Галактический мусор

В космосе никогда никому не было дел до каких-то случайных людей, которые решили путешествовать сквозь звёзды и галактический мусор. В бездонном чёрном полотне находятся только далёкие планеты и где-то сверкающие звезды, которые могли давным-давно угаснуть, но их свет настолько яркий, что пробивается через тьму в каком-то месте галактики только впервые, даже если от этих звёзд уже ничего не осталось. Да уж, когда корабль куда-то едет, ждать место назначения очень скучно. Шаттл стоит на автопилоте, потому все обитатели кают уютно спят в своих кроватях — время для сна. Буклинг смотрел в потолок, там была прозрачная крыша с открытым стеклом на безграничное пространство в никуда. Почему-то смотреть в потолок скучно, а на чёрное ничего для него было куда интереснее, хоть и занятия, по факту, не отличаются. — Все ещё залипаешь? — спросил рядом сидящий Дис, который оторвался от своего телефона. — Угу, — отвечает Буклинг, даже не смотря в сторону своего парня. — Разве не хочешь провести сегодняшнюю ночь со мной? — Дис хочет к себе больше внимания, чем невидимая точка на стене. — Можешь посидеть рядом, — Буклинг всё ещё не меняет взгляда. Раздаётся раздражённый фырк. — Посидеть рядом, — повторяет Дис, передразнивая тон сатира, а потом повышает голос: — Если ты не заметил, я тут сижу уже полчаса! Ох. Он и вправду сидел здесь довольно долго. Только Буклинг не заметил этого. Ему стало немного неловко, но вид космического ничего сразу же успокоил. Если бы Дису был нужен тот прямо сейчас, то сказал бы, а не пришёл молчать сюда полчаса. Да уж. Образовалась какая-то тишина, которую разбивал сверлящий взгляд Диса. Надо что-нибудь сказать. — Мы с тобой итак очень много вместе, — отведя взгляд от безграничной тьмы, сказал Бу. — Что ты от меня хочешь? Дис смягчился, когда их взгляды пересеклись. Он невольно быстро посмотрел в экран разбитого смартфона, а затем вернулся обратно в диалог. — Ну... — он внезапно оробел, что не совсем характерно для него. Наверняка в чём-то провинился или хочет придумать какую-то глупую шутку. — Тут такое словами не скажешь. — Если не скажешь, то делай, Санчез, — отрезает Буклинг, поднимая бровь. Не нравится ему игра в кошки мышки. Собеседник неловко улыбнулся и подсел ближе. Бледная рука легла на ногу сатира и погладила её. Парень непонимающе снова поднимает ту же бровь, пока тот не говорит вслух какую-то несуразицу: — Ну... Ну ты должен понять. Он улыбается и лёгкий румянец появляется на его щеках. — Я всё ещё не понимаю. — Ну я хочу... Быть ещё ближе. Ох. О-ох. Настолько близко он пока не планировал. Всё, что у них было "ближе" — это нелепый петтинг. Доходить куда-то дальше рука не собиралась. Хотя, на самом деле, очень хотелось. И вот вроде бы желающий партнёр, и отдельная кровать, ночь, все спят, шумоизоляция в комнате — трахайтесь как не в себя. Но от одного ощущения руки Диса рядом со своим пахом у него шерсть дыбом встаёт, а лицо краснеет моментально. — Прямо сейчас? — теперь две брови взмывают вверх и взгляд цепляется на руке Диса, который неспециально своими действиями щекотит его. — Ну... Да... Почему бы... И нет? — голос Диса стихает, он уже не может смотреть в невинные глаза сатира. Но кто был самым невинным — так это Дис. Даже если эти двое оба дикие неловкие боттомы, когда-нибудь кому-то придётся сделать первый шаг. Неужели это придётся делать ему? Что ж, была не была... Буклинг кладёт две руки на тёплые щеки партнёра и без каких-либо предупреждений целует того смачно в губы. Диса это легко возвращает на свою орбиту и он улавливает согласие, которое тихо вынашивал полчаса, пока сидел и смотрел, как Буклинг лежит и думает о чёрных просторах галактики. В этот момент стоит правда задуматься, что на этом маленьком корабле, крохотной комнатке они впервые будут ближе, чем раньше. И как же таково действие мало посреди таких огромных больших чёрных дыр. Он прерывает поцелуй и просится уже с языком — в это же мгновение не дай Бог уколоть Буклинга своими острыми зубами. А ещё страшнее контролировать свой большой нос — может ведь в глаз заехать. Пока они страстно целуются, дышат друг в друга, Дис кладет свободную руку на талию сатира и двигает его чуть ближе к себе. Целоваться-то они уже научились, и с каждым разом ощущать сплетение нежных языков очень, очень тепло. Но как дальше двигаться-то? Их поцелуи отвлекают только глубокие выдохи и собственные мысли. Оба незаметно друг для друга паникуют. Буклинг вспоминает только то, как резко и неожиданно его первый раз был — и как такое учудить с Дисом это вообще хороший вопрос. Бу отстраняется от поцелуя, глубоко выдыхает и говорит заветный вопрос вслух: — А че дальше то? Дис вытирает свои губы и тупо смотрит на Буклинга. Санчез, видимо, вспоминает весь свой запас порнофильмов в голове, но какая незадача что тот постоянно их проматывал до самого процесса, пропуская прелюдии. Да и чем ему просмотр такого контента поможет, дебил, это всё равно всё не правда. Настоящий секс происходит только сейчас. — Ну я думаю тебе стоит снять одежду, — говорит что-то умное Дис и тыкает того в грудь. — Справедливо. Удивительные шмотки у сатира все-таки. У него даже нет штанов. Его космический прикид мог бы сейчас быть выброшенным на пол, но Буклинг не терпит беспорядков, так что он аккуратно складывает расстёгнутый шмот рядом с собой. Это отнимает какую-то долю эстетики, которая была выложена их страстными поцелуями. Но также возвращается, когда Буклинг поворачивается к нему обратно — можно вблизи увидеть его прекрасный героический торс с разными шрамами. А то обычно когда они в ванной вместе моются, Дис со спины никогда ничего не видит. А тут даже можно потрогать. От этого носатый аж застывает, у него пальцы покалывают от предстоящих действий. — Я типа... Могу потрогать... — глаза Диса даже не пытаются смотреть на лицо. Весь центр внимания лежит на больших огромных... — Ты-то сам разденься для начала, дебил, — перебивает его Буклинг. Ему неловко получать столько внимания за одно своё существование. И он раздевается. На пол летит галстук, рубашка, худи, футболка, мини-шорты... На месте остаются только трусы с оливковым паттерном. Пока Дис раздевается, Буклинг неловко смотрит, ощущает как холодно, оказывается, в комнате. Его сейчас обогревает только смущение и стыдоба. Оба сидят смущенные и раздетые в полуметре друг от друга. Буклинг смотрит на выпирающие кости Диса и у него проскальзывает мысль о том, что все-таки этому мужику кушать надо много. И заниматься собой тоже. Он мысленно трясёт себя за голову и говорит самому себе — "Нет, это не то, о чем ты должен думать! Он же должен тебя возбудить, смотри: ты в полушаге от того, чтобы потрогать его за его достоинство!". И вторая мысль была так права. Так хороша. — Буклинг, ты начнёшь или... Я...? — застенчиво спрашивает Дис, из вежливости смотря в глаза. — Давай решим на камень-ножницы-бумага! Кто проиграет, тот и начинает, — голос такой уверенный, когда озвучивает мысль, но как только он закончил эту мысль, так сразу же ощутил себя дураком. — О-о-о, давай! — кивает Дис, не видя в этом ничего странного. Действительно. Что может быть странного в такой игре. В такой ситуации. — … Раз, два, три! Ножницы. У обоих. Буклинг неловко улыбается, про себя думая как бы это было иронично, если бы они оба были девушками. Переигрывая снова, он неожиданно для себя выигрывает, вытаскивая камень. Дис решил не менять ножницы. — Блиин, ну ты слишком прямолинейный, — ноет Дис. Он конечно проиграл, но разве это не лучше, что ему сейчас достанется роль потрогать Буклинга за козлиную жопу? — Давай ты сначала на кровать ляжешь, а я на тебя сяду, — просит зубастый, чеша макушку головы. — Так уж и быть, — забираясь обратно на кровать, соглашается сатир. И вот он снова в том же положении в каком и был до начала их диалога на вечер. В этот раз тёмное ничего не привлекает его, привлекает смущённый Санчез, который робко забирается на него, садясь на коленки. Он шевелил пальцами, стесняясь начать лапать чужое тело. Самая настоящая девственная энергия здесь. Только вот шутка в том, что они оба не девственники, а просто никогда не трогавшие мужчин за яйца. "Может, стоило мне начать его трогать", думает лежащий, смотря на нелепое скривленное лицо. Буклингу сто раз приходилось мыть и трогать Диса, в отличие от второго. Он положил руку ему на талию, у чего Санчеза аж мурашки по коже пробежались. Боже, какой же он костлявый. — Ты же так хотел меня потрогать, куда делся весь твой энтузиазм? — подкалывает его Буклинг и лукаво улыбается. Это из-за него они сейчас находятся друг на друге. — Ой, да замолчи, дай мне сосредоточиться! И тут же нагибается ближе. Их лица на мгновение соприкасаются, но Дис уходит к нему на левое плечо, чтобы оставить там свой поцелуй. Он причмокивает и довольно улыбается, видя эту улыбку краем глаза, Буклинг ухмыляется. — Ну прям как комар укусил. Наверное, сейчас не самое время для шуток. Но он всё ещё не совсем понимает, что его ждёт дальше. Внимание Диса переключается на ключицы и там он оставляет свой след. Его жаркое дыхание и мягкие губы заставляют медленно, но верно настроиться на нужную волну. Санчез попросту время не терял и свои руки успел переложить ему на бёдра. В этот момент Буклинг внезапно осознаёт, что если у него встанет, то он упрётся ему в живот. О мой бог. Диса это не смущает, он видимо об этом даже не задумался, когда сел на коленки. Пытаясь сосредоточиться на своих действиях, парень так интенсивно целует одинокую кожу, что ему с каждым таким поцелуем нравится это делать всё больше и больше. Для него тело Буклинга всегда было идеально, даже в тот момент, когда ему по случайной воле судьбе пришлось на пару дней поменяться с ним телом. До чего же он был хорош. Одну руку пришлось убрать от чужого тела, чтобы держать равновесие, а то выходило уже неудобно — лежать на Буклинге будучи таким высоким было не очень. Когда Дис облокотился на руку, то смог всецело осмотреть лежащего под ним партнёра. Как же ему хотелось увидеть смущенного его, под собой, который прям как в яой манге умоляет о чужих ласках... Но он встретился со взглядом зелёных глаз, и они умоляли только об одном: вот бы Санчез не осознал всего того, что может произойти позже! Мысль стояка так смущала Буклинга что он не мог сосредоточиться на чëм-либо. — Ты... Чего такой напряжённый? — спрашивает Дис с грустной ноткой того, что всё пошло не так, как происходит в любой хентай новелле. — Ну, — тут уже смущённо сглатывает Буклинг, пытаясь построить предложение так, чтобы оно не звучало тупо и смущающе, — Давай, может, ты не будешь сидеть на мне? Ты все-таки... Большой... Давишь на меня. Мне не очень удобно. Приходится врать. Но эта ложь во благо. Позволить себе возбудиться в таком состоянии будет слишком неловко для первого раза. — Ну как скажешь, — Дис хмыкнул. Теперь его упор был и на ногах. Согнув ноги в коленки, он нависал над Буклингом, и в таком положении уж ничего им не помешает. Разве что теперь он не сможет трогать руками сатира, только целовать. К чему он приступил. Острые зубы нежно касались груди, язык давал контраст этим ощущениям. Он пыхтел так, будто вырисовывал какую-то картину маслом, стараясь над каждым штрихом. Это не совсем в духе Диса — стараться. Видимо тому очень хотелось дойти до этого момента в отношениях с парнем. Буклинг тем временем успокоился. Он расслабился и смотрел в прозрачное окно сверху: дальний свет звёзд ему там словно подмигивали. Поэтому ему стоит тоже хоть как-то в процесс вклиниться, чем лежать, как бревно. Буклинг положил свободные руки обратно туда, где они лежали — на талию Диса. И когда тот наклонился для очередного поцелуя, то Буклинг поцеловал того в шею. От этого Дис упал. Ноги разошлись в сторону, получилось так, что он присел на живот. — Мне неудобно, — тут уже говорит Дис нелепо улыбаясь. Да уж, смотреть на то, как он пытается не свернуть себе шею такое себе. — Ну тогда сам ложись, — командует Буклинг. Теперь настал его черед пытаться сделать что-то сексуальное. Они меняются местами, сатир садится ниже к животу, надеясь, что тому теперь будет комфортно. Он проходится руками по телу Диса, вызывая у того вторую волну мурашек. Руки Санчеза повторяют то, что делал пару минут назад Буклинг — кладутся ему на талию. Приятно держать партнёра за талию, не так ли? Буклинг делает акцент на шее, когда идёт ласкать того. Потому что прекрасно помнит лицо зубастого каждый раз, когда ему приходилось расстегивать рубашку на одну пуговицу, чтобы оставить там засосов. Дису очень нравится, когда его целуют в шею. Поэтому когда он это делает и сейчас, то получает свою ответную реакцию. Дис отворачивает голову, чтобы ещё больше поцелуев было оставлено на шее. Чем и занимается Буклинг — он тоже многому научился за месяцы отношений рядом с ним. Руки сатира невольно остаются на груди партнёра, он трогает пальцами за соски и улыбается тому в шею. Дис глубоко выдыхает. Кажется, ему все-таки место быть снизу. Он ощущает, как чужие руки дрожат на талии, но всё ещё щупает, даже если не смотрит. Он весь в процессе. Буклинг идёт ниже шеи, думая, что это все-таки должно быть больше, чем было раньше. Поэтому он переходит на ключицы, целует, даёт внимания, а затем переходит к груди и хочет оставлять там свои следы. Но его останавливает легкое прикосновение. — Гха, — выдыхает он, и лицо падает на чужое тело. Рога были действительно его ненавистной частью тела. Но и в тайне самой любимой — потому что любое прикосновение в данной ситуации будет для него чересчур приятным. И Дис это тоже прекрасно знал, как и Буклинг про его тягу к поцелуям в шею. Санчез невзначай положил рог в свою ладошку и гладил, перебирал пальцами — эти действия проходили по его телу, как молния, сковав в экстазе. Нельзя такое делать. Но остановить он его не мог — хотелось, конечно, большего. Вторую руку на второй рог. Но Дис тут же остановился, ощутив свою власть. — Это будет слишком легко, — трепля синие волосы, говорит он. — Давай-ка перейдем к важному. "Конечно он это сделал, чтобы скривить мне лицо," думает Буклинг и расслабленно выдыхает, поднимая лицо. — Давай ты мне отсосешь, а я тебя за рога помацаю? — его милое смущенное лицо не могло сказать подобной грязи. Но из-за рта вышло это предложение. — А почему это должен делать я, а не ты? — Потому что я стесняюсь, а ты вот капитаном хотел быть... И как бы лидер в инициации... — Дис перебирает какие-то невесомые причины, пытаясь делать вид, что его аргументы имеют какой-то смысл. — А ты, между прочем, Санчез, джентльмен — и должен обслуживать своего партнёра, быть его правой рукой, помогать и с моими потребностями, — Буклинг ведётся на подобную уловку. — Джентльмен поэтому и предлагает уступки в виде того, что твои рога не останутся на этот вечер недотроганными, — он держит при себе едкую улыбку, щурит глаза, пока Буклинг сидит на нём и ломается. Этот их аргумент никуда их не приведёт, так ведь и настрой собьется. Сатир скрестил руки и надул щеки. Он же не опустится до минета. Чем больше задумывался о том, что он сейчас слезет, сядет на коленки и перед его лицом... А этот будет ему ещё и рога тюкать... Дису приходилось наблюдать, как синеволосый скоро станет красноволосым от обилия красноты на его щеках. — Однажды-то я тебе точно должок верну, так что давай не стесняйся! Это же и мне, и тебе приятно, и опыт в копилку! Санчез его дразнит. Даже непонятно, помогает это ситуации или нет. Он строит щенячьи глазки, смотрит и прям уговаривает. Другого варианта будто бы и нет. — Я это сделаю, если будешь мыться хотя бы чаще, не лениться, наконец-то следовать моему графику, не просыпаться вечером и слушаться меня. Понял? — это самый минимум, который можно попросить у мужчины. — К-как скажешь, Капитан! — звонко отвечает Дис, приподнимаясь на локти. Буклинг отвёл смущенный взгляд в сторону, собираясь с мыслями. К черту, это все равно когда-нибудь произошло бы. Сатир осторожно опускается на уровень бедер партнера и приспускает с него низ, едва сдержав смешок, что не осталось незамеченным Дисом: — Эй, чего ты там смешного увидел?! — А разговоров-то было, столько шуток про члены и яйца ради вот.. Этого. — Буклинг вновь хихикнул, уже не сдерживаясь. — Да ну тебя! — в голосе парня можно было заметить нотку обиды, однако он быстро замолчал, стараясь не потерять изначальный настрой. — Д-давай уже! Буклинг дает себе еще секунду и медленно опускается еще чуть ниже, совершая первое неуверенное движение языком, проводя им от основания до самой головки, остановившись и вновь делая паузу. Судя по короткому выдоху со стороны Санчеза — всё идет как надо. Тогда стоит продолжить. Сатир не был уверен в том, как это действительно должно работать, потому опираясь лишь на теорию, до ужаса много раз озвученную самим Дисом, Буклинг сделал круговое движение вокруг чувствительной головки, кончиком языка поддев уретру и тут же подняв взгляд, ибо это действие повлекло за собой довольное мычание где-то сверху. Пиздец. Опалив чужой член горячим дыханием парень решается взять его наполовину, чувствуя, как вязкая капля слюны стекает у него по подбородку, и от этого он смущается лишь сильнее. Не смея открыть глаза, Буклинг уже подключает к процессу руки, и даже если уже успел увидеть какой у его партнёра маленький товарищ, то на ощупь кажется совершенно крошечным. Отстраняясь на пару секунд Буклинг, уже порядком распаленный, обхватывает член Диса рукой и делает несколько резковатых движений ладонью, прикусив нижнюю губу от томящего чувства где-то внизу живота. Было не до осознания того, что его завел гребаный минет и не кому-то, а такому же гребаному Санчезу! Не переставая ритмичные движения рукой сатир вновь наклонился, вбирая член и стараясь подстроиться под свой же темп, жмурясь и непроизвольно издав короткое мычание, когда пальцы Диса прошлись по рогу, вызывая мурашки по всему телу. Он только сейчас вспомнил про то, что наобещал, и даже то, что он вспомнил об этом только сейчас, разыграла бурную эмоцию внутри. Если бы у него сейчас во рту ничего не было, то он бы точно стонал не хуже звуков партнёра. Правда то, каким громким был его партнёр, немного льстило. — Умерь.. Умерь-ка темп, Бу… Ты чёто увлёкся, —пыхтит Дис. Но тот как-то и не думает останавливаться. — Э-эй… Буклинг… Сатир, явно увлекшись своим занятием, даже не услышал дрожащий голос своего партнера, продолжая уверенно двигать головой, сохраняя темп и не забывая помогать себе рукой. Он не почувствовал чужого напряжения, будучи слишком возбуждённым для того, чтобы обращать внимание на какие-то мелочи. — Ч-чёрт, я сейчас… Буклинг широко распахнул глаза и сдавленно промычал, когда чужие руки схватили его за рога и с силой прижали к паху, вызвав короткое помутнение сознания и яркие звездочки в глазах. Удовольствие током прошибло по всему телу, отдавая где-то внизу живота. Сознание пришло лишь тогда, когда парень почувствовал вязкую жидкость у себя во рту и услышал прерывистое дыхание Санчеза. Секундой позже он медленно отстраняется и чуть открывает рот, дабы сделать наконец желанный вдох, не совсем представляя как он, черт возьми, выглядит сейчас. Взгляд слегка подернутый дымкой, чуть приоткрытый рот и пара белых капель стекающих вниз по его подбородку создавали такой развратный вид, отчего Дис чуть не подавился воздухом, невольно зависая. — Да ты же… Спермоглот… Дис всё ещё глубоко дышит, ему приходится смотреть на Буклинга, который в порыве эмоций даже не сообразил услышать, что происходит с его партнёром. Неужели его настолько завёл обычный минет? Как этот парень вообще мог считать себя гетеросексуалом? Такую любовь к членам Дису ещё взращивать и взращивать. Тем временем Буклинг хлопает глазами, а зубастый всё ещё под таким аффектом от его звуков, действий, шока — от того, что он на такое способен. Он смотрит, как одна из капель стекла ему на грудь, в глазах всё плывёт, затем он слышит что-то совершенно невероятное: — Д..Дис… Я хочу тебя… Внутри… — голос с нотками мольбы въедался в сознание, сводя с ума и заставляя рефлекторно сглотнуть накопившуюся слюну. — П-прошу тебя, я схожу с ума, я не могу так больше... …Чего? — Б-Буклинг? — Дебил? — сатир пощелкал перед лицом парня, выводя того из транса. — Я говорю ты штаны наденешь сегодня или будешь всем показывать свой невероятно огромный десятисантиметровый член? ""Блядство, привидится же такое!" подумал Дис и похлопал глазами. Буклинг стоял перед его лицом, немного сердитый и немного уставший. Он сложил руки в боки и дал ему в руки шорты, который тот бросил недавно на пол. Дис без особых слов натянул трусы на себя, да повыше. Он взял шорты в руки и надел их на себя. — Уффф... — со скрипом кровать прогибается под телом Буклинга, который ложится спиной на неё. Его пустой взгляд встречается с бездной галактики, которая всё это время наблюдала за ними. Он снова лежит, снова смотрит туда же, но теперь ему придётся жить с осознанием того, что Буклинг кому-то отсосал. И ему, блин, понравилось! Он глубоко выдыхает и прикусывает губу. Под такой бурей эмоцией сейчас придётся всё восстанавливать, чтобы возвращаться с таким воспоминаниям снова и снова. Снова и снова… — Погоди… — говорит вслух Буклинг. — Как ты меня назвал? — Че? — Дис оборачивается к нему, скривив губы. — Ты сказал, что я спермоглот! — Да! Ты, блин, съел моих детей! — наигранно говорит Дис. Буклинг почему-то улыбается от этого ответа. Ему впервые за весь вечер становится смешно с чужой шутки. — Просто объедение, — сквозь улыбку, говорит сатир и осматривает Диса. Он сидит на том же краю кровати со скрещенными руками, у него такое же лицо каждый раз, когда он пытается пошутить смешно. В этот раз, когда Санчез услышал смешок, то вовсе загордился своим гениальным юмористическим навыкам. — Ну тогда рад, что смог уталить твой голод нерожденными детьми, — он ласково улыбается, острые зубы, которые замечает Буклинг в этой улыбке, внезапно напоминают ему об их поцелуях. — Не забывай, что с тебя должок, — говорит сатир и перекладывает ногу на ногу. — Ох, какой? — Дис поворачивает голову и указательный палец касается щеки. — Никакого тебе секса если не проснёшься с утра пораньше, — говорит Буклинг и залезает под одеяло. — Эй!! Блин!! Мы же только начали активную половую жизнь! — Дис оборачивается, но голова Буклинга не выходит из-под одеяла. Виднеются только рожки. Дис хватается за эти рожки и они устраивают кавардак в кровати. Откуда у них столько сил совершенно непонятно. Когда они наконец-то успокаиваются и оба ложатся в кровать, закрывают глаза, Галактика всё ещё наблюдает за ними, даже если они спят и забудут об этой мысли. Но космос своих людей не забывает. Поэтому, когда оба уходят в мир морфея, звезды, планеты, пыль и прочий галактический мусор наверняка вспомнят только одну вещь: "Боже, как же по-гейски это было".