Поющая в клетке

— Как ты себя чувствуешь, Катя? — поинтересовался сидящий напротив койки Сеченов. — Бывало и лучше.- ответила девушка. Перед глазами медленно вырисовывалась картинка палаты. Серые стены, одна большая лампа, освещавшая помещение. — Попробуй сесть. — предложил учёный. Катя медленно, находя силы в теле, приподнялась на локти, голова отяжелела. Дав время окрепнуть хотя бы к такому положению, удалось сесть на кровать, перед глазами немного потемнело, от чего рефлекторно девушка схватилась за голову. — Не торопись, Катя. Пробуй делать всё неспеша. — советовал внимательно наблюдающий Дмитрий. Придя в норму, девушка свесила одну, затем другую ноги с кровати, крепко уперевшись руками в матрас, а голова смотрела в пол. Тяжесть и темнота отходила. — Очень хорошо. Готова взглянуть на новую себя? — Новую себя? — с недоумением переспросила Катя, а затем её взор бросился к подъехавшему зеркалу. Внутри всё сжалось. Она видит не своё прежнее отражение… А двух роботов-близняшек, сидевшие рядом. Глаза детально осматривали их. Затем Нечаева повернула голову к правой, так же сделала одновременно с ней она. Внутри пробежал страх и недоумение. Внезапно угол обзора стал со стороны правой, потом снова с её — слевой. Это было похоже на переключение камер видеонаблюдения. — Так хорошо, попробуй вытянуть правую руку вперёд. — девушка вытянула правую руку вперёд и так же сделала близняшки справа. — Отлично. Теперь оставь руку только на левой, — немного напрягшись, вытянутая рука осталась только у левой. Сеченов внимательно наблюдал. — Очень хорошо, поменяй теперь. — снова напряжение, вытянутая рука теперь у правой, а у левой опущена. — Прекрасно, Катя! Делаешь успехи, теперь расслабься. — и рука опустилась. В голове царило напряжение. — Т-товарищ Сеченов… — Понимаю, Катя, тебе непривычно, но со временем тебе станет легче, и ты будешь отлично справляться в новом теле. Будешь функционировать так же, просто будет напряжение как с руками, одна в каком-то положении, а другая нет и наоборот, или вместе. Просто чудо науки! — У меня много вопросов. — Прекрасно понимаю тебя. Эта форма — был единственный возможный способ спасти тебя. Твоё сознание, навыки сохранились и были перенесены, а так же некоторые воспоминания. — «Некоторые воспоминания…» — пронеслось в голове девушки, и вспыхнула картинка того страшного дня, вызвав невыносимый звон в голове у близняшек, от которого руки рефлекторно схватились за неё, из уст прозвучал истошный крик, а их тела согнулась напополам. Это было похоже на слаженный механизм, работающий без перебоев. — А Серёжа? Что с ним?! Он живой?! — тут же обеспокоено набросилась с вопросами Катя, игнорируя боль. Рука Сеченова легла ей на плечо, как бы утешая. — Живой..но ничего, увы, не помнит. И даже не пытайся как-то вернуть ему память. Хуже сделаешь. — Нечаева глубоко дышала, услышанная фраза прозвучала как приказ. Внезапно двери в палату с грохотом открылись, вбежал запыхавшийся лаборант, видно бежавший со всех ног. — «Как не помнит?..» — Товарищ Сеченов! У Нечаева опять приступ! — Сидеть здесь и никуда не выходить. — процедил Дмитрий Сергеевич очередной приказ и ринулся с лаборантом прочь. — Ч-что?.. Какой приступ? Что происходит?.. Что с ним?!.. — расспрашивала Катя учёного, пытаясь вникнуть в происходящее. Чувствовало сердце что-то неладное. Она попыталась встать, но тщетно, тело словно скала, никуда не двигается, что со стороны одной, что с другой, и даже синхронно. Её любимому плохо, оставаться здесь не может, нужно помочь ему! Защитить. Девушка пыталась и пыталась, но тело не двигалось… Она ощущала себя птицей, судорожно бившейся о прочные прутья клетки, жаждавшая выбраться на волю. Только тут её живая, мыслившая, чувствовавшая эмоции частичка билась о холодный и серый металл. — «Как взаперти…»

***

На следующий день Сеченов пришёл к Кате. — Попробуешь пройтись? — спросил он. — Что с Сергеем? — учёный помедлил с ответом. — Всё хорошо с ним, не переживай. Встань. — близняшки поднялись с койки. Дмитрий Сергеевич наблюдал. — Вы так и не ответили на мой во-… — Вопросы, касаемо агента П-3 обсуждать я больше не желаю, я и так достаточно сказал информации, Екатерина. — грубо перебил девушку Сеченов, смотря на близняшек злым, метающим молнии взглядом. — Точнее, близняшки. Левая и Правая. — «Ч-что?.. Вот так вот взять и...» — ужаснулась в мыслях Катя. — Пройдитесь до другого конца палаты, только не спеша. — приказал учёный. Близняшки начали неспешное движение на носочках, синхронное… Прямо как в балете. — Очень хорошо. Теперь левая на месте, правая дальше. — Левая остановилась, а правая пошла дальше, как и было велено. Глядя на это, Катя поняла, что команды в сопротивление отдавать телу не может. Ни замереть, ни развернуться. Девушка решила подождать конец испытательных проверок. И когда они закончились обратилась к Сеченову: — Товарищ Сеченов, разрешите обратится с последним вопросом. — Ну обратись, если это не касается П-3. — разрешил мужчина. — Что со мной? Что теперь будет? Сначала я легко управляла сама…телами. Теперь нет. — Немного ограничена твоя воля. Ничего особенного, всё, что от тебя требуется внутри близняшек — твои навыки и умения, проявлять их тогда, когда это требуется, то есть по моим приказаниям, и никаким другим. Ты продолжаешь жить — вот и живи спокойной жизнью. Отдыхай разумом. — То есть взаперти. — Но ты продолжаешь жить. Жить со всеми благами! Это ли уже не ценно? — Катя молчала. Вздохнув, Сеченов добавил: — Если захочешь вдруг поговорить со мной — дай сигнал. А теперь идём, ты готова, всё в норме. Близняшки послушно шли за Сеченовым по обе руки — левая у левой, правая у правой. Сознание Кати чувствовало себя обречённо. Теперь она послушная кукла, которой легко управлять. — «Надеюсь, Серёжа в руках Сеченова таким не станет…»

***

— Чтобы твои преданные чувства не колыхнулись. — дальше речь Сеченова Катя расслышать не могла. В глазах всё резко побелело. Девушка открыла глаза. Комната была залита утренними лучами солнца, придя немного в себя она приподнялась на локти, осматривая глазами окружение. Кровать, зеленоватые обои с белыми узорами, в углу расположился трельяж, а на окнах висели лёгкие тюлевые занавески. — Наша спальня?.. — спросила себя Катя, вставая с кровати. Стопы пронзил холод паркета. И правда, точь в точь. Пройдя дальше по квартире был сделан вывод — это их с Нечаевым квартира. — Может, мне всё привиделось. И сейчас войдёт в квартиру Серёжа. — успокаивала она себя, пытаясь найти крупицы надежды, опустившись на стул на кухне. За всё время ожиданий входная дверь так и не открылась, соответственно до боли знакомый и родной силуэт не появился. Давила на уши гробовая тишина. Катя смотрела на дверь, по щекам потекли горячие слёзы, в голове крутились фразы Сеченова, и были попытки осознать всё происходящее. — Я теперь буду как птица в клетке… Петь в неволе. Без имени. — Катя усмехнулась. — Как же легко в наше нынешнее время стереть человека. Ограничить его так, что ты видишь происходящее, реагируешь на них эмоционально. Но эта металлическая клетка двигаться, ослушиваться приказа не даёт, будто это два разных измерения! Ты вроде и живёшь, а вроде и нет! — и после тяжёлого вздоха закончила: — И Серёжа ничего не помнит. — душу заполнило отчаяние, скребущееся внутри, как когти кошки, сердце щемило страшно сильно и больно, словно вот-вот лопнет, тело дрожало, ком в горле колол, как иголки ежа. А слёзы стремительно падали, подобно проливному дождю. Край глаза зацепил предмет, похожий на фоторамку. Катя подняла голову: на кухонном столе стояла квадратная рамка со свадебной фотографией. Дрожащие руки тут же потянулись к ней и бережно охватили. Она и Серёжа в свадебном одеянии. На лице дрожью вырисовалась улыбка, а кончики пальцев ласково прикоснулись к лицу Нечаева. И снова перед глазами побелело…