Проглотить?

      Сначала Антон делает минет какому-то парню в недостаточно освещенной кладовке, ни о чем не подозревая. А на утро видео со скрытой камеры, что поставил этот мудак, разлетается по всему вузу, в том числе и преподавателям. Да и самому Антону он его лично отправил, подписав в стиле «Как тебе, Антош?)».       Всё бы ничего, вот только такие видео обычно выключают на пятой секунде, всё для себя поняв и приговаривая, какая это срамота. Но как минимум один человек посмотрел его полностью.       Арсений Попов молодой препод. Настолько молодой, что старше второкурсника Шастуна всего на три года. И да, он видел. Видел, смотрел и дрочил.       Антон Шастун обычный студент-разгильдяй. Яркий, светлый и милый парень ему понравился сразу. Почему-то Арсений его выделил из толпы ещё на первой лекции. Даже не из-за роста. Зеленые глаза, пышные кудряшки и блаженная улыбка — то, что делало его рабочий день.       Позже брюнет понял, что залип. На том, как тот вбирал чужой член в рот, как обводил головку языком и как насаживался до упора. С этого ракурса видно всё: как блестит стекающая по подбородку слюна, как дрожат ресницы и плотно обхватывают орган раскрасневшиеся губы.       Блядство.       Если бы он не был преподавателем, то давно бы начал делать шаги на сближение с этим смешным пареньком. Попробовал бы подружиться, а потом, может, и намекнуть на нечто большее, например, отношения.       Но он не студент. И они не равны.       Это клише и, если можно так выразиться, превышение полномочий. Их общение строго ограничено ролями в рамках учреждения. А жаль.       Он бы не отказался быть на месте этого ублюдка, что выложил провокационное видео и более того, он догадывается кто это.       — Эдуард, останьтесь на минуточку. Побеседуем, — прозвенел звонок с пары и толпа поспешила на выход.       Как только в кабинете стало тихо, он продолжил:       — Ты же понимаешь, зачем я тебя задержал? — холодным преподавательским тоном спросил Попов, вальяжно откинувшись в кресле и сняв очки, непринужденно крутил те в руках.       — Арсений Сергеевич…       — Не продолжай, — уставше остановил его брюнет, — я понял, что ты знаешь тему грядущего разговора и уже готов оправдываться, но давай всё же...       — У меня вообще-то пара! — недовольно развел руками Выграновский.       — У вас сейчас перерыв в двадцать минут, как-нибудь уложимся, — заверил того лектор и, обойдя рабочий стол, облокотился бедром об угол и скрестил руки на груди, — но, так уж и быть, без прелюдий, — хмыкнул, довольный (не)уместным каламбуром. — Ты выложил видео, которое успел заценить весь универ? — голос тут же вернул былую строгость.       — Дядь, — пренебрежительно начал студент.       — Арсений Сергеевич, попрошу.       — Арсень Сергеич, я тоже его видел, но, руку на отсечение, не моё творение. — Он поднял ладони вверх для пущей убедительности. — Хотя сосет неплохо.       — Рот закрыл, Выграновский! — рявкнул преподаватель. — И не строй из себя невиновного. На твой внешний вид давно уже не пытаются повлиять, хотя и делали попытки когда-то: обращали внимание на то, где ты находишься и что стоило бы надевать во время учебного процесса. Так что не тебе мне говорить. — Он наклонился ближе, испепеляя взглядом сверху-вниз, навесая. — Твои карго я узнаю из тысячи, — он буквально прошипел это, его желваки и сомкнутые челюсти выдавали раздражение, а в глазах полыхало голубое пламя.       — Грозный вы, Сергеич, — он пытался говорить в привычной манере, но дернувшийся кадык и бегающий взгляд выдавали страх.       — Ты сам сказал, что у тебя ограничено время. Ты это сделал или нет? Всё, что я хочу услышать.       — Допустим, — полувопросительно. Ссыкует.       — Свободен. — Он метнул строгий и раздраженный взгляд на дверь, а тот сразу подскочил, не желая проверять на прочность собственные кости, ведь, клянется, препод был на грани того, чтобы врезать ему. — Я буду настаивать на разговоре с деканом, ожидай, — кинул он в догонку.       Эд замер, а после, помедлив, кивнул, смываясь подальше от этого агрессивного Геича.

***

      — Катерина Дмитриевна, можно вас?       — Конечно, Арсений, — обеспокоенная видом коллеги, девушка подошла ближе.       — Антон Шастун сегодня присутствует?       — Нет, написал утром, что приболел...       — Понятно.       В целом он так и думал.       — Что-то не так? — боязно поинтересовалась куратор.       — Вы видели контент, который по всему университету гуляет?       — Если правильно поняла, — и опускает голову. Видимо и её не обошло стороной.       — Правильно. Поэтому он и не явился.       — Если до декана дойдет... — она покачала головой и поджала губы, остерегаясь.       — Я ему донесу, оставлять это так нельзя, тем более, что виновника я уже вычислил.       — Только не говори, что и второй под моей ответственностью, — устало выдохнула преподавательница.       — Не, Кать. Эдуард Выграновский. Он вроде из группы Ирины Алексеевны, если не ошибаюсь. С ней я тоже переговорю.       Екатерина Дмитриевна кивнула, явно беспокоясь за своего подопечного, прекрасно понимая, что в данной ситуации он жертва и ругать его не будут в любом случае, но всё же ситуация пренеприятная.       — Я зачем пришел-то... Ты можешь мне адрес Шастуна дать? Я хочу проверить: всё-таки заболел или просто решил не ловить взгляды учащихся.       Куратор понятливо кивнула ему и подошла к своему столу. Из ящика достала какую-то папку, в которой быстро отыскала нужные данные о месте проживания.       — Спасибо большое, и это... — Попов уже было развернулся, чтобы уйти. — Не переживай, тебя это не заденет, твоей зоны ответственности здесь нет, — он попытался ей улыбнуться и она вымученно, но благодарно, улыбнулась в ответ.       Доверяла. Не один раз этот человек её выручал.

***

      — Арсений... Сергеевич?.. — в шоке замер Шастун, открыв дверь и обнаружив на пороге своего преподавателя.       — Добрый день, могу пройти? — вежливо уточнил Попов, кивнув тому за спину.       — Д-да, конечно, проходите, — парень отошел чуть в сторону, дав проход.       — Как ты понимаешь, я тут не просто так...       — Чай, кофе не хотите?       Выиграть немного времени. Это всё чего он хотел.       Причин, почему к нему наведались, немного. А точнее, всего одна. Он сам ещё не отошел от шока и чувства использованности, а тут ему предстоит объяснять что-то.       — Антон. Ты, вижу, понимаешь почему я здесь, — Антон лишь неровно выдохнул, стоя к Попову спиной у кухонного гарнитура.       — Да... точнее, догадываюсь.       Арсений скользил взглядом по напряженным рукам, что сжимали края рабочей поверхности. Теперь он точно уверен: Антона подставили и тому действительно неприятна эта тема. Сложно было представить обратное, но, всё же — чем только подростки не увлекаются. Кто-то наверняка получает удовольствие, когда их откровенные фото или видео доступны другим людям. Тот же инстаграм тому пример.       — Антон, тебя никто не собирается ругать, — считает нужным уточнить преподаватель.       — Знаю.       — Тогда чего ты боишься? — он подходит чуть ближе, чтобы поймать взгляд студента, всерьез обеспокоенный, но зеленоглазый выдвигает руку, безмолвно останавливая и тот повинуется.       Шумный вдох и он разворачивается к нему лицом. Глаза в глаза. Брошенные зеленые во взволнованные голубые.       Антон не вызывал жалость, но сопереживание точно. Не его инициативой, без его разрешения распространили интимные подробности его жизни. Кому будет приятно?       — Прошу прощения за дальнейший лексикон, но... вы считаете меня шлюхой? — вопрос, как гром среди ясного неба.       Он?.. Арсений в смысле?       — Почему я должен? — он оторопел от таких заявлений.       — Не знаю, уверен, что весь вуз так думает. Все, до последнего зеваки, которые не трахаются, не сосут и вообще в монастыре служат, — выплевывая каждое слово, прыскал ядом Шастун.        И такие выводы не из пустоты.       Хоть он и попытался избежать негатива в свою сторону, отсиживаясь дома — интернет никто не отменял. Ему пришли парочка сообщений с подобным содержанием: «Как ты мог?», «Фу! Смотреть противно!», «Не ожидал от тебя...».       Так и хотелось ответить:       — «Как ты мог?»       — «Учился.»       — «Фу! Смотреть противно!»       — «Так не смотри?..»       — «Не ожидал от тебя...»       — «Не недооценивай мои возможности, Пупсик ;)»       И нет, это не от гомофобных людей! Их напрягает не то, что этим занимались два парня, а сам факт... Чего? Отсоса?       Ну правда! Сами как будто все чертовы девственники.       Это бесило. Это раздражало. Это возмущало.       Но немного успокаивал тот факт, что во взгляде Арсения Сергеевича никакого негатива не было. Только сочувствие и поддержка.       — Я так не считаю, — тихо сказал учитель, всё ещё смотрящий на него.       — Почему?       Странный вопрос.       — А почему должен?       — Ну... как минимум, что с парнем? — несмело предположил Антон, ведь взглядов того не знал.       — Шастун, во-первых, сейчас двадцать первый век, а во-вторых, меня, как учителя, не волнует личная жизнь учеников.       Вроде бы он ничего лишнего не сказал, однако парень опустил голову и хмыкнул, поджав губы.       — Прям вообще не волнует? — как-то странно улыбнулся, вновь устремляя взгляд в голубые океаны.       Арсений нахмурился. К чему этот тон?       — Но вы смотрели, — утверждает.       — Мельком, — и отводит взгляд в сторону.       Антон вдруг улыбается так широко, что уже не кажется жертвой ситуации и поистине раздавленным, преданным человеком.       Он подходит ближе, оттолкнувшись от столешницы и, скрестив руки за спиной, наклоняется к уху.       — Дрочили, Арсений Сергеевич? — нарочно томно, с паузой произносит Шастун, после чего отодвигается и смотрит на реакцию, недобро сверкая чуть прищуренными зелеными глазами и закусывая губу. Вдруг ошибся?       Но Попов смотрит ошарашенно.       Видимо Антон прав. И он этой мысли довольно усмехается, удовлетворенный произведенным эффектом.       — Ай-йа-йай, — наигранно разочаровано покачал головой Шастун, — как непрофессионально.       — Что ты?.. Вижу тебе не очень-то и нужна поддержка, — мгновенно прозрел голубоглазый.       — Ну почему же?.. Мне просто интересно, — невинно заверил парень.       — Смотрел ли я? Смотрел. Не скрываю.       — А хотели бы ощутить то, что видели?       Беззастенчиво. Нагло. Похотливо.       Арсений сглатывает. Хотел бы, но, как уже и подметил Антон, с его стороны это очень непрофессиональное поведение. И вообще, он здесь изначально только чтобы удостовериться, что тот в порядке и не вскрыл тут себе вены.       — Шастун, ты обнаглел? — выпаливает Попов.       — Не хотите, не заставляю, — слишком просто отступает парень, возвращаясь к кухонной зоне, — у меня есть зеленый и малиновый чай, вам какой? — бросил через плечо, не глядя на препода. Интересуется, как ни в чем не бывало. Как будто не предпринимал попыток совращения несколько секунд назад.       — Шастун... — такое поведение возмущало.       — А нет, погодите-ка, еще с шиповником есть, — поделился находкой студент и достает из глубин навесного ящика ещё одну упаковку.       — Шастун, ты ахренел?! — Всё. Бомбануло.       — А что не так?.. — нахмурился Антон, а потом вспомнил: — А, вы, наверно, больше кофе любите. Простите, забыл, что вы с ним вечно в обнимку ходите по универу, — ударяет себя по лбу и смеется так непринужденно. Бесит.       Арсений резко разворачивает парня к себе и разводит его руки в стороны, прижимая ладони к поверхности.       — Не смей строить из себя невинного, — низко прорычал Попов, скалясь.       Страшно. Очень. Но и возбуждающе, пипец.       — Люблю жестко, — ухмыляется.       — И что мне делать с этой информацией?       — Проглоти.       Эта кривая улыбка, манера речи и черти во взгляде добавляли этой фразе пикантной двусмысленности.       — Глотать твоя... — зажмурившись, колкость он не договорил.       Кто его за язык тянул?..       — Значит смотрели до конца, а не как вы сказали: «мельком», — довольно промурчал зеленоглазый, — я всё же ещё раз задам вопрос, Арсений Сергеевич, — он выдержал паузу, — дрочили? — сказано самым сладким тоном, от которого внизу становится тепло и хочется скулить.       — Так хочется тебя заткнуть, ты бы знал...       — Есть целых два варианта, как это сделать, — четко подметил студент, закинув одну ногу ему на бедро, всё ещё не имеющий достаточно свободы движений из-за удерживаемых рук.       Активные действия вызвали глухой стон бессилия, а дальше слишком быстро.       Арсений отпускает чужие руки, укладывает свои под колено чужой ноги, что покоилась на его талии и подхватывает вторую, резко усадив студента на гарнитур. Шастун обвивает талию Попова и закидывает руки на плечи, зарываясь в темные волосы. Поцелуй глубокий, напористый, грубый.       Нарвался, но дорвался. Всем доволен.       Старший хозяйничает в чужом рту, изучает, сплетает языки, кусает и посасывает чужие губы, вырывая слишком откровенные и громкие стоны, когда переходит на шею. Всасывает нежную кожу, кусает ключицы, водит носом по сгибу шеи, вызывая щекотку.       Он понимает, что сорвался и стоит отступить, пока не поздно, но оставляя засос под линией челюсти, он слышит слишком тонкий и высокий оглушающий стон своего имени. Из его уст, в его исполнении, это звучит слишком по-блядски. Хочется вытрахать из него всю душу, до сорванного голоса парня из-за частых громких стонов, но его фантазии прерывают.       — Я обещал первоклассный минет, — он отрывается от тонких губ, говорит с одышкой, — хотя совсем не буду против иного развития, — и улыбается в своем стиле.       — Может, в следующий раз, — на тот же манер отзывается Арс.       Минет не так кардинально, как секс с проникновением, тем более, если после этого между ними ничего не будет. Попов иначе будет чувствовать себя насильником, который использовал парня на одну ночь. С минетом его совести будет проще, хотя казалось бы...       — Тогда садись поудобнее, я сейчас вернусь, — Шастун спрыгивает со столешницы и уходит в другую комнату.       Стояк Арсения уже болезненный. Антон возвращается со съедобной смазкой в руках и садится между разведенных ног старшего       Шастун выцеловывает шею Попова настолько медленно, что кажется, будто хочет потянуть время, которого и так нет. Он делает это умело, отчего Арсения ведет, хотя это по сути и самая незначительная прелюдия. Он прикусывает кожу, втягивает в рот и отстраняется с каким-то порнушным чмоканьем. Антон распускает руки, где только можно. Потому что наконец-то дорвался. Он сжимает упругие бедра, ведёт по внутренней стороне, после чего старший стонет.       Антон опускает руки, сжимает его стояк сквозь одежду и грязно что-то шепчет. Но все беспокойства куда-то разбегаются, когда длинные пальцы шустро расправляются с ремнем, ширинкой, и горячая, влажная ладонь в смазке сжимает болезненно-твердый член уже напрямую, аккуратно двигаясь от основания к влажной от естественной смазки головке.       Шаст опускается на колени перед своим преподавателем. Его глаза прикрыты, когда Антон берет в рот, Попов любуется, как его членом натянута щека с легкой щетиной и раскрасневшимся лицом, с прилипшей ко лбу кудрявой челкой. Какое блядство.       Шастун сосёт умело, будто сошел с картины элитного порно. Арсений не выдерживает, опуская руку ему на макушку. Студент ведет языком сверху вниз, чувствуя стекающую смазку на вкус. А Попова начинает потряхивать, когда Антон заглатывает глубже, параллельно массируя мошонку рукой.       «Полный пиздец», — это единственное, что у него сейчас в голове.       И когда он чувствует приближение разрядки, то дёргает студента на себя, мокро целуя.

***

      — Эд? — звонок принимаю мгновенно.       — Мопед, че надо? — слышится в трубке.       — Спасибо, что помог.       — Обработал-таки своего Геича? — в голосе различима ухмылка.       — Он Сергеевич, Эд! Сер-ге-е-вич, — четко, по слогам.       — Ага, Геич, — и слышно насмешливо-довольный голос.       — Бесишь, — беззлобно сказал парень.       — Знаю. Но перетерпи как-нидь, у меня тут проблемы из-за тя.       — Ниче, знаешь сколько таких инцидентов за один год происходит? Забьют хер.       — Который ты мне сосал, — усмехается Выграноский.       — Бля, договорились ведь не вспоминать! Нам двоим была выгода.       — Не отрицаю, я б повторил, но всё же как-то тупо, что мне мой братуха сосет. Лучше бы какая-нибудь Надька с третьего.       — О-о, наде-е-ейся... — и смеётся зараза, — не снизойдет.       — Согласен, я слишком хорош для неё, — и по обе стороны звонка смех.       Хороший план был. А главное надёжный, как Швейцарские часы, — потому что работает!