Предел

Штаб оказался внутри таким, как я себе его и представляла — безжизненным и серым, с длинными коридорами и маленькими окошками. — Идём в переговорную, — сказал Джоэл и взял меня за руку. Пока он вёл меня по коридорам, бойцы завидев нас останавливались и учтиво склоняли голову перед моим мужчиной. А на меня смотрели с удивлением, но взгляд всё же отводили. Джоэл открыл железную дверь, запустил меня и зашел следом. Переговорная представляла собой просторную комнату с большим продолговатым круглым столом. У дальней стены стоит проектор на ножках. Вдоль стен окошки закрытые жалюзи, создавали полумрак. Джоэл подошёл к железному шкафчику с документами. Открыл верхний ящик и вытащил из него пухлую папку. — Присаживайся на диван, — сказал он и положил папку на стол. — Мне надо поработать. Придется здесь задержаться. Включил лампу. Достал сигарету из пачки, которая лежала на столе до нашего прихода. — Я же говорил тебе, Селена. Здесь нет ничего интересного, — сказал и затем прикурил сигарету. — Мне интересен не Штаб, а мой муж, — ответила, присаживаясь на диван. Он сел за стол и выпустил дым в сторону, с прищуром глядя на меня. — Тогда располагайся. Джоэл работал, просматривая бумаги из папки и что-то отмечая на них карандашом, пока я читала томик моего любимого романа про Ральфа де Брикассара и Мэгги, потягивая сок со льдом через трубочку из очень симпатичной розовой термос-кружки. Я отрывалась от книги и бросала на него взгляды. Буквально разглядывала каждую деталь в нём. Такой безумно красивый. На скулах густая щетина. Непослушные волосы зачёсаны назад. Костяшки пальцев грубые, со шрамами. Одет в белую рубашку, закатанную до локтя, которая контрастировала с его тёмной кожей. Широкие кисти, увитые узлами вздувшихся вен. Дотронулась до своих ресниц, затем отвела руку и потерла чёрную краску между подушечек пальцев. Сегодня впервые в жизни подкрасила свои ресницы тушью. Её и другие штучки для лица, я купила у травницы. Тушь представляла собой черную пудру из натуральной холи. Я понятия не имела, что такое холь. К набору шла кисточка, которой я кое-как накрасила ресницы. Правда, пару раз я ей чуть не зарядила себе в левый глаз. Но по итогу ресницы вышли красивые такие, пушистые. Сколько всего произошло с тех пор, как я сбежала из ФЕДРА! Уму непостижимо! Я помнила себя вечно голодной оборванкой с грязным лицом и дырявыми штанами между ног, для которой кусок мыла был верхом запредельной роскоши. А сейчас? Я жена самогó Джоэла Миллера. Мужчины, чьё имя синоним власти и для которого нет ничего невозможного. Я живу в красивом доме, словно на частном острове среди хаоса апокалипсиса. Ем вкусную еду, приготовленную на своей плите, к которой подается безлимитное электричество. Принимаю горячие ванны с ванильной пенкой и у меня много мыла. Любого. На шее бриллиантовый кулончик, который я выбрала из огромной шкатулки с драгоценностями. А еще у меня накрашены тушью ресницы. РЕСНИЦЫ! Но самое ценное из всего этого — моя любовь к Джоэлу. Все эти атрибуты роскошной жизни без него превратятся в горстку пепла. Без него мне ничего не нужно. Ни дом, ни ресницы, ни собственная жизнь. Любовь ли это? Всё, что я могла озвучить было слишком мало. Во мне почти не остается место для собственного «Я». Потому что без него меня и не существовало раньше. Я и есть он. Часть его, сердце его, продолжение. Да что угодно! Я принадлежу этому мужчине, от вида которого, у меня сковывало дыхание и дрожало сердце. Не это ли самое великое счастье, которое может случиться с женщиной? Принадлежать мужчине, сходя с ума от восторга. — Джоэл… — обратилась к нему очень тихо. — М? — не отрываясь от бумаг. — Сюда могут войти без стука? — Нет. Бойцы всегда спрашивают разрешение, чтобы войти в мой кабинет или переговорную, когда я там. А что? — он приподнял взгляд на меня. Я не ответила. Встала с дивана и медленно подошла к нему, опустилась на колени. Его взгляд ощущается почти физически. Тяжёлый. Томный. Подавляющий. И он уже знает, что я хочу сделать. Джоэл откинулся на спинку стула. — Я отвлеку тебя немного… Щёки пылают от предвкушения, пока тонкие пальцы тянутся к бляшке ремня. Раскрываю ширинку, из которой появляются белые боксёры. Спускаю их ниже, высвобождая вздыбленный член. Смотрю на него и сглатываю слюну. Его член такой толщины, что мои пальцы не смыкаются. Облизнула кончиком языка бархатную головку и Джоэл зашипел сквозь сжатые зубы. Медленно прошлась языком по основанию внушительного члена, обхватила головку губами, слегка посасывая. Я обожаю его вкус, его терпкий запах. Посасываю и у самой глаза закатываются от кайфа и от осознания насколько ему сейчас приятно. Из вязкого дурмана меня выдёргивает ладонь, сжавшая затылок. Притягивающая к себе. — Бери в рот, — доносится короткий приказ. Он торопит меня. Я поднимаю на него глаза. Его чёрный взгляд меня обжег и напугал одновременно. Звериный, голодный. Верхняя губа чуть приподнята вверх, словно в оскале. Беру в рот на максимальную длину и с его губ сорвался глухой стон. Двигаю шеей вперед и назад, всасывая его член. Плоть скользит по моему языку, оттягивает щеку, задевает нёбо. Он слишком большой, слишком толстый. Даже после бессчетного количества раз, когда я ублажала его ртом, я так и не научилась брать его целиком. — Глубже, даа… Бери глубже, — голос хриплый. — У тебя получается. Пиздец просто. Он задышал чаще. Тяжелая рука мужчины оживает на моём затылке и Джоэл протолкнулся ближе. Стиснул мои волосы железными пальцами и толкнулся глубоко в горло, я поперхнулась от неожиданности. — Расслабься, как я тебя учил. Я расслабилась, чуть вытянула горло. И начала нанизывать себя на его член. Ощущаю, как жарко между ног. Просунула руку под платье и дотронулась до клитора, не прекращая сосать. — Двигай пальцами, — новый приказ. И я продолжаю выводить пальцами по клитору. Растирать его. Жёстче. Сильнее. Одновременно погружаю член в рот и представляю как он входит в моё влагалище. И я не могла остановиться растирать свою плоть. Пальцы двигались сами по мокрой ткани трусиков. И у меня выходит только гулкий стон «ммммм», потому что мой рот полностью занят его членом. Джоэл сидел, откинув голову назад, приоткрыв рот. И он пальцы одобряюще надавливали на мой затылок. Джоэл начал сам управлять моей головой. Натягивая моё горло на всю длину члена. И обратно. Имел меня в рот чётко и отлажено. Глубже и глубже, пока я не начала задыхаться и по щекам не потекли слезы. С каждой секундой напряжение и вибрация, которую я чувствовала своим ртом, нарастали. Член запульсировал во рту. — Выходит…ааа... — хрипло стонет и толкается, пока его сперма выходит мне в глотку. Он кончал, а я пила его наслаждение, дурея от вкуса терпкого мускуса. Вытащил член из меня, и я глубоко хватаю ртом воздух. — Бляять! Чуть не сдох от кайфа! Самодовольно улыбнулась, облизнув губы. Мне нравилось это ощущение вседозволенности. Возможности касаться его, присваивать себе, дарить наслаждение. Поднимается, попутно застёгивая ширинку. Я отряхнула себя, села обратно на диван и потянулась к своей сумочке. Взял бутылку воды со стола, открутил крышечку сильными пальцами и жадно отпил. Я достала из сумочки зеркальце. Посмотрела на себя и ахнула. Вытерла платочком уголки губ и растёкшуюся тушь под глазами. — Будешь? — спрашивает, протягивая мне бутылку. — Нет, — отрицательно покачала головой, убирая зеркальце обратно в сумочку. — Мне нравится твой вкус. Он довольно усмехнулся и сделал глоток, не сводя с меня своего взгляда. — Мы не закончили. Это так — прелюдия. Щёки воспламенились от обещания и я поёрзала на диване, в попытке унять жар между ног. — Разгребу это, — он кивнул на стол с кипой бумаг. — И поедем домой, где ты сможешь орать во всё горло, пока я буду тебя трахать. Я хотела ответить ему, что он может меня брать прямо здесь, на столе, и зажать мне рот рукой, чтоб не кричала, но в дверь постучали. — Войди! — громко сказал Джоэл и сел обратно в свое кресло. В переговорную вошёл высокий и крепкий мужчина с тёмной бородой и со смуглой кожей. На вид походил на араба. И когда он повернул ко мне голову, я увидела его изуродованное ухо. Моё присутствие его смутило и он бросил вопросительный взгляд на Джоэла, не решаясь говорить. — Можешь доложить при ней, Мохан. Мужчина кивнул и начал говорить: — Есть новости от парней с металлургического завода в Креско. — План не делают? — Нет, с планом у них всё четко, — говорит с зычным арабским акцентом. — Работают двадцать четыре на семь. К концу зимы у нас будет достаточное количество стали для расширения границ города и укрепления стен. Речь про другое. Произошло ЧП по время восстановления железнодорожных путей между Креско и нами. Джоэл положил карту на стол. — Я слушаю. Дальше. — Целый отряд ждёт подкрепления в районе сто тридцать шестой мили по трассе К-5. — Причины? — Орда. И от этого слова вдоль позвоночника пошёл холодок. Джоэл свёл брови и поднял сосредоточенный взгляд на Мохана. — Как это возможно? Креско находится на востоке, а орда идёт с северо-запада. Давай с самого начала и больше деталей, — его голос зазвучал жестче. — В среднем, дневные скорости расчистки путей до двух миль в день, если он не был омрачен налётом инфицированных. Парни дошли до сто тридцать шестой мили. Но здесь и здесь… — Мохан ткнул пальцем в карту. — … в первые дни Падения с рельсов сошли поезда. Они начали стягивать их краном и асфальт проломился. Из-под него повалили кучи заражённых среди которых были даже сталкеры. Боже… Сталкеры! Об этих тварях нам рассказывали в Училище ФЕДРА. Сталкер — вторая стадия заражения кордицепсом. Очень быстрые твари, которые передвигаются на четвереньках как собаки и имеют зачатки развития эхолокации, как у щелкунов. Заметив тебя издалека, сталкеры разбегаются и прячутся в укрытиях, в итоге незаметно подбираясь к жертве. Поэтому такие заражённые и получили своё название. — Откуда они там оказались? Схерали они под землей делали? Мохан взял листок со стола и положил его поверх карты. — Отряд застрял в районе К-5, — прочертил линию на бумаге. — Это место проходит над туннелями… — сделал еще несколько линий. — … идущими от Пиджен Фолс. — В этом городе есть метро? — Нет. Я проверил все архивные карты и выяснил, что все здания в городе принадлежали одному застройщику, который сделал систему служебных туннелей под ними. Один из наших парней в Джексонвилле, оказался родом из этой местности и он рассказал мне, что одиннадцать лет назад, ФЕДРА загнали всех зараженных под землю и заварили двери. Они не разбирались кто на самом деле инфицирован, а кто просто ранен. Загоняли людей из больниц и лагерей временного содержания тупо без разбора. Среди них была мать и сестра этого парня. — Люди там перезаражались и все эти годы кордицепс варился под землей. — Да, — Мохан склонился на картой. — Одно не сходится. Если вылезли сталкеры, то это говорит мне о том, что зараженные оказались в туннелях не одиннадцать лет назад, а намного раньше. Эта стадия развивается с момента укуса за два года. А за одиннадцать лет, в темноте и сырости, они могли мутировать либо в шаркунов, либо в мать их, крысиных королей. Но скорее всего они бы просто засохли и вросли в стену от отсутствия питания. — Никогда не встречал крысиного короля. А ты? — Один раз в жизни под Сиэтлом. Опаснейшая мразь. Мне тогда удалось ее обойти. Шаркуны*… Какие-то крысиные короли*… Про таких зараженных я не слышала. Сами названия вводили в ужас! Было страшно представить как они выглядят и на что способны. — В этой местности где-то есть щели, — говорит Мохан. — Места, где зараженные могли вылезать, нападать на людей и утаскивать их с собой под землю. Иного объяснения не нахожу. — Сколько по итогу их вылезло и при чем здесь орда? — Парни начали гасить гнездо с помощью самодельных бомб и коктейлей Молотова, — поспешил ответить араб. — Отшмалять его не вышло и они срочно отступили в заброшенный город Пиджен Фолс. Уезжали на Фордах, попутно отстреливаясь. Они доложили, что твари бежали со всех сторон, не только из той дыры. — Так может они как раз вылезли из тех щелей или еще хер знает каких мест. — Именно. Через четыре часа на них налетела орда. Твари сгруппировались. Мохан указал местоположение пальцем на карте. Я слушаю его и ощущаю как от тревожности пальцы на руках и ногах немеют. Когда живешь в полном комфорте и безопасности, то начинаешь забывать какой же на самом деле жуткий и опасный мир за стеной. — Отряд смог подняться на крышу бывшего супермаркета, — продолжает Мохан. — и забаррикадироваться. — Провизия у них есть? — спрашивает Джоэл. — Мало. Надолго не хватит. Зараженные долбятся в стены. Если среди них появятся топляки, то пробьют. Парни передали, что сейчас Пиджен Фолс заполонен инфицированными. Это орда, Джоэл. — Грибницы пробудились повсеместно. Не только в нашем штате, но и в соседних. И это самый херовый сценарий из всех возможных. Джоэл выругался сквозь сжатые зубы. — Я уже связался с Норманом, запросил о возможности забрать парней с вертушки. Между ними всего двадцать миль. Джоэл какое-то время молчал, глядя на карту. Затем перевел взгляд на окно и сказал: — Орда может двинуться за вертолетом. Среди них есть щёлкуны с эхолокацией. Если придут в поселение Нормана, где сотни живых людей, им конец. — Были бы дроны с наводкой через GPS, то сбросили бы им еду и воду. — Забудь про GPS. Спутников нет и не будет. Сейчас наши дроны это всё равно что машинки на пульте управления. Летающие болванки с камерой. От пульта не более пяти миль. Маленький радиус приёма. Не долетят. — Так если вертушку лучше не посылать и дроны не долетят, то…. Джоэл поднял на него тяжелый взгляд. Ответ читался в его глазах. Тревожность запульсировала в района горла и мне стало трудно дышать. Голова закружилось и я почувствовала тошноту. — Джоэл, — обратилась к нему тихо. — Я выйду и подожду тебя в холле за дверью, хорошо? Он посмотрел мне в глаза и кивнул. Я тихо прикрыла дверь кабинета и прислонилась спиной к прохладной бетонной стене. Прикрыла глаза и глубоко вдохнула носом в попытке унять биение сердца. Сегодня на рассвете Джоэл уезжает в рейд. Господи… За периметр, туда, где пробудившаяся орда ждёт своих жертв. Где прямо сейчас гибнут люди. Я была готова умолять его остаться, но понимала, что он уже принял решение — последний рейд, как он сам сказал. Да! Последний! Но от этого не становилось спокойнее. Мне страшно и очень плохо. Я моргаю и сглатываю болезненную горечь, которая беспощадно сдавливает горло. Попытавшись взять себя в руки, я медленно пошла по коридору, освещённому тусклыми лампами. Где-то впереди слышались приглушённые мужские голоса и шум телевизора. Почти у самой лестницы обнаружилась полуоткрытая дверь. Я осторожно заглянула внутрь. В просторной комнате собралась компания мужчин. На потёртом диване сидели Тощий, поигрывавший в руках старым бейсбольным мячом, и Слон, сосредоточенно обсуждавший с двумя незнакомыми мне парнями детали игры на экране. Викинг устроился на низком табурете, чуть наклонившись вперёд, а Зик стоял в углу, сцепив руки на груди и глядя на всё происходящее безмолвной тенью. Посередине, на самом краю дивана, расположился Голубоглазик — Стай, который, казалось, полностью погрузился в старый хоккейный матч, мелькающий на плоском экране телевизора. — Да ну, Овечкин в такие годы уже рекорды ставил, — оживлённо возразил один из мужчин. — Ови — царь хоккея, — согласился Тощий, подбрасывая в руках мяч и ловко перехватывая его. — Это тебе не местная лига. — Ну, всё равно “Вашингтон” слили тогда, — хмыкнул Викинг, пожав плечами. — Тише, конспираторы, — процедил Слон, отводя от экрана взгляд. — Дайте посмотреть без спойлеров! Стай, сидевший чуть в стороне, тоже внимательно следил за игрой на экране, но, уловив движение у двери, повернул голову. Его голубые глаза встретились с моими. — Селена? — тихо произнёс он, и в тот же миг все остальные мужчины разом обернулись. От внезапного внимания я неловко замерла в дверном проёме, понимая, что выгляжу так, будто подсматривала за ними. Никто не поздоровался — на их лицах отражалось напряжённое удивление, как будто они не привыкли видеть здесь «гостей». Гулкая тишина повисла в комнате, и мне показалось, что лампочки в коридоре мигнули чуть ярче, а воздух стал ощутимо тяжелее. Голубоглазик поднялся и подошёл ко мне. Тощий перестал подбрасывать мяч и Викинг оторвался от телевизора, продолжая смотреть на нас исподлобья. Слон хмуро вздохнул, словно хотел что-то сказать, но передумал. — Привет… — тихо начала я и почувствовала, как у меня пересохло во рту. — Я… тут с Джоэлом. Но мне… хочется подышать свежим воздухом. — Я тебя провожу. — Хорошо. Мужчины и дальше молчали, будто замерли. — Продолжайте без меня, — бросил он через плечо, и мы вышли в коридор. Я шла вперёди, чувствуя нарастающее в груди беспокойство. Когда мы отошли от шума телевизора и разговоров, он догнал меня, лёгким движением коснувшись локтя. — Здесь никого, — сказал он, окидывая взглядом полутёмный коридор. — Что случилось? Ты неважно выглядишь. Смотрит на меня внимательным, настороженным взглядом голубых глаз. Его влажные волосы слегка взъерошены. Потёртая кожаная куртка обтягивала широкие плечи. Под ней синяя футболка. — Просто… Джоэл… — начала было я, но он тут же перебил меня, вцепившись в меня взглядом, в котором яростью вспыхнуло нечто необъяснимое. — Что он сделал? — спросил Стай, сжимая челюсть. Его глаза заметались по моим чертам, словно в поисках синяков, следов слёз или страха. — Он не причинил тебе вреда? — Господи, Стай, нет! — я отпрянула на полшага. — Почему ты вообще думаешь, что он способен на это? — Потому что, Селена, он способен на многое, — коротко ответил он, нахмурив брови. — Но не по отношению ко мне. По его напряжённому лицу я поняла: не поверил. Однако оспаривать это вслух не стал. На мгновение в коридоре воцарилась гнетущая тишина, а затем я заговорила, постаравшись смотреть ему прямо в глаза, окрашенные цветом грозового шторма: — Джоэл уезжает сегодня на рассвете… за периметр. И я… очень волнуюсь. Он сказал, что это последний рейд, но мне всё равно страшно. На лице Стайя отразилось скорее недоумение, чем сочувствие. Он провёл пятёрней по своим слегка растрёпанным светлым волосам и прикусил губу, будто сдерживая порыв высказаться. — Значит, ты из-за рейда так… — начал он, уже спокойнее. — Да. — Ну, тогда тебе не о чем переживать, — сказал он, слегка расправляя плечи. — Мы далеко не уйдём. — Мы? — Я тоже буду с ним. Между нами вновь повисла неловкая пауза. Я двинулись по коридору, он за мной. Но внезапно мир качнулся, и я ощутила, как всё вокруг плывёт. Голова закружилась, и ноги подкосились. Я пошатнулась, готовая рухнуть, но сильные руки Стайя подхватили меня. Его правая рука мягко, но надёжно легла мне на талию, поддерживая, а левая обхватила за плечо, прижимая ближе. Я невольно приникла к его груди, чувствуя, как его дыхание стало чуть глубже. Мы оказались опасно близко друг к другу, настолько, что я могла разглядеть каждую деталь его лица — тень от ресниц, правильный нос и сжатые в напряжении губы. Он смотрел на меня, не отрываясь, его голубые глаза потемнели. Этот взгляд был неподвижным, сосредоточенным, как будто он боялся упустить что-то важное. Я почувствовала, как моё лицо начинает гореть от смущения, и, чтобы разорвать это молчаливое напряжение, осторожно положила ладонь на его широкую грудь. Мои пальцы невольно ощутили твёрдую поверхность под тонкой тканью футболки. — Спасибо… — выдохнула я, слегка отталкивая его. Его глаза на миг дрогнули, и он словно вышел из транса. Он мотнул головой, будто стряхивал с себя наваждение, и быстро отпустил меня, сделав шаг назад. — Я думал, ты упадёшь, — пробормотал он, опуская взгляд. — И упала бы, если бы не ты, — слабо улыбнулась я, стараясь вернуть себе равновесие, как физическое, так и внутреннее. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но замешкался. В его глазах мелькнула неуверенность, а потом странная решимость. — Селена, я… — начал он, но я резко подняла руку, прерывая его. — Впредь никогда не… — начала я, но не стала договаривать. Не нужно было. Он всё понял без слов. Его лицо стало напряжённым, челюсти сжались, и он коротко кивнул. — Я замужем, Стай, — добавила я твёрдо. — Отныне я жена Джоэла. И я безумно его люблю. Мои слова, как и кольцо на пальце, которое я демонстративно подняла перед его глазами, должны были расставить всё по местам. Его взгляд скользнул по украшению. — Поздравляю, — сухо произнёс он, не глядя мне в лицо. Я едва заметно кивнула в ответ, чувствуя, как тяжёлый воздух коридора словно давит на грудь. Серые стены, казалось, сдвинулись ближе, словно загоняя нас в ловушку. — Мне срочно нужен воздух, — прошептала я больше себе, чем ему, и повернулась, чтобы идти дальше. Стай не двинулся с места. Я ускорила шаг, чувствуя, как подступившая тревога и смущение сменяются едким желанием выйти на свободу, к свежему воздуху. Я тут же врезалась в чью-то твёрдую грудь. Подняла голову — передо мной стоял РедСокс. Наши взгляды скрестились. — А ты, блять, откуда здесь? — прорычал он, прожигая меня взглядом синих, кусающих глаз. — Кто тебе разрешил сюда явиться? На словесную перепалку у меня сейчас не было ни сил, ни желания. В висках болезненно тюкало, а тошнота всё ещё скручивала живот. Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, готовясь коротко послать его к чёрту и пройти мимо. Но внезапно за моей спиной раздался глубокий, угрожающе спокойный голос Стая. — Она пришла сюда с Джоэлом. Стай сделал шаг вперёд, заслонив меня собой. — У тебя есть возражения? — раздался голос Джоэла за моей спиной, холодный, как зимний ветер. Я вздрогнула и резко обернулась. Как давно он здесь? Я понятия не имела, но его присутствие тут моментально изменило динамику происходящего. Атмосфера накалилась, словно перед грозой. Даже РедСокс, привыкший к собственному авторитету, ощутимо напрягся. Он посмотрел долгим взглядом в глаза Джоэлу. Затем его цепкий взгляд медленно переместился на Стая, который не сдвинулся ни на дюйм, и, наконец, остановился на мне. — Никаких возражений, — ответил он и сжал скулы. Стай, стоявший рядом, коротко кивнул Джоэлу и отошёл в сторону, словно признавая его главенство в этой ситуации. А я сделала шаг к мужу. — Селена, иди в машину. Я скоро подойду, — обратился ко мне Джоэл и вложил ключи в мою ладонь. Я поспешила уйти оттуда, предчувствуя что-то нехорошее. Открыла тяжёлую дверь Штаба, вынырнула наружу и вдохнула вечерний, прохладный воздух во всех легкие. Дойдя до машины, я открыла её ключом, как учил меня Джоэл, и опустилась на пассажирское сидение. Тревога разливалась по венам, мешая расслабиться. Через минуту Джоэл появился из дверей штаба. Я сразу заметила, как он стряхнул правый кулак. За ним тут же вышел Стай. Я вцепилась взглядом в его лицо, и сердце бешено заколотилось. Никаких следов удара. Никаких порезов или синяков. Конечно же, нет. Если бы Джоэл увидел ту сцену в коридоре между мной и Стайем — он бы его убил.

***

Когда мы добрались до дома, он перенес меня на руках через порог и отнес в нашу спальню. Он пахнет… Боже, как же хорошо он пахнет. Когда он рядом, я живая. Я самая счастливая. Любимая. Мои руки лихорадочно расстегивают рубашку, вытаскивают ее из штанов, дергают ремень. Мои губы находят его рот, чтобы слиться в поцелуе, едином дыхании. Он сжирает мои вздохи, кусает губы и я выгибаюсь дугой от первого толчка члена в моё тело. Этой ночью он терзал меня с какой-то голодной одержимостью. Ловил губами мои ладони, мои пальцы, целовал моё лицо, глаза, щеки, губы… И когда его язык жадно вылизывал мою плоть, я рыдала от наслаждения, впиваясь ногтями его в голову и выкрикивая его имя. Тёмным, ранним утром, я проснулась от света фар, который просачивался через шторы на окнах. На улице громкий рокот машин поднимал волну тревоги. Отряд Джоэла ожидает его перед нашим домом. Его не оказалось в постели. Он стоял рядом, уже практически полностью одетый, накидывал на себя рубашку, и я снова ощутила прилив дикого ужаса от предстоящего расставания. Я почти сорвалась, почти закричала, почти взвыла от отчаяния, когда он пошёл к двери. Это ужасное ощущение, что теперь это навсегда, что это действительно в последний раз. Какое-то внутреннее щемящее чувство и паника, щекочущая где-то в середине позвоночника. Его последние тяжелые шаги. И я сердцем считаю секунды, я их буквально чувствую, как выстрелы прямо в висок. Не выдержала, бросилась к нему, схватила за плечи, разворачивая к себе и от силы, с которой вцепилась в ворот рубашки захрустели собственные пальцы. — Скажи…что вернёшься…скажи. — Я вернусь, девочка моя. Вернусь. — Я не смогу без тебя…. Не буду… Никогда не буду, слышишь? — глаза застилают слёзы и я едва его вижу. — Ты не будешь без меня, потому что ты принадлежишь только мне! — Только твоя… — киваю и сглатываю комок в горле. — Я поставил на тебе клеймо, выбил, выгрыз, чтоб все знали: ты — МОЯ ЖЕНА. Нас не разлучит даже смерть! — жадным поцелуем укусил мои губы. Дрожащими руками провожу по его колючей щеке. Притягиваю к себе, чтоб оттянуть расставание. А он прервал поцелуй, посмотрел мне в глаза горящим взглядом и направился к выходу. И мне показалось, что я умерла… Он провернул ручку двери и вдруг обернулся. Джоэл тяжелой поступью вернулся обратно. Навис надо мной скалой. — Помни это всегда — ты моя ЖЕНА! — последнее слово рыком. Обхватил моё горло ладонью. Чёрные глаза сверкают, и верхняя губа подрагивает, словно он нервничает. — Повтори, — скомандовал, сжимая мое горло сильнее. — Твоя… — Моя жена? Накрыла его запястье ладонью. Но не сжала. И глядя в глаза, прошептала: — Твоя жена. _______________________ Шаркун * — отдельная ветвь заражения, которая идёт после бегуна или сталкера, очень похож на топляка, но в отличие от последнего, у него по другому выглядит верхняя часть тела и так же у него видно лицо. У него более слабая броня, но приближаться к нему опасно, так как он выпускает облако микотоксина. Крысиный Король* — встречается крайне редко, представляет собой огромного заражённого, который сформировался из других заражённых. Он громен и очень силен, у него прочная броня, с ним бесполезно вступать в ближний бой. Плюс он кидается мешочком микотоксина. Бой с ним разделён на 2 части, первая часть с самим Крысиным Королём, а вторая заражёнными, которые отделяются от него.