Внезапные чувства.

      Внезапно Шреддер появился со спины у Лео, и тот не заметил его присутствия. Еще при первой встрече Лео понял, что Шреддер сильнее его, и это подтвердилось сейчас.        - Почему ты, Шреддер? Почему? - спросил Лео, глядя на врага, выходящего со спины.        - Ты пришел лишь для этого вопроса? - отвечал Шреддер, уже готовый закончить разговор.        - Нет. Нужно закончить прошлое... Ты должен умереть, - сказал Лео, доставая свои катаны и готовясь к бою.        - Мне это часто говорят, но как видишь, я стою перед тобой, - любуясь своими лезвиями, сказал Шреддер. – Начнем, пожалуй.        - Прекратите! - крикнула Нацуко, пытаясь подойти, но её остановил Лео, бросив в нее последнюю модель Донателло – обездвиживающую ловушку в виде веревки и черных брусков по краям. И та упала на пол, не ударившись сильно, что порадовало обоих соперников и дало им полную свободу действий.        Шреддер полностью принялся за сражение, и Лео проигрывал, но он сражался до последнего. Удары получал хоть больше Леонардо, но Шреддер тоже сухим из воды не выходил. Лео был самым лучшим учеником Сплинтера, поэтому он возможно мог сравниться с Саки. Но сейчас он упускал свой шанс, подаваясь эмоциям.        - Она отказала мне! – сказал Лео, прислонив свой меч к лезвию Шреддера. – Сказала, что любит тебя, думает, что любит тебя, убийцу жены, дочери учителя! – сказал Лео, и в его глазах был лишь гнев и горечь. А Саки из-за его слов ещё больше потемнел, набираясь сил для мощной атаки. Он виноват?! Хамато Ёси отнял всё у него! И причинил такую боль, которая до сих пор отражается шрамами на его лице.        - Саки! – Нацуко выкрикнула это продолжительно, давая понять, что пора остановиться. И на её родной щеке невольно прошла слеза. Шреддер обратил на её слезы внимание и ему захотелось подойти к ней, даже утешить…Шреддер осознавал, что та самая злость уходит, но потом он понял, что более разъяренный Лео стал нападать, пользуясь ситуацией. И враг сбил его с места на время, пытаясь самому прийти в норму. - Не подходи! – крикнул он девушке. - Я связана! Как мне подойти? - фыркнула девушка, но Шреддер лишь ухмыльнулся.        - Не думай, что я настолько глуп, как ты думаешь. Ты уже развязана и ждешь момента остановить нас обоих, - посмотрел он на неё, остановив прям перед собой пальцами лезвие Лео.        В его словах слышалась насмешка. Шреддер понимал, что любовь Нацуко к нему не просто чувство, а сложная, болезненная история, которую он сам когда-то создал. Он видел, как она страдает, и это вызывало в нём какую-то странную жалость, смешанную с бессилием. Саки был готов сражаться с Лео, но не с чувствами Нацуко и своими.., которые он уже не мог изменить.        Леонардо же, потерявшись в моменте и поглубже утонув в своих чувствах, оставил за собой след, который лучше было бы забыть навсегда. Он ринулся в атаку на Шреддера, его сердце билось в унисон с ритмом битвы, но взгляд Шреддера был устремлен на Нацуко, исследуя её с ранами, которые появились на его теле. В тот миг, когда он отвлекся на девушку, Саки не заметил скрытой атаки Леонардо, пока не стало слишком поздно.        Нацуко, узнав этот древний прием, вспомнила свои тренировки с Леонардо и предвидела его действия. Ее сердце билось так же сильно, как и его, когда друг уже поднял меч для атаки на противника. В этот момент перед глазами Шреддера возникла Нацуко — смелая и решительная.        Она попала под удар.        И её тело после без умолку упало, а с живота лилась кровь…        Этот момент для Шреддера был медленным и болезненным. В нем что-то хрустнуло... Кости? Легкие? Или, может быть, сердце? Он видел, как также упала Тянь-Шень, как именно он пронзил ее тело, не Сплинтер...Воспоминания и вся история повторилась… Лео лишь открыл рот, он испугался и не понимал, что делать. Он не хотел этого… Не хотел… Но что сейчас он сделал…?        Шреддер испугался не хуже него, а сильнее. Гораздо сильнее, чем когда-либо.        - НАЦУКО! - прокричал он, голос сорвался на хриплый шепот, полный отчаяния и ярости. Как будто вся его душа вырвалась наружу в этом одном крике. Он рухнул на колени, не заботясь о «грязи», о боли, о том, что его собственные руки тоже были в крови. Она лежала перед ним, бледная, как лунный свет, с раной, которая сияла на её животе, словно чёрная дыра, поглощающая жизнь.        Её дыхание становилось всё более поверхностным, и каждая её секунда была на счету. Шреддер чувствовал, как её тело холодеет, как угасает внутренний огонь, и его собственное сердце сжималось от невыносимой боли. Он не знал, сколько времени прошло, но ему казалось, что вечность. Шреддер, как загипнотизированный, смотрел на нее, не в силах поверить в то, что произошло.        Лео, стоявший в ступоре, словно окаменевший, вдруг начал двигаться. Он сделал шаг, ещё один, и уже почти подошёл к Шреддеру, но тот резко поднял руку, обнажив блестящее лезвие.        - Не смей подходить к ней…, - голос Шреддера был хриплым, угрожающим, но в нём чувствовалась такая глубокая печаль, что Лео на мгновение замер, не в силах сделать шаг. Он никогда не видел Шреддера таким. Этот взгляд… взгляд сломленного человека, готового убить кого угодно, лишь бы никому больше не причинили боли. - Пошел прочь…        В этот момент Лео понял: он видел не просто злодея, не просто врага, а человека, одержимого своей любовью, готового на всё, чтобы защитить её. Он завидовал Саки насчет этой любви. Лео лишь в испуге выбросил меч и упал на колени… Он не хотел верить в то, что сделал…Как он мог ранить собственную подругу…? Кто он ей теперь? Леонардо разочаровался в самом себе и поспешил удалиться, испугавшись.        - Саки…, - прошептала Нацуко, голос её был слабым, еле слышным, как шелест листьев на ветру. Она лежала, её тело было неподвижно, но в глазах ещё горел жизненный огонь.        - Не говори ничего…, - Шреддер аккуратно взял её голову в руки, словно боясь раздавить её. Он хотел услышать слова девушки, хотел увидеть её живые глаза, но всё было напрасно.        - Саки… знай, что Тянь-Шень умерла, любя Сплинтера, но…я люблю…Нет…! Я любила тебя…, - Нацуко говорила в прошедшем времени, как будто прощаясь с ним. Ей сам не нравился этот тон, но она не могла изменить его. Девушка пыталась прикоснуться к его шлему, рука тянулась, но сила уже покинула её. Нацуко не смогла дотронуться до него, её глаза закрылись, и она отключилась.        Шреддер не мог больше здесь находиться. Он встал, не отводя взгляда от Нацуко. Её лицо, освещённое лунным светом, казалось ещё более прекрасным и хрупким. Он поцеловал Нацуко в лоб, и неся её на руках, мчался к Бакстеру Стокманну.        Теперь ему стало ещё хуже. Хуже, чем раньше.        Теперь он это понял…

***

      В тот мимолетный миг, когда мой взгляд упал на Нацуко, меня охватило чувство дежавю, будто я видел нечто знакомое и трагическое. Образ Тянь-Шэнь, падающей прямо перед моими глазами, промелькнул в моем сознании, вызывая леденящую душу боль. Увидев Нацуко в таком состоянии, я моментально ощутил волну тревоги и страха. Осознание того, что я могу потерять этого человека, пронзило меня, будто острым клинком. В это мгновение я понял, что она значит для меня больше, чем я мог себе представить.        Я не могу допустить этого. Не могу.        Я почувствовал непреодолимое желание спасти ее, сохранить ей жизнь. Воспоминание о Тянь-Шэнь, которую я не то, что не спас, а сам пронзил клинками сводило с ума...Как будто правда открылась...Или я ее и так знал, но просто не верил? С каждым шагом страдание Нацуко становилось все более невыносимым, и я ощущал безысходность, сковывающую мое сердце. В тот момент я знал, что, если не успею отнести Нацуко к Бакстеру Стокману, она умрет прямо у меня на руках. И тогда я окончательно потеряю ещё одного человека, которым дорожу. И я бегу, бегу так, как никогда в жизни не бегал. Каждый шаг, каждый вдох — это молитва, мольба о её жизни.        Я не допущу, чтобы история повторилась.        Но я не мог сдаться. Я должен был спасти её, несмотря ни на что.        Она не Тянь-Шень и выживет — это знаю точно...       

***

      Саки, несущий на своих руках Нацуко, вошел в личную палату Бакстера Стокмана. В этом мрачном помещении царила атмосфера напряжения и неопределенности. Стокман сразу же принялся за операцию, зная, что каждая минута имеет значение.        Два часа, словно вечность, пролетели в мучительной тишине. Он был полон гнева и разочарования — на себя, на Леонардо и на весь мир. Он чувствовал себя виноватым, бессильным, и в тот же момент он был готов разрушить всё, чтобы вернуть время. Нет, он правда что-то чувствовал к этой девушке…Но всё было сложно…        И тут, как из темноты, появился Бакстер Стокманн.        - Я сделал всё, что мог, – сказал он. - но очнётся она или нет... это уже зависит от неё..., - эти слова пронзили сердце Шреддера, и он чувствовал, как земля уходит из-под ног.        Заполнившись яростью и отчаянием, Шреддер прижал Стокмана к стене и угрожающе направил лезвие своего клинка к его горлу.        - Если она умрет, ты последуешь за ней, — прошипел Шреддер, держа Стокмана в страшном напряжении.        - Мастер Шреддер, она не умрет. Я гарантирую вам это, – уверенно ответил Стокман, несмотря на опасность.        Шреддер прошел в палату, не обращая внимания на слова Стокмана. Он сел рядом с ней и взглянул на её израненное лицо. В этот момент он осознал, какая она сложная и сильная девушка, которая пережила столько боли и страданий. Вспоминая свое собственное прошлое, он понимал, что и сам не является образцом совершенства.        Мужчина снял свой шлем и стал наблюдать за Нацуко своим уже настоящим побитым лицом. В его глазах отражалась смесь сострадания и решимости. Он обещал себе, что будет рядом с ней в этот трудный момент. Теперь Шреддер видел Нацуко не только как врага или противника, но и как человека, нуждающегося в помощи и поддержке. Он понимал, что их судьбы переплетены, и он готов заботиться о её благополучии. В этой темной палате два человека сошлись — один из них поверженный воин, а другой - ранимая девушка. Их пути пересеклись в мире похоже уже навсегда.        Шреддер нежно прикоснулся к её руке и поклялся самому себе, что будет стоять рядом с ней до самого конца. Он знал, что время может быть не на их стороне, но он не собирался сдаваться. И так началась новая глава в жизни Шреддера и Нацуко — глава борьбы за выживание и поиск смысла в этом безжалостном мире. И хотя будущее оставалось неопределенным, враг уяснил одно - он безумно влюблен в эту девушку. А еще он осознал, каким эгоистом был в прошлом, какие ужасные вещи совершал и совершает. Его ослепляла зависть к Хамато Ёси, ведь Тянь-Шень принадлежала ему. И может быть, вначале он действительно любил ее, но потом это чувство превратилось в одержимость, в желание отнять всё у брата… Он верил в ту самую ложь, придуманную им же... «Боже… Что же я наделал?» – корил себя Шреддер.        - Нацуко, слышишь меня? Можешь ли ты услышать мой голос сквозь туман, что окутывает тебя? Я должен был защитить тебя…, но не смог. Как же больно осознавать, что моя глупость, моя упертость могли так легко лишить тебя жизни. Я не должен был сражаться с Леонардо, не должен был рисковать. Но я поддался жажде мести, позволил гневу управлять собой. И теперь я пожинаю плоды своих ошибок. Грехов у меня хватило бы на целую армию, и я бы не хотел, чтобы ты знала о них. Но даже несмотря на всё это, даже зная обо всех моих промахах, ты приняла меня таким, какой я есть.        Он сделал большую паузу, осознавая как будто сказанное.        - Впервые увидев тебя, я подумал, что ты либо невероятно глупая, либо невероятно смелая. Потом я понял, что ты и то, и другое, – усмехнулся он, но в голосе прозвучало столько боли, что усмешка показалась жалкой пародией. - Я не понимал, что значит любить. Настоящую любовь с тобой я не признавал. Бежал от неё, от боли, которую она несла. Ведь старые шрамы, глубокие и кровоточащие, снова дали о себе знать. Но сейчас, когда я чуть не потерял тебя, когда осознал, как же сильно я люблю тебя, я понял, как эта боль отличается от всех предыдущих. С Тянь-Шень я ничего подобного не чувствовал. Но с тобой… с тобой я познал настоящую любовь…Внезапную любовь.        Он сжал руку девушки, крепко-крепко, чтобы хоть на мгновение почувствовать тепло ее жизни. И слеза, которая так долго сдерживалась, сбежала по щеке, оставляя за собой горячий след. Шреддер, человек, который видел столько смертей, столько боли, не плакал много лет. Но сейчас… сейчас пришло время выплакать все, что накопилось внутри.        Вскоре он ушел из комнаты к своему трону, говоря охранять Брэдфорду эту палату.       

***

      Боль снова пронзает меня, на этот раз даже сильнее, чем прежде. Я не могу двигаться, и мои глаза остаются закрытыми, словно я погружена в непроглядную тьму. Похоже, я нахожусь в собственном сознании, окруженная лишь темнотой. Конечно, это интригует меня, но как же мне выбраться из этого состояния комы?!        Если честно, я никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации - лежащей с ранами, нанесенными моим собственным другом. Я так ясно вспоминаю, как пришла к Саки, поцеловала его и мы вроде разъяснили отношения между нами, после появился Лео. Затем я помню, как он сражался с Саки, и заметила, что Леонардо решил применить запретную технику, которая могла убить кого угодно. Я встала, пытаясь защитить Саки, и тут... Резкий удар. Дальше тьма… Лео ранил меня. Я сама виновата, что вмешалась, но все равно не могу избавиться от чувства предательства.        Тетя всегда говорила, что я буду проблемной девчонкой, и, похоже, она оказалась права. Сейчас я слышу какие-то голоса, но не понимаю, откуда они доносятся - они словно эхом отдаются в пустоте вокруг меня. Кто-то пытается говорить со мной, но я не знаю, кто это. Эти загадочные фразы, которые я слышу, заставляют меня терзаться в поисках ответов. «Я должен был защитить тебя…, но не смог. Прости, прошу, прости меня. Ты верила мне, а я… я чуть не убил тебя. Как же больно осознавать, что моя глупость, моя упертость могли так легко лишить тебя жизни. Я не должен был сражаться с Леонардо, не должен был рисковать. Но я поддался жажде мести, позволил гневу управлять собой. И теперь я пожинаю плоды своих ошибок. Грехов у меня хватило бы на целую армию, и я бы не хотел, чтобы ты знала о них. Но даже несмотря на всё это, даже зная обо всех моих промахах, ты приняла меня таким, какой я есть. Впервые увидев тебя, я подумал, что ты либо невероятно глупая, либо невероятно смелая. Потом я понял, что ты и то, и другое. Я не понимал, что значит любить. Настоящую любовь с тобой я не понимал. Бежал от неё, от боли, которую она несла. Ведь старые шрамы, глубокие и кровоточащие, снова дали о себе знать. Но сейчас, когда я чуть не потерял тебя, когда осознал, как же сильно я люблю тебя, я понял, как эта боль отличается от всех предыдущих. С Тянь-Шень я ничего подобного не чувствовал. Но с тобой… с тобой я познал настоящую любовь…Внезапную любовь.» - Но я сразу знала кто это.        Конечно, самое лучшее признание в любви – когда ты в коме! (Сарказм, конечно, но больно от этого не меньше.) Хотела протянуть руку, прийти в сознание, но поняла, что он уже ушел. Осталась одна. Нет, я не собираюсь валяться в коме! Я должна открыть глаза ради всех, кого знаю. Но именно одно желание помогло мне вырваться из этой темноты. Желание поцеловать Саки...              И медленно, но настойчиво, я смогла открыть глаза. Первое, что я увидела, – слепящий свет. Я отвела взгляд, уже слезы потекли, и стала осматриваться. Ко мне подключено столько приборов... Аж жутко. Может, это побочный эффект того, чем меня накачали? Но не суть. Теперь надо вставать. А это труднее. У меня еле получилось. Ноги жутко болели, не говоря уже о животе. Я встала, взявшись за живот, и оторвала все приборы. Они мне надоели.        После я поняла, что сейчас, именно сейчас хочу увидеть Саки. Того человека, ради которого я бросилась под горячую руку, поэтому я вышла из палаты и там стоял, или точнее спал, заснувший Брэдфорд... Никакой дисциплины...! Но все же я продолжала идти к тому, кого хочу увидеть.