Кровавые веснушки

У Освальда лицо в веснушках от чьей-то крови и лихорадочно блестят глаза. Под россыпью красных брызг прячутся другие — настоящие веснушки, но не такие яркие. Нет, не так. Кровь лишь подчеркивает их, с ней веснушки Освальда обретают свой естественный, натуральный цвет. Будто Освальд рожден с кровью на лице. Очарованный этим зрелищем, Риддлер берет в ладони его лицо и касается языком щеки — слизывает капли крови. Освальд удивленно дергается, но ничего не говорит, лишь неловко мнет зеленый костюм. Риддлер целует его лицо. Смазывая пальцем кровь, проводит языком по багровой полосе. Где-то на фоне беснуется Эд, кричит, что это небезопасно, ведь неизвестно, чья это кровь. Злобно шипит, что Риддлер идиот. «Сам идиот», — облизывая растянутые в улыбке губы, думает Риддлер. Заглядывает Освальду в глаза, держа за подбородок. Говорит полушепотом: — Красивый. Освальд закусывает нижнюю губу и краснеет, отчего веснушки становятся только ярче. Краснеет и Эд. Возмущенно машет руками, мол, не заявляй такое без предупреждения и не скалься так довольно! «Но ведь красивый же», — думает Риддлер. «Да», — соглашается Эд, смущенно отводя взгляд. Кивает. «Хочешь попробовать?» — Риддлер проводит языком по губам затаившего дыхание Освальда. Губы теряют свою бледность, расцветая оттенками жизни. «Какой кошмар, нет!» — Эд закрывает лицо и прячется. Риддлер усмехается. Малыш Эдди всегда плохо понимал, чего хочет на самом деле, особенно если речь о Пингвине. Освальд терпеливо ждет, когда наиграются с его губами и возьмутся за рот, наполнив вкусом металла. Освальд умеет чувствовать момент. Риддлер знает, что сейчас Освальд желает этого больше всего на свете, что влюблен и ни на минуту не переставал любить. Эд редкостный тупица, если не понимает и не ценит этого. — Красивый, — повторяет Риддлер и целует Освальда.