Огонь, пылающий в груди

      Утро следующего дня было самым лучшим за последнее время. Никто не бегал, не жаловался, не стучался в двери, сообщая о неотложном деле, которое нужно решить прямо сейчас. Хотя по коридору сновали слуги, покои Главы Ордена обходили стороной, не спеша уведомлять заклинателя о начале нового дня.       Лёжа под боком у шисюна, который лениво пропускал его волосы сквозь пальцы, время от времени прижимаясь губами к макушке или лбу, Цзян Чэн наслаждался спокойствием. Вслушивался в стук сердца под ухом, улыбался тому, как вздымается и опускается крепкая грудь, щурился от ощущения сильных пальцев, касающихся его спины нежно и бережно. Странная щекотка поселилась где-то под рёбрами от ощущения покалывания в тех местах, на которых располагались отметины. Памятные метки, оставшиеся после ночи, за которую им овладели дважды, а он не имел ни единого возражения.       Поёрзав и прильнув ближе, Ваньинь запрокинул голову немного назад, чтобы посмотреть на лицо Усяня. Тот держал глаза закрытыми, но определённо не спал, поскольку продолжал поглаживать его по спине. Его спокойствие показалось странным ещё вчера, и сейчас у него есть возможность задать вопросы и получить на них ответы. — А-Сянь. — М-м? — Ты знал, что произойдёт с Главой Цзинь?       Рука, медленно спускающаяся по лопаткам, замерла. Ресницы дрогнули и разомкнулись. Ленивая нега рассеялась, сменившись необъяснимым давлением, возникшим в тот момент, когда Усянь открыл глаза и посмотрел на собеседника. — Почему ты задал этот вопрос? Жалеешь его? — Нет. Вы с Не-сюном?       Вэй Ин заглянул в глаза цвета глицинии и, найдя в них ответ на какой-то свой вопрос, произнёс: —... Не совсем. Есть тот, кто был в этом более чем заинтересован, нежели мы. — Мэн Яо, который теперь стал Цзинь Гуанъяо? — Мэн-сюн принял участие, однако не только он. Всех участников я не назову, и не потому что не хочу, а потому что не знаю. Смешно признаться, но я не знаю, кому Гуаншань ещё перебежал дорогу. Может ещё чью-то жену "осчастливил", а супруг-рогоносец узнал, — Вэй Ин повёл плечом, переведя взгляд с собеседника на окно. — Обычно Не-сюн у нас тот, кто не знает, однако в этот раз им стал я. Без понятия, чья это была идея, но меня решили пощадить, оставив в неведении. Во время подготовки я был занят в резиденции, ты ведь помнишь. — Прости. Не стоило спрашивать об этом.       Цзян Чэн прижался теснее, и вздохнул, чувствуя, как его обхватывают в ответ. Говоря начистоту, ему совершенно не жаль Главу Цзинь, покинувшего мир живых. Получил, что заслужил. Цзысюань поделился с ним несколькими своими бедами, переборщив с вином. Переживал за А-Ли, которую был вынужден оставить в Башне под присмотром госпожи Цзинь, да ещё и вымотался, отдуваясь за отца, отправившегося на обход борделей.       Мысли покинули голову, когда его подтянули повыше и поцеловали. Не ограничившись одним прикосновением к губам, А-Сянь осыпал его лицо поцелуями, уделяя особое внимание скулам и щекам. При этом словно намеренно избегая губ, которые начали чесаться от желания касаний. Это не изменилось, даже когда шисюн плавно сменил положение и навис сверху. — А-Сянь... — подавшись вперёд и обхватив за плечи, Цзян Чэн ждал поцелуя, но не получил. Точнее, получил, но не туда, куда хотел. — Шисюн... — Это тебе наказание. За то, что этот рот заговорил о той мерзости, хотя мы так замечательно лежали, я к нему не прикоснусь. — А-Сянь! — вскинулся Ваньинь, почувствовав, как по шраму от дисциплинарного кнута провели языком и подули. — Но все остальные места не должны страдать из-за одного язычка, не правда ли? — промурлыкал Вэй Ин, оглаживая бока и спускаясь губами всё ниже. — Я буду очень. Очень. Очень нежен. Чтобы мерзость вылетела из головы, а послевкусие было смыто стонами...       ~      ~      ~ — Ты достоин своего титула. Со времён войны и до сих пор, — с трудом выталкивая из себя слова, буркнул Ваньинь. — Величайшее зло из всех, что когда-либо будут существовать. — Из твоих уст это звучит так же, как высочайший комплимент, — хмыкнул Усянь, сыто щурясь в ответ на взгляд. — Ты пытаешься меня пристыдить, или очень завуалированно просишь о продолжении? — Нет уж. Нам ещё работать сегодня. Даже не знаю, стоит возмутиться, или поблагодарить за то, что не вошёл? — Я сдержался, хотя страсть как хотелось. Ты был готов принять меня, я это видел, но поддайся я искушению... ходить тебе было бы трудно. А уж сидеть особенно.       К моменту, когда Цзян Чэн наконец смог восстановить дыхание, Вэй Ин уже поднялся, обмылся и переоделся в чистую одежду. Пройдясь гребнем по волосам несколько раз, он зажал в зубах пурпурную ленту заколки, заплетая косицы от висков. Сплетая и фиксируя их на затылке, он о чём-то сосредоточенно думал, бегая глазами по горизонтальным поверхностям. Пока наконец не вспомнил что-то, досадливо поморщившись. — Не буду дожидаться тебя, ладно? Хочу проверить состояние А-Юаня. И забрать Чэньцин. Как бы он не сгрыз её наполовину. — И за кого ты переживаешь больше? — усмехнулся Ваньинь, сев в изголовье. — Пожалуй за флейту. Малыш уже почти здоров, а вот если Чэньцин пострадает, замены ей не найти. Потому что лезть на Луанъцзан за второй флейтой у меня желания нет, — скривился Вэй Ин, подходя ближе и наклоняясь, чтобы совершить утренний ритуал. Коснувшись поцелуем ещё и виска, он отстранился. — Всё, я ухожу. — Иди уже. Давай-давай, вали. — Шиди, ты напрашиваешься. — Всё, иди к своим деткам. Я тоже скоро приду.       Ухмыльнувшись, Вэй Усянь выпрыгнул в окно. Цзян Чэн фыркнул, потом потянулся и выбрался из кровати. Во время купания он и вовсе чуть не заснул. В конце концов, из бочки всё же пришлось выбраться. Как бы сильно ни хотелось ещё немного понежиться в тёплой воде, его действительно ждала работа. Пусть Совет остался позади, и они справились с этим испытанием достойно, дела всё же оставались. Надо ещё поинтересоваться у старейшин, известно ли им что-нибудь о судьбе дяди.       Почему-то он был убеждён в том, что Цзыдянь примет мальчика. Трудно сказать, почему он так уверен и откуда эта уверенность взялась, но... после вчерашнего дня дышать стало легче. Словно он избавился от груза, который давил на него. До вчерашнего дня, да.       В это же самое время Вэй Ин получил сообщение из Нечистой Юдоли. Но даже если он хотел сорваться с места и немедленно отправиться в Цинхэ, было кое-что более важное. — Шицзе! Как ты сюда? Что? Почему? — Не суетись, А-Сянь, — мягко рассмеялась Яньли, сжимая ладони шиди. — Мне стало лучше и я уговорила А-Сюаня приехать. — Но ведь... разве это не опасно в твоём положении? — Я ведь не совсем беспомощна, А-Сянь. Ты мне госпожу Цзинь сейчас напоминаешь. Она тоже возражала, но с беременными спорить нельзя, иначе они разволнуются. — А, — опомнившись, тёмный заклинатель посмотрел на супруга шицзе. — Цзысюань, прими мои соболезнования. Прости, я так удивился приезду... — Спасибо. Не извиняйся, — вздохнул Глава Цзинь, которого смерть отца не подкосила только благодаря присутствию рядом матери и жены, которая вот-вот должна была родить.       Они прошли в резиденцию и Вэй Ин хотел сопроводить шицзе до комнат, когда послышался топот ног. — А-нян, лови!       Развернувшись, Усянь успел подхватить на руки очень шумного ребёнка, который держал Чэньцин на манер меча. — А-Юань? — А-нян! — Чт- — Хо? Только не говори, что мальчишка перенял эту привычку от А-Яна, — послышался голос Цзян Чэна, который пришёл сразу, как услышал от слуги о прибытии Главы Цзинь с супругой. — А-Ли, Цзысюань, добро пожаловать. — Где А-Ян? — пока шиди приветствовал сестру и зятя, прошептал Вэй Ин. — Спит. Я пошёл искать а-нян. — Я ведь объяснял, что меня не стоит называть... — Но А-Ян зовёт. — Он... — Ему можно, а мне нет?! — в уголках глаз скопились слёзы, пухлые губки задрожали, а личико начало краснеть. — Можно! Зови, если хочешь! Боги и Будды, за что мне это? — вздохнул Усянь, когда передумавший плакать ребёнок с радостным вскриком обнял его за шею.       Поглаживая малыша по спине, Вэй Ин посмотрел на шицзе, которая стояла чуть в стороне от завязавших разговор Глав Орденов. Они на неё не смотрели, а потому тёмный заклинатель был единственным, кто заметил, как дрогнуло лицо улыбающейся ему женщины, как она положила ладонь на низ живота и тяжело опёрлась на перила. — А-Чэн! — рявкнул Усянь, бросаясь к шицзе. — Чт- А-Ли! — обернувшись, Ваньинь протянул руки и поддержал сестру. — Что такое? Неужели малыш? — Нашёл время для расспросов! А-Юн, зови целителя Му, — увидев подоспевшего на крики слугу, велел главный помощник Главы. — Приведи её и помощниц к комнате госпожи Цзинь. Живо!       Так и не спустив с рук вцепившегося в него пуще прежнего А-Юаня, Усянь грубо пихнул Главу Цзинь, чтобы тот пришёл в себя и помог. Это сработало, и Цзысюань поддержал супругу с другой стороны, совместно с Цзян Чэном помогая роженице.       Когда в покои пришли целительница с помощницами, двери перед вытолкнутыми в коридор мужчинами закрылись. Наступил самый тяжёлый период — ожидание. Беготня слуг, топот, плеск воды, время, тянущееся карамелью, сводили с ума. Вэй Ин передал погрузившегося в сон А-Юаня нашедшему их подопечному, и направился в Храм предков. Там же находились Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань, который цветом лица мог сравниться с траурными одеждами.       Ваньинь бросил на него полный ожидания взгляд, но поняв, что это он, кивнул и вернулся к молитвам. Усянь прошёл от порога, опустился рядом и присоединился к молитвам, прося о быстрых родах, здоровье малыша и его матери. Они сидели близко, почти соприкасаясь плечами, и это помогало не потеряться в водовороте собственных мыслей. — Глава. — Что там?! — на ноги подскочили все. — Госпожа ждёт вас, господин, — девушка улыбнулась, позволив мужчинам перевести дух.       Цзинь Цзысюань полетел вперёд, и Герои из Юньмэна замедлили шаг, решив дать супругам немного времени наедине. Служанка пришла к ним не сразу, вероятно, только получив разрешение Яньли, или целительницы. Всё же роженица сразу после родов выглядит не слишком опрятно, и едва ли захочет показываться супругу и младшим братьям в таком виде. К тому же велика вероятность, что их к ней не пустят, так что в спешке нет нужды. — Ты ведь редко бывал в Храме предков. — Нечасто, да. Не хотел сердить госпожу Юй, — дёрнул уголком губ Вэй Ин, шагая в ногу с Цзян Чэном. — Но сегодня... не мог не прийти. Даже если это не совсем прилично. — Не говори ерунды. Лично я благодарен, что ты пришёл. — Спасибо.       Тёмный заклинатель, которого обвиняли во многих бедах, вдохнул полной грудью и шагнул вперёд, расправив плечи. Здесь и сейчас нет нужды сутулиться и прятать взгляд. Рядом с семьёй нет места притворству.

***

      Появление на свет малыша А-Лина ознаменовало начало белой полосы. Никаких проблем огромных масштабов, минимум дурных вестей, даже нечисть как-то притихла. Хотя кое-что Вэй Ина всё же беспокоило, особенно после услышанной в ходе Ночной Охоты сплетни. И беспокойство окрепло во время празднования первой луны Цзинь Лина.       Вэй Усянь повинен в том, что Лань Ванцзы закрылся в цзинши для уединённой медитации. — Этот слух появился, вы не поверите, в Гусу! — возмущался Хуайсан, выловив побратима после банкета и приведя его в комнату старшего брата. К тому, что к ним присоединился Цзян Чэн, отнеслись спокойно, как к само собой разумеющемуся. В конце концов, тёмный заклинатель и Саньду Шэншоу Герои из Юньмэна; где один, там и второй. — А ведь в их глупых правилах есть запрет на сплетни за спиной. — Что делать будем? Есть идеи?       Минцзюэ выглядел спокойным, хотя и хмурился. После того, как Вэй Ин подарил ему подвеску на саблю — содержащую в себе элемент украшения заколки-гуань Вэнь Жоханя, о чём тёмный заклинатель мудро решил не сообщать — головные боли прекратились. Да и Бася теперь подчиняется ему ещё более охотно, отзываясь по первому же жесту. Усянь пообещал подумать над тем, чтобы создать такие подвески для всех адептов, заклинающих при помощи сабли, но такие вот отвлекающие моменты тормозили процесс. Что Чифэн-цзюню было не по нраву. — А что тут сделаешь? Этот уже сделал, — фыркнул Цзян Чэн, прокручивая Цзыдянь на пальце. — Не-сюн, удалось узнать, кто первоисточник? — В том-то и дело, что отыскать его не удаётся, — с некоторой агрессией закрыв веер, отозвался Хуайсан. — Ещё немного и я подумаю, что первоисточник это сам Лань-сюн, который сказал кому-то о своих чувств-       Наследник Ордена Не заткнулся на середине слова, оторопело моргнув. Потом посмотрел на ошеломлённого тёмного заклинателя, лицо которого медленно скривилось. — Да ну нахуй... — Звучит логично, — хмыкнул Минцзюэ, не обратив внимания на нецензурное выражение. — Нахрена ему это надо? — Может он нечаянно? — предположил Хуайсан, посмотрев на кривящегося Усяня. — За нечаянно...       Окончание фразы Вэй Ин пробурчал себе под нос, отчего Цзян Чэн, сидящий к нему ближе всех, отчётливо фыркнул и затрясся от смеха. А после, чуть успокоившись, сказал шисюну: — Не забывай, у мечей есть душа, и подвергать Бичэнь такому испытанию... — А нечего меня доводить! Он в меня своим мечом пытался потыкать. Вот и я потыкаю, только настоящим мечом и успешно.       После этого Ваньинь, не выдержав, всё же расхохотался. И к его смеху вскоре присоединились братья Не, которым Усянь в двух словах объяснил причину веселья. Хуайсан полыхал щеками, услышав такую похабщину, а Минцзюэ с трудом усидел на стуле, не свалившись на пол. От хохота было трудно сделать даже вдох, а уж когда во время попытки кто-то похрюкивал, смех только усиливался. — Так, — когда они все отсмеялись и смочили горло вином, Вэй Ин перевёл дыхание и вернулся к вопросу. — Что делать-то будем? — А так ли необходимо что-то делать? Этим сплетням поверят только обыватели, да может Орден Цзинь. Цзян и Не знают тебя достаточно хорошо, чтобы заметить очевидное. Слух буквально из пальца высосан, так что... — Не-сюн прав, — повёл плечами Цзян Чэн, а сам решил не отпускать шисюна от себя далеко. — Так что, Сянь-ди, плюнь и забудь. Сосредоточься лучше на своих изобретениях, тренировках адептов и делах Ордена.       На том и порешили. Тем более в Пристани Лотоса было полно работы. Причём не только из-за адептов, которых было необходимо учить и тренировать, но и из-за А-Яна с А-Юанем.       Урвав момент, Вэй Ин посетил Нечистую Юдоль и убедился в правдивости сообщения. Ци Цинвэй и Ци Цин теперь проживали в Цинхэ, обучая лекарей, торгуя травами и обучая стрельбе из лука младших учеников. Более того, Ци Цин предотвратила искажение ци у Главы Не, и они начали общаться чаще, чем должны бы. Ци Цинвэй и Вэй Усянь не видели в этом ничего дурного. Только последний пока не стал заикаться о просьбе не забыть пригласить его на свадьбу. Не хочется получить иглу промеж глаз.       Как и говорила Яньли, Усянь стал шишу, которого малыш А-Лин полюбил, и это было взаимно. Тёмный заклинатель души в племяннике не чаял, готовый проводить подле него сутки. В этом не было необходимости, ведь у малыша были родители, которым приходилось выгонять Вэй Ина из детской. И унимать истерику сына, когда тот, проснувшись, не видел своего шишу.       Мотаясь между Юньмэном, Цинхэ и Ланьлином, Вэй Ин плевал с высоты птичьего полёта на слухи, сплетни и пересуды. Его тактика игнорирования в итоге сработала и люди успокоились. В конце концов, своих дел что ли нет, чужую жизнь обсуждать?

~ 5 лет спустя ~

— И почему было необходимо ехать именно сегодня? — недовольно бурчал Вэй Ин, следуя за шиди. — У меня А-Ян там у младших адептов на попечении остался. — Не наоборот? — Нет, не наоборот. Хотя он думает, что не они за ним присматривают, а он за ними. Я не стал его разубеждать. Если этого засранца не занять чем-нибудь, не повесить какую-нибудь ответственность, наружу лезет дурость. — Прям как у его а-нян, — беззлобно фыркнул Цзян Чэн, бросая взгляд на шисюна.       Прошло уже почти пять лет с рождения А-Лина, Вэй Ин стал спокойнее, как и весь мир в целом. Нечисть всё ещё доставляла неприятностей, конечно, но никто и не ожидал обратного. Зато среди заклинателей больше не гуляли слухи о них с шисюном. Да и об А-Сяне со Вторым Нефритом больше не болтали на каждом шагу. Первый год некоторые умники пытались поднять бучу, однако быстро затихли, не найдя поддержки.       Сегодня они прибыли в Башню Кои не ради встречи с А-Ли и её сыном. Точнее, не только ради этого. — Шишу! — Вы только посмотрите на этого озорника! — Вэй Ин подхватил на руки споткнувшегося мальчишку и подкинул вверх, улыбаясь в ответ на заливистый смех. — Как вырос-то! Ах, как же быстро растут чужие дети... — Я не чужой! — Разумеется нет. — И снова добро пожаловать, А-Чэн, А-Сянь. — Здравствуй, сестра. — Рад видеть тебя в добром здравии, шицзе, — улыбнулся Усянь, наклоняя голову в ответ на то, что А-Лин схватил его за пряди отросшей чёлки и потянул. — Будда всеблагой, мой дорогой племянник решил снять с этого шишу скальп!       Пока тёмный заклинатель слушал лепет племянника и смеялся над неверным произношением слов, Ваньинь разговаривал с Яньли. — Ты ему не сказал, ради чего А-Сюань позвал вас? — Нет. Если бы я ему сказал... боюсь, ноги его здесь не было бы. Ты же знаешь, он и Цзысюаня терпит только ради вас с А-Лином. — Да. Но ведь есть ещё А-Яо. — С единокровным братом твоего мужа А-Сянь общался ещё до того, как тот был признан Цзинем. Так что не в счёт. — Ты думаешь он откажется? — на лице госпожи Цзинь появилась искренняя тревога, которая была замечена не только Цзян Чэном.       Вэй Ин снова подбросил племянника, поймал в объятия, а после предложил: — Пока твои матушка и цзю-цзю общаются, давай сходим к А-Суну? — Он же маленький, ещё даже не разговаривает, — скуксился Цзинь Лин, а после поставил условие: — Я согласен, если шишу сыграет на флейте. — Маленький манипулятор! — ахнул Усянь, но после улыбнулся. Однако когда заговорил снова, его лицо было задумчивым: — Я придумал ещё кое-что новое. Но если ты просишь только сыграть на флейте... — Что ещё, что ещё?! — вцепившись в ворот пурпурной мантии, А-Лин заёрзал на руках шишу. — Покажу чуть позже. Пойдём к кузену? — Пойдём!       Уведомив шиди с шицзе, куда они с племянником пошли, тёмный заклинатель покинул покои госпожи Цзинь и направился в то крыло, где обитал Верховный заклинатель с супругой. А-Яо сейчас наверняка занят, но с Мянь-Мянь и А-Суном можно встретиться.       Когда Вэй Ин узнал, с кем Цзинь Гуанъяо совершил три поклона в Храме предков, то подавился вином и закашлялся. — Мянь-Мянь?! — Дева Ло, — раздражённо цокнул языком Цзян Чэн, возвращаясь на своё место. — Не вздумай обратиться к ней так на людях. А не то подумают, что у неё с тобой внебрачная связь. — Ну, это будет ложь, ведь она у меня только с тобой, — кокетливо стрельнув глазками, отозвался Усянь и послал воздушный поцелуй закатившему глаза шиди. — А если серьёзно, как так получилось? — Прозвучит странно, но это ты виноват. — Я?!       Ситуация действительно была странной. Потому что Мэн Яо и дева Ло одновременно насели на того, кто осмелился высказаться в адрес Вэй Ина, что шёл рядом с Главой Цзян, неся на руках двухгодовалого племянника. Пошли слухи о том, что Цзинь Лин охотнее идёт в объятия своего шишу, нежели кровного дяди. Это было ложью, разумеется; просто Саньду Шэншоу не афишировал свою любовь к племяннику, в то время как тёмный заклинатель плевать хотел на чужое мнение и с удовольствием носил малыша на руках, а в покоях и вовсе ползал по полу вместе с ребёнком, не беспокоясь о том, как выглядит в чужих глазах.       Вступившись за Вэй Усяня, эти двое начали общаться. Поначалу просто дружили, потом сходили на несколько Ночных Охот вместе, а после в дом семьи Ло прибыли сваты. Хотя А-Яо со смущённым румянцем на щеках признался, что инициатива с первым поцелуем исходила не от него. — А-Лин, молодой господин Вэй, добро пожаловать. — Здравствуйте, госпожа... — Здесь никого нет, — сцедив смешок в рукав, лукаво прищурилась Цзинь Цинъян. — Здравствуй, Мянь-Мянь, — улыбнулся Вэй Усянь, подходя ближе. — Как поживает А-Сун? — Всё хорошо, спасибо. Как вы поживаете? — Твоими молитвами.       Маленький А-Сун невнятно что-то лепетал, держась за прутья кроватки и покачиваясь на полусогнутых ножках. Ему было чуть больше года, но он уже понимал, когда говорят о нём. Знал он так же маму с папой, дядю и тётю, а ещё большого дядю в пурпуре, что приходил к нему редко, но всегда заставлял маму смеяться. — Подрастёт и будете бегать наперегонки. Ты ведь таким же был, А-Лин, — улыбался Вэй Ин, ведя племянника за руку по коридорам. С другой стороны шёл Цзян Чэн, что пришёл за шисюном и племянником. — Но я уже большой! Скоро получу меч и стану заклинателем, совсем как папа, цзю-цзю и шишу! — Обязательно. И мы с твоим цзю-цзю сопроводим тебя на первую Ночную Охоту. Ты поймаешь создание тьмы и прославишься. — Совсем как вы с цзю-цзю? Вас называют Героями из Юньмэн Цзян! Я тоже хочу! — Ты обязательно станешь героем. Иначе и быть не может.       Цзинь Лин радостно рассмеялся, держась за руки родного дяди и шишу. Вис на них, подпрыгивал и хохотал, когда его качали, бережно придерживая за руки. Он был в надёжных руках и знал, что его обязательно подхватят, если он споткнётся. Не дадут упасть и всегда поддержат.       К вечеру в покои вошёл Цзинь Цзысюань и застыл на пороге, наблюдая открывшееся ему зрелище. Его сын, жена и шурин смотрели на доску для игры в го, на которой происходило сражение бумажных человечков. Судя по тому, что ещё один "боец" был зажат между пальцев тёмного заклинателя, что и устроил представление, скоро будет бой два на одного. Встретившись с красными глазами, Глава Цзинь понял, что замешана тёмная энергия. Кажется только Вэй Усянь может использовать тёмную ци для развлечения ребёнка.       Когда А-Лин заснул, уложив голову на колени матери, мужчины сели за стол. — Ну и, ради чего позвал? — Вэй Ин посмотрел прямо на Цзинь Цзысюаня, прерывая обмен любезностями. — Как ты понял, что- — У меня есть глаза, — закатив эти самые глаза, фыркнул Усянь. Потом бросил взгляд на Яньли, которая смотрела на них с тревогой. — И я не мог не заметить, что шицзе чем-то обеспокоена, глядя на меня. Полагаю, причина может мне не понравиться, но я готов вас выслушать. Итак?       Глава Цзинь бросил взгляд на шурина и жену, а после глубоко вздохнул и поведал о причине приглашения. — Значит, этого Цзинь Как-его... — Цзысюня. — Даже не пытайся, — хмыкнул Цзян Чэн, увидев упрямо вскинутый подбородок шисюна. — Он принципиально не будет называть твоего родича по имени. —... прокляли, — закончил, как ни в чём ни бывало Усянь, задумчиво глядя в сторону окна. — Он убеждён, что это моих рук дело, и даже предложил решить проблему радикально, устранив проклинающего. То бишь меня. И ты просишь за него, я всё правильно понял? — Я понимаю, что ситуация... — А ты не думал, что проклятье это его расплата за грехи? — перебил Вэй Ин, стараясь держать эмоции под контролем.       Перед глазами встало лицо Цин-цзе, которое побелело от гнева, стоило ей увидеть среди гостей одну конкретную личность. Прибыв на свадьбу, он и подумать не мог, что именно ему — А-Нин был где-то в зале, проверяя последние приготовления — придётся останавливать и успокаивать рвущуюся убивать невесту. Повезло Цзюэ-гэ с темпераментом будущей жены. Хотя они друг друга стоят. Причём настолько, что Хуайсан попросил предоставление пожизненного политического убежища по первому требованию. Усянь согласился, хотя и после небольших торгов.       Ему тогда не слабо досталось. Сначала от Цин-Цин, которая впоследствии и лечила его, потом ещё и А-Чэн, которым завладело игривое настроение, прильнул к нему чуть ли не в коридоре. Хотя царапины, полученные в ходе усмирения буйной невесты, чуть всё не испортили. Или наоборот, ведь после разъяснений шиди был как никогда страстным, кусаясь и царапаясь...       Эти воспоминания, как ни странно, помогли сдержать гнев. Тем более присутствие в комнате шицзе и племянника... — Что ты имеешь в виду?       Однако вместо того, чтобы дать ответ на вопрос Цзысюаня, тёмный заклинатель сунул руку в рукав и вытащил оттуда талисман, экранирующий звуки. Если подать в него ци, в помещение, к стене которого приклеить этот талисман, не проникнут звуки извне. — Шицзе, унеси А-Лина в его комнату и используй вот этот талисман. Не хочу разбудить, — улыбнулся Вэй Усянь, и был его взгляд таким, что женщина согласно кивнула, без возражений уходя в другую комнату. Выждав 1 кэ, Вэй Ин повернулся к ожидающим продолжения разговора заклинателям. — Ты спрашивал, что я имею в виду. Этот кусок... — А-Сянь. — Извини, А-Чэн, но я не собираюсь смягчать слова, — посмотрев в глаза цвета глицинии, Вэй Ин перевёл взгляд на Цзысюаня и произнёс, чеканя слова: — Этот кусок дерьма со своими подпевалами напал на селение мирных жителей, большинство были пожилыми людьми, перебил всех, до кого смог добраться, и хотел обесчестить, а после пустить по кругу молодую деву. Ты всерьёз считаешь, что я пошевелю хотя бы пальцем, чтобы спасти эту падаль? Если скажешь "да", получишь по морде.       Поднявшись на ноги, да так резко, что стул опрокинулся, тёмный заклинатель вышел, притворив за собой дверь. Но сделал это так... — Лучше бы хлопнул, честное слово, — вздохнул Ваньинь, проведя по лицу ладонью. Таких подробностей он не знал. — Извини, Цзысюань, ты всё слышал. Я мог бы попытаться его переубедить, но не думаю, что получится. Когда дело касается убийц и насильников, Вэй Усянь непоколебим. — Я понял. Спасибо, что попытался.       Глава Цзян ушёл, оставляя Цзысюаня наедине со своими мыслями. Тот сможет найти утешение в объятиях супруги, а ему надо отыскать шисюна, который может наломать дров, будучи захваченным яростью. К счастью, есть один безотказный способ сменить агрессию на положительные эмоции.