Ты — «До», я — «Ля»

Когда Ниалл резко дернулся в постели, разбуженный стуком в окно, он и не ожидал того, что произойдет через пару минут. Парнишка тут же вскочил, одетый в одних брюках, и со спутанными волосами встал в боевую стойку, готовясь отражать атаки, пока не услышал… смех. Такой родной, ставший близким за пару мгновений, которые он провел рядом с магичкой воды, и вот она врывается в его спальню, выламывая окно — взвинченная, в мужской одежде, волосы, черные, как смоль, заплетены в косу, а глаза так и горят жизнью, словно и не было ее несколько недель рядом с ним, не существовало этого промежутка времени. Они смотрят друг на друга какое-то мгновение, пока Ниалл не срывается с места, хватая ее за запястья и вжимая девушку в стену, тут же завладевая ее мягкими, но обветренными губами. Ирсилла стонет, пылко отвечая и сжимая ладошки в кулаки, насколько позволяет ситуация. Парень отстраняется от нее только тогда, когда воздуха не хватает, но тут же прижимает деву к своей оголенной и горячей груди, содрогаясь в рыданиях без слез, целуя макушку и все шепча о том, как он боялся за нее, как переживал… Она в ответ хватается за его волосы, стискивая грубыми от жизни на улице пальцами, и отвечая взаимностью насчет страха. Но ее поведение было более вялое, и Ниалл напрягся. Отодвинув деву от себя, беловласый уставился на нее, удивившись ее спокойствию на лице. Долгое время рассматривал влажные от слез щеки, легкую полуулыбку и красиво изогнутые брови. И только потом до него дошло - это не спокойствие, а обреченность. — Ирсилла?… — Она улыбнулась еще ярче, а с ресниц скатился жидкий алмаз, оставляя след аж до молочной шеи. — Почему ты так смотришь?… Что-то случилось? — Ниалл, любовь моя, — Дама его сердца подходит вплотную, ведет пальчиками по его скулам, аккуратно проходится подушечками пальцев по всему контуру лица: брови, веки, нос, губы… словно пытаясь запечатлеть его образ в памяти навеки. Рваный и быстрый выдох втянул губами Ниалл, соприкоснувшись с ней лбами. — Это мой последний побег. — Что?.. — Зрачки в зеленых глазах сузились до одной микроскопической точки, словно звезды в ночном небе. — Энки нашел меня, я своровала важный артефакт, — Качает головой, прикрывая синие очи и тихо смеется, только для него. — Но.. знаешь, я готова попадаться сколько угодно, лишь бы видеть твою напуганную физиономию по ночам. Держи, — Она стянула с указательного пальца перстень с изображением льва, и надела его на мизинец парня. — Теперь ты и впрямь львенок. — Ир.. — Закусывает губу, понимая, что та шутит от нервов. — Пожалуйста, скажи, что мы еще увидимся. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь рваными вздохами двух влюбленных из-за слез и шорохами тканей.

***

Юноша сорвался на бег только переступив порог комнаты. Несся по всему Уру, стремясь к городской темнице. Его заметили еще издалека, потому открыли двери и отошли в сторонку, опустив головы, словно все понимая. Хотя ни черта они не знали! Влетев в темное и сырое здание, Ниалл сдернул с плеч белый плащ, и оставшись в черной, как ее волосы рубашке, рванул в сторону той самой темницы, в которой должна была быть она. Но ее уже не было. Камера была пустая, и единственное, что напоминало о ее существовании в его мире - перстень на руке, на которого капали крупные слезы, пока Ниалл стискивал руку в кулак и прижимал ее к губам, стараясь сдерживать крик, рвущийся на волю. Это и впрямь был ее последний побег.