Огонь, пылающий в груди

      В лагере царила неразбериха, многие кричали и бегали по поручениям, ведь поток раненных не ослабевал. Все лекари были заняты, и тем не менее один был вынужден оставить пациента на своих помощников, услышав голос Главы Ордена Цзян: — Лекарь Не Синь! Где лекарь Не Синь?!       Поспешив на зов, мужчина несколько опешил, увидев окровавленного Главу Цзян с пребывающим без сознания тёмным заклинателем на руках. Быстро взяв себя в руки, он повёл Саньду Шэншоу к палатке, отведённую двум Героям из Юньмэна. Очевидно, что заниматься лечением тёмного заклинателя придётся за пределами лазарета, а значит нужно отправить помощников за всем необходимым. — Обнажите рану и уложите его на стол.       Пока лекарь раздавал указания помощникам и ждал, когда они принесут требуемое, Цзян Чэн стягивал с шисюна пропитавшиеся кровью одежды. Тёмный заклинатель пребывал без сознания, что усложняло и вместе с тем упрощало задачу. Он не сопротивлялся, но и не помогал, только продолжал с присвистом и видимым трудом дышать. Наличие хотя бы такого дыхания не давало опустить руки. Пока его сердце бьётся, пока он дышит, остаётся шанс на спасение.       Позднее началась самая сложная часть — ожидание. Мало что смысля в лекарском деле, он бы больше путался под ногами, чем оказывал помощь. Поэтому мог лишь стоять в стороне с тревогой следить за вздымающейся грудью шисюна, его бледным лицом и действиями целителя. — Я сделал всё, что мог. Теперь остаётся только ждать, — выдохнул Не Синь, смывая с рук кровь в тазу. — Мне прислать кого-нибудь, чтобы? — Я буду с ним, — качнул головой Глава Ордена Цзян, опускаясь на стул подле кушетки, на которую со всей аккуратностью был перенесён Вэй Усянь. — В таком случае я пойду. Меня ждут раненные.       Цзян Ваньинь не ответил, глядя на лицо своего шисюна. Он даже не обратил внимания на то, что лекарь ушёл. Просто погрузился в свои мысли, сказав, что сам будет здесь. В ушах до сих пор звенят слова признания: — Я всегда… буду в тебе. Здесь, — Вэй Ин коснулся груди шиди, тут же роняя руку на живот. — В моём сердце? Что за… — Нет, реально в тебе, — испустил смешок тёмный заклинатель. — Ты можешь, блядь, использовать нормальные слова?! — взъярился Цзян Чэн, но после подавился словами, увидев горькую усмешку шисюна. — Ты… — Моё ядро… будет защищать… тебя.       После этого Усянь потерял сознание, не на шутку перепугав Ваньиня. Тогда он не особо задумывался о значении слов шисюна, но сейчас, прокручивая в уме всё услышанное…       Взгляд упал на едва заметно вздымающуюся грудь тёмного заклинателя. А после прикипел к вертикально расположенному шраму, полученному явно не во время поединка. Он выглядел так, словно кто-то намеренно разрезал там плоть, чтобы…       Здесь мысли спотыкались, потому что Цзян Чэн не мог сообразить, ради чего нужно было делать такой разрез. Там ведь находится Золотое ядро, так зачем- — Нет… ты же сказал, что Сжигающий ядра…       Глава Ордена Цзян зажал рот ладонью, вцепился другой рукой в запястье и зажмурился, морщась от боли. На него волнами накатывали боль, горе, неверие, вина, злость, благодарность и вновь вина со злостью. Духовная энергия бушевала, рвалась на волю. Рвалась к тому, благодаря кому могла существовать в его теле. Золотое ядро, ранее принадлежащее Вэй Ину, гоняло по телу светлую ци, а прямо сейчас болезненно пульсировало, словно желало вернуться к своему хозяину и исцелить его раны, согреть тело…       Непрекращающаяся дрожь, вкупе с посиневшими губами и холодными конечностями — об этом он узнал, взяв шисюна за руку — и это при наличии двух одеял, нервировала и беспокоила. Однако стоило вспомнить, что без Золотого ядра и духовной энергии прогнать холод действительно невозможно, как возвращалось удушающее чувство вины, смешанное со злостью. — Сколько же от тебя проблем, Вэй Усянь.       Поняв, что рука, которую он держал, отогрелась, Ваньинь издал мученический вздох, закатив глаза. Решение было найдено, и от него он был не в восторге. Но больше не мог слушать стук зубов, а потому забрался на кровать к шисюну, сняв только обувь. Тот, ощутив источник тепла в непосредственной близости от себя, оплёл Цзян Чэна конечностями, зарываясь лицом в волосы и дыша на ухо. Саньду Шэншоу дёрнулся от пронёсшихся по телу волной мурашек, и попытался хоть немного отстраниться, но в итоге был вынужден смириться. Потому что Вэй Ин был ранен и наконец-то перестал дрожать, погружаясь в спокойный сон. А как знал Саньду Шэншоу, сон хорошо сказывается на процессе восстановления.       Вслушиваясь в тихое дыхание тёмного заклинателя, Ваньинь обдумывал свои дальнейшие действия. Теперь, когда враг побеждён, им предстоит возвращение домой. Война доставила немало проблем, которые предстоит решить, причём как можно скорее. Пока что в Пристани всем заправляют старейшины, верные клану и Ордену в целом. По возвращении нужно будет сделать слишком многое, даже перечесть всё сейчас вряд ли получится. Придётся облететь всю территорию Ордена, позаботиться о нуждах простых людей, а также заняться укреплением власти. Авторитетом они с Усянем обзавелись и укрепили его, прославившись как два Героя из Юньмэна. Теперь бы ничего не испортить.       Напрягшись от того, что дыхание шисюна сбилось, участившись, Цзян Чэн прислушался. Едва различимый шёпот и поскуливание срывались с губ тёмного заклинателя, который задрожал уже не от холода, а от страха. Ему снилось что-то пугающее, он дёргался и ворочался, а это могло сказаться на его состоянии не лучшим образом. Такими темпами он разбередит рану и кровотечение возобновится. — Тише, А-Сянь. Ш-ш, успокойся. Всё хорошо.       Проводя ладонью по плечу, лопаткам и спине, перебирая пальцами волосы, Ваньинь отслеживал состояние Усяня. Тот, всё ещё подрагивая, прильнул ещё ближе, потёрся щекой о щёку и затих. Напряжение уходило из тела, дыхание вновь стало размеренным, и о произошедшем напоминала только лёгкая испарина. Тёмная энергия, которая начала было исходить от одежд шисюна, успокоилась следом за Вэй Ином.       Там находится артефакт, о котором говорил А-Сянь — догадался Цзян Чэн, и его мысли потекли в этом направлении.       Эффективность изобретения шисюна была очевидна всем, кто видел его в действии. А видели это не только участники Аннигиляции Солнца, но и псы Вэнь. И если насчёт последних можно не волноваться — уже сегодня большая часть будет мертва в любом случае — то заклинатели Великих Орденов и союзных кланов это не забудут. Первое время они будут таиться, шептаться по углам, строить планы, а вот после могут и возомнить, что у них во владении артефакт будет смотреться лучше. И даже направленность этого артефакта, его возможности и слова о привязке только к Вэй Усяню их не остановят.       Особенно Главу Цзинь. Тот проявлял интерес к Вэй Ину ещё до появления артефакта, а уж после так вообще едва ли не облизывался. Не знай вся Поднебесная о том, что Гуаншань не оставляет без внимания даже простолюдинку, если та симпатичная, Цзян Чэн заподозрил бы Главу Цзинь в смене предпочтений. А что, наследник родился, выполнять супружеский долг больше не обязательно, так почему бы не стать обрезанным рукавом?       От этих мыслей в груди всё сдавило и Саньду Шэншоу поморщился. Думать о том, что его шисюн мог привлекать Главу Цзинь в таком смысле было… отвратительно. Тем более А-Сянь ведь только с девушками флиртует, парни его не интересуют. Хотя если вспомнить то, как он приставал к Лань Ванцзы…       Не успело раздражение возникнуть, как тут же спало под влиянием воспоминания того, что Вэй Ин за эти недели не приближался к второму молодому господину Лань. Даже если они вдруг оказывались в одной палатке — во время тех же собраний, обсуждений стратегий или подведения итогов — тёмный заклинатель не смотрел в сторону Нефрита. А вот тот, если вспомнить, периодически задерживал на нём взгляд дольше положенного. Хотя выражение его лица оставалось неизменным, Цзэу-цзюнь смотрел на своего брата с тревогой и напряжением. Это настораживало.       Говоря о Ланях. В плане их интереса к артефакту можно быть спокойным. Приверженцы праведного пути, живущие по трём тысячам правил, они не заинтересуются творением А-Сяня с целью использования. Изучения или уничтожения может быть, но не присвоения себе. К тому же Цзэу-цзюнь может быть привлечён в свидетели во время уничтожения артефакта. Если Глава Не с ним поговорит.       С Орденом Не ситуация схожа. Чифэн-цзюнь и Хуайсан в курсе происхождения артефакта, к тому же обещали содействие. Не только с уничтожением изобретения, но и в дальнейшем. Было решено не загадывать наперёд, и всё же поддержка одного Великого Ордена лишней не будет. Торговля, дружественные отношения, возможно, обмен опытом и совместные Ночные Охоты. Будет определённо легче со всем справляться, имея рядом надёжного союзника.       Постепенно Цзян Чэн погружался в сон, пока в конце концов не уснул. Он уже не видел, как в палатку вошла старшая сестра, обеспокоенная полученными новостями о ранении шиди. То, как расслабилось лицо Цзян Яньли при виде прижавшихся друг к другу младших братьев, тоже осталось без внимания. Девушка подошла ближе, поправила одеяла, разобрала причёску уснувшего А-Чэна, чтобы у того на утро не болела голова, и вышла наружу, отдав несколько распоряжений стоящим у входа адептам.

***

      Проснувшись утром, Цзян Чэн не сразу понял, что происходит. Почему к его спине кто-то прижимается, если никого постороннего он в свою постель не пускает. Однако вспомнив, прикрыл на мгновение глаза, а после, аккуратно убрав с талии чужую руку, сел. Откинув с лица упавшие на него волосы — когда это он успел снять заколку? — и посмотрел на шисюна. Тот продолжал спать, хотя насупился и закутался в одеяло, пытаясь сохранить тепло. Выглядел он всё так же плохо. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Но хотя бы спит спокойно.       Осторожно отодвинув край одеяла и осмотрев повязку — пятна крови были маленькими, а значит рана закрылась и началось восстановление — Ваньинь выдохнул. Вернув одеяло так, как было, спустил ноги с кровати и направился за ширму. Странно, что его никто не будил, но дольше спать было нельзя. Если он прав, сейчас раннее утро, а значит вскоре начнётся собрание. И он должен на нём присутствовать.       Перед выходом ещё раз проверив, спит ли А-Сянь, Цзян Чэн покинул палатку. Кивнув в ответ на приветствия адептов, он спросил, не искал ли его кто, а услышав имена, отправился на поиски. Вчера он был слишком беспечен и обеспокоен, раз не озаботился раздачей распоряжений подчинённым, и доставил беспокойств старшей сестре. Для Главы Ордена такая промашка непозволительна.       Успев сделать необходимые приготовления до начала совета, Саньду Шэншоу на ходу отправил подчинённого проверить состояние шисюна. Ответа он ждал уже в компании Главы Не, обсуждая события вчерашнего дня. Хотя первым делом, в самом начале беседы, Чифэн-цзюнь поинтересовался состоянием тёмного заклинателя. — Лекарь вашего клана сделал всё, что мог в сложившейся ситуации. Вэй Усянь спал, когда я уходил. — Рана серьёзная? — Жизненно-важные органы целы, только вот восстанавливаться он будет… сами понимаете. И с делом о его изобретении придётся повременить.       Минцзюэ хмуро кивнул и бросил взгляд на Сичэня, который выглядел подавлено, пусть и старался это скрыть. Они всё ещё спорили о том, можно ли простить Мэн Яо. Их мнения расходились, что нервировало обоих. Прийти к единому мнению пока не удавалось. А Чифэн-цзюню не добавляло благодушия донесения, которыми с ним делился А-Сан.       Особенно сообщение о попытке заклинателей в золотых одеждах убить безоружных стариков из мирного населения. В пылу битвы, так сказать, а на деле преследуя определённую цель. Ведь старики были ответственны за библиотеку и хранилище древних манускриптов. Решение Главы Вэнь назначить таких людей отвечать за хранилище знаний объяснялось тем, что простые люди не смогут воспользоваться информацией. Как и передать её кому-то. Последнее поведали сами старики, после разговора с А-Саном.       Когда послышались крики и началась беготня, совет должен был вот-вот начаться. Цзян Чэн вылетел из шатра одним из первых, и тут же сорвался с места, услышав: — Палатка Главы Цзян горит! Тащите воды, скорее!       Проталкиваясь через столпившихся заклинателей, Саньду Шэншоу думал только о том, что в его палатке… в палатке ведь остался…       Несколько заклинателей уже тушили пожар, пока адепты его Ордена пытались успокоить Цзян Яньли, у ног которой лежал поднос. Чайник, пиала, миска ясно давали понять, что она шла навестить Усяня. Её лицо было белым, в уголках глаз скопились слёзы, а дрожащими руками она мяла рукав своего ханьфу, не особо прислушиваясь к словам окружающих. — Где вы были? — накинулся Ваньинь на одного из адептов, который должен был стоять перед палаткой, но подоспел только сейчас. Один, без напарника. — Кто-то повредил изгородь, выпустив лошадей в лагерь. Мы помогали ловить, пока они кого не затоптали.       Палатка сгорела, опоры рухнули, погребая под собой всё, что было внутри. То место, где стояла кровать, завалило основательно, и всё же адепты пытались разгрести завал. Цзян Чэн стоял в стороне, сложив руки на груди и строго поджав губы. У него болезненно сжалось сердце, когда адепты, наконец разобрав балки, вдруг застыли соляными столбами, глядя на что-то у своих ног. Почему-то стало тяжело дышать и задрожали колени, грозясь подломиться. Нечто схожее он ощущал, когда осознал потерю родителей.       Смолкший гул он списал на то, что боль потери его оглушила, но тут раздался голос: — Как я вовремя захотел по ветру сходить. Неужто кто-то с огненными талисманами побаловаться решил?       Глядя на шисюна, бледного, но живого, Цзян Чэн безмолвно хватал ртом воздух. Он услышал, как всхлипнула цзе-цзе, подходя ближе. Видел, как Вэй Ин непонимающе захлопал глазами, дурашливо спрашивая причину слёз шицзе. — Если это опять павлин, я ему точно забег с ходячими мертвецами устрою.       Тут к Ваньиню вернулся дар речи, как и контроль над телом. Поэтому он шагнул к шисюну и подарил подзатыльник, прошипев: — Я с тобой седеть начну, идиота кусок! — Ауч! Я и так ранен, зачем меня ещё сильнее калечить? — обиженно насупился Усянь, а после побледнел сильнее, когда его в объятиях сжали шиди и шицзе. Он сдерживался изо всех сил, но всё же издал болезненный стон, напугав тем самым близких.       Тогда-то все вспомнили, что он вообще-то был серьёзно ранен накануне. И вообще, ему ещё следует лежать, а не разгуливать на пепелище. — А-Сянь, тебе стоит посетить лекаря. И поесть. Я принесу тебе суп, хорошо? — Хорошо. — Слушайся А-Чэна, — наказала Яньли и поспешила в сторону кухни. — Пошли, придурок. Думаю, лекарь Не Синь не откажется сменить повязку.       Они пробрались через обступивших место происшествия заклинателей — Цзян Чэн отметил присутствие Глав Орденов — и направились к полевому лазарету. По пути они не разговаривали, а во время смены повязки тем более. Не Синь попенял на то, что рану на боку, полученную незадолго до Безночного города сразу не показали лекарям, и только после приступил к лечению.       Уже позднее, когда на землю опустились сумерки, а они сидели в предоставленной им палатке — собрание решили перенести, поскольку ещё надлежало разобраться в происшествии — Вэй Ин сказал: — Это наверняка были Цзини. — Что? С чего ты взял? — Интуиция подсказывает. У меня нет доказательств, но кто ещё мог проникнуть в палатку, воспользовавшись так удачно возникшей суматохой? Только те, кому от меня что-то было нужно. — Артефакт. — Именно. Гу Чангэ вошёл, когда его напарник пошёл выяснять, что случилось. После в палатке погасли все свечи, и кто-то вошёл. Их было… кажется двое. Чангэ встал передо мной, а после упал. Сверкнуло лезвие. Кто-то уронил стул, а после вспыхнул свет от огненного талисмана. Я успел соскочить с кровати до того, как меня пронзили мечом, но… в общем запнулся, — неловко хмыкнул Вэй Ин, взъерошив волосы на затылке. — Очень неуклюже получилось, и всё же плюс в этом был. Я метнул в неизвестного стул, из-за чего огненный талисман попал на ткань палатки. Пламя быстро распространилось, обращая нападавших в бегство. А я схватил одежду, Суйбянем рассёк стенку палатки и выбрался наружу, спасаясь от огня.       Ваньинь хмуро барабанил пальцами по столешнице, и обдумывал услышанное, пока Усянь глотал чай, смачивая горло. Если так подумать, повреждение заграждения у коновязи действительно произошло вовремя для тех, кто вздумал проникнуть в палатку. Тех, кто знал о местонахождении А-Сяня, а значит и его артефакта, было много. Чуть ли не весь лагерь. Напасть мог тоже кто угодно, однако Саньду Шэншоу тоже склонялся к мысли, что замешан некто в золотых одеждах. Как ни странно это признавать, но интуиция шисюна нередко их предупреждала о неприятностях. — Сейчас ты себя нормально чувствуешь? — М? Да, пожалуй. Болит немного, но терпимо. Если не придётся сражаться, я буду в порядке. А что? — Пойдёшь со мной на собрание. Будут обсуждаться вопросы распределения земель. Территории Цишань Вэнь будут поделены. Всё же нечисти безразлично, война у нас, или нет. Если за этим не следить, мир заполонят эти плотоядные твари. — Как прикажет Глава Ордена, — сверкнул улыбкой Вэй Ин, пряча за ресницами алые искорки.