожку. — Не тревожься, родной мой, я теперь с тобой! Сухие, воспалённые губы Тэхёна сразу же реагируют на это вмешательство. Они чуть приоткрываются, показывая кончик розового языка, и изгибаются в улыбке. Но видимо, в голове снова проносится что-то, что заставляет губы крепко сомкнуться. Лицо становится похожим на каменное изваяние. Чонгук нежно кладет руку Тэхёна на одеяло, а сам, поднимаясь, спрашивает у врача: — Что с ним? Врач пожимает плечами: — Скорее всего, его накачали наркотическим средством. Пока не знаю, каким. Но сейчас лаборатория разбирается с этим. Чонгук встревоженно смотрит на Тэхёна. — Я останусь здесь, с ним.       Проходят сутки… Двое… Тэхён всё спит и спит. И лишь в редкие моменты как бы просыпается. Но он смотрит так, как будто не понимает, что с ним происходит. Когда его взгляд останавливается на Чонгуке, глаза его теплеют, щёки розовеют. Но проходит несколько минут, и он опять засыпает. И его лицо становится опять каменным изваянием. В лаборатории, уже разобрав его анализы на молекулы и атомы, узнали, каким препаратом накачали Тэхёна. Подобрали ему лечение, и врач долго ещё удивлялся, как при такой вколотой дозе он ещё остался жив. Но врач успокаивает Чонгука — нужно время. Жить будет. Правда, возможны кое-какие последствия, но не факт. Чонгук заверяет его: какие бы последствия ни были, он навсегда останется возле своего мужа.       Третьи сутки Гук не отходит от кровати Тэ. Он не подпускает сюда санитаров, ухаживает за ним сам. Рядом ему ставят кровать, но отдыхать некогда. Очень много забот около человека-растения. И каждый раз он со вниманием всматривается в лицо любимого, ища хоть какие-то проблески проснувшегося сознания. И вот, немного забывшись во сне, тело Чонгука вдруг будто продёргивает током. Он вскакивает. Тэхён сидит на своей кровати, сбросив с себя все системы с лекарствами и с интересом смотрит на Чонгука. — Где я? — спрашивает его, — Кто ты? Чонгук, обрадовавшись очнувшемуся Тэхёну, чувствует, как внутри него что-то сжалось от последнего вопроса. — Привет, Тэхён. С возвращением! Мы с тобой пока в больнице, — настороженно отвечает Гук. — Почему? — Ты заболел. — А ты кто? — опять повторяет Тэхён. — Я твой муж, Чонгук, — старается улыбнуться ему Гук, но улыбка получается кривенькая. — Муж? — Тэхён с интересом смотрит на него. — У меня нет никакого мужа. Но я тебя где-то видел. И ты мне нравишься. Чонгук вдыхает воздух полной грудью, сейчас он просто разрыдается. Вот о каких последствиях предупреждал его доктор. Потеря памяти. И неизвестно, восстановится ли она. Он быстро отворачивается к окну, силясь сдержать рыдания, но быстро берёт себя в руки и, оглядываясь, снова выдавливает из себя улыбку. — Как ты себя чувствуешь, Тэхён? — поворачивает разговор в другую сторону. — Всё очень странно, — отвечает Тэ. — Ничего не болит, только голова кружится. И я очень хочу есть. Много есть. Ты дашь мне поесть? Чонгук радостно кивает, звонит кому-то по телефону. В палату приносят много еды, любимые блюда Тэхёна. Пока тот насыщается, Чонгук разговаривает с врачом. Врач говорит, что дело идёт на поправку. Скорее всего, физически Тэхён здоров. И его сейчас надо забрать и поместить в ту обстановку, в которой он привык жить. Так память, потихоньку возможно восстановится.       Проходят дни. Тэхён ходит по дворцу неприкаянной мумией. Он опять знакомится с домочадцами, слугами, поварами, охраной. Ведёт себя уважительно, прислушивается к советам. Всем строго-настрого запрещают рассказывать ему, что произошло. Но каждый день Чонгук понемногу, ненавязчиво, показывает их совместные фотографии. Тэхён смотрит на них растерянно, он ничего не помнит. Ночью он послушно идёт в их совместную спальню и ложится в их общую кровать. Чонгук задыхается от такой несправедливости, что ему приходится спать с любимым на расстоянии. А ведь ему так хочется обласкивать своего мужа. Но он несёт ответственность за его эмоции. А пока Тэхёну нельзя волноваться, ни за что. И Гук каждый раз, ложась рядом, крепко стискивает зубы и ноги, чтобы невзначай не броситься во все тяжкие на своё любимое солнце. И каждый раз, глубоко за полночь, ему приходиться постыдно бежать в душевую кабину. Так проходит месяц. Феликса уже давно депортировали в свою страну. Ему прописали домашний режим лечения. От всех переживаний он действительно сдвинулся по фазе и теперь живёт в той комнате, которая когда-то была уготована Тэхёну. Дверь которой закрывается на ключ только с обратной стороны. Но его это не смущает. У него в голове образ его любимого Тэхёна, который никогда его не покидает. Он с ним очень много общается и они вместе поют песенки и играют в прятки. Причём Тэхён иногда так ловко прячется, что Ли даже обижается на него. Но не надолго. Им вдвоём очень весело и никто больше им не нужен. Только иногда злые санитары заходят и делают ему очередной укол. И тогда Тэхён на время убегает. Ну и правильно, нечего его мальчику делать уколы, а Феликс потерпит. Ведь всё это — мелочи жизни! Самое главное, считает Ли, жизнь его удалась!

***

      Гук с Тэхёном очень много гуляют по вечерам в саду. Вот и сегодня, после ужина, они выходят на прогулку. Они неосознанно идут к тому месту, где когда-то Тэхён принял истинность Гука. Они садятся на эту же скамеечку. Тэхён, глядя куда-то вдаль, вдруг произносит: — Ой, а мне сЕдня сон приснился, как будто ты и вправду мой муж… Гук заинтересованно смотрит на него. — Как это — «и вправду»? — Ну да! Ну да! Как будто ты обнимаешь и целуешь меня в губы. — Тэхён мило краснеет. Он очень смущается от самого себя. А Гук перестаёт дышать. — А потом ты снимаешь с меня одежду, — и тихонько хихикает. — Представляешь? Сначала расстёгиваешь рубашку… Потом начинаешь целовать моё тело… Ой, как стыдно даже вспоминать этот сон. — Закрывает лицо ладонями. — Дальше! — почти хрипит Гук, мягко отнимая ладони от его лица, целует их и страстно прижимает к своему сердцу. Оно в это время делает кульбит. — А потом… — Тэхён опускает свои глаза, краснеет и тихо шепчет Гуку на ухо, — ты расстёгиваешь мне ширинку и… У Чона уже сносит крышу и он чувствует, что его возбуждение превращается в каменный стояк. — …трогаешь меня! Там! — быстро, скороговоркой заканчивает Тэхён, уже прямо глядя альфе в глаза. Чонгук зачарованно ловит его взгляд, его руки непроизвольно начинают расстёгивать его рубашку. Показываются тёмные ореолы красивейших аккуратных бусинок. Чон примыкает к ним своими губами, тягуче терзая их. А руки уже опускаются ниже, расстёгивая джинсы. Как же соскучились его руки, его губы по этому медовому телу! Как же сладко заныли у него бабочки в животе, вспорхнув в свой неистовый хоровод! Как же всё внутри затянуло этой кисельной негой! Чонгук чувствует сейчас себя буйным вулканом страсти, которую уже хрен остановишь! Малыш, его обожаемый малыш, хочет его. А кто он такой, чтобы ему отказывать?! Он сажает своего любимого на колени к себе лицом. Джинсы валяются уже за скамьей. Ну, туда им и дорога. Чон зацеловывает лицо, такое родное и близкое. Тэхён со страстью отвечает. Соскучились души, соскучились тела! Они, как будто впервые, начинают исследовать друг друга. Оба задыхаются от нежности. Чон дрожащими руками сминает свои-чужие лакомые булочки. Его палец проникает внутрь. Какой узкий! Давно Гук там не бывал. Нужна длительная подготовка. Но спешить некуда, и пальцы начинают своё дело. Они ловкими движениями массируют вход. Оттуда лавиной выходит естественная смазка. Гук, вставая, приподнимает своего Тэ-Тэ на руках. Тот висит на нём пандой, обвивая накачанное, мускулистое тело своими руками и ногами. Губы неистово зацеловывают шею Чонгука. Вход пульсирует, прося большего. Тэхён стонет своим низким бархатным голосом, приглашая Гука войти в него. От этого стона Чон чуть ли не кончает, так давно не слышал он этих возбуждающих стонов. Это его фетиш. Гук осторожно приставляет истекающую желанием головку к входу и проникает сразу широким мазком, проходясь по тому заветному месту, траекторию которого Гук никогда не забудет — месту наслаждения и трепета. И начинается то самое действие обладания друг другом, когда мозги каждого вышибаются напрочь, когда уже не принадлежишь себе, когда вулканы грохочут внутри и стрелы Амура нещадно впиваются в тело и душу, принося райское наслаждение, когда упиваешься счастьем и сердце виснет на рёбрах, грозя от переизбытка чувств выбросится, на хрен, из тела! И это продолжается, выбивая из этих двух любящих душ столько любви, столько нежности, столько эмоций, что эти оба дышать могут разве что через раз! Бедра Чонгука начинают подрагивать мелкой дрожью, внутри всё сжимается от предоргазменной неги. Последние толчки. Его руки жёстко натягивают Тэхёна на свой стояк, выбивая из него последний крик. Тэхён кончает громко, откидывая голову от шеи Гука, который видя, как меняется в сладкой гримасе лицо любимого, тоже рычит и изливается внутрь его тела. Они оба падают на траву, возле скамейки. Вдруг в тот же миг перед ними загорается свет, как будто кто-то зажег бенгальский огонь! Цветок! Их Смеральдо, цветок Вселенной, зажёгся лучами звезды с неба. Невероятно! И в эту минуту у Тэхёна светлеет лицо. Он всё вспоминает. Вот его Гук. Вот его муж! Его родной, любимый! Его счастье, его истинный! Тэхён крепко-крепко обнимает своего Гука, окутывает своими феромонами. Чон отвечает на его ласку, прижимаясь губами к макушке кудрявых волос. Он смешивает его феромоны со своими и также сильно сжимает его тело в своих крепких, накачанных руках, таких надёжных, родных. И эти двое так ощущают свою истинность, прям до мозга костей, до поджимания пальчиков на ногах, до скулежа внутренностей! Они знают, что ВиГу — навсегда! ВиГу — навечно! Что их любовь, подаренная Вселенной, никогда не иссякнет! Что они пройдут все тяготы, все преграды, но никогда не расстанутся и будут любить друг друга вечно!