Превосходный дуэт

Необычный дуэт: Яков и Кристоф. Звучит так необыкновенно. ПАРНАС нравилось звучание. Имя Яков звучит так грубо из-за звонкости буквы я, а наименование Кристоф звучит так тихо, так мягко из-за бóльшего количества в имени глухих согласных. Совершенно разные. Имена этих двоих в дуэте звучали словно оркестр из двух инструментов: звонкая скрипка, громко звучащая, и тихий бас трубы, еле слышимый на фоновой теме. Кристоф всегда думал, что их с ним дуэт превосходен. Они будто дополняли друг друга: активный ЯБЛОКО, что всë время придумывал новые приключения на свою юную голову и более пассивный ПАРНАС, только и поддерживающий идеи парнишки. Именно Кристоф сделал Якова таким известным в индустрии оппозиционных партий, даже начиная немного блекнуть на его фоне. Как труба подчëркивает звучание скрипки, затмевая саму себя. Неужели нет его милее? — задавался постоянно вопросом ПАРНАС. Нет ли более краси́вей? Неужели из всех семи миллиардов людей на этой планете не нашлось более изящного, более чуткого, нежного, ласкового, чем он? И всегда Кристоф отвечал на эти вопросы одним словом - нет. Не нашлось ещë человека, который смог бы затмить Якова. Он был слишком хорош. ПАРНАС не долго думал почему же у него перед глазами всегда встаёт образ этого парня. Его тонкое юношеское личико; глаза серого цвета, которые дополняет проказливая улыбка, больше напоминающая ухмылку; средние длинной волосы, цветом каштанов... И его голос. Звонкий, согревающий душу, голос. «Доброе утро, ПАРНАС! Сегодня такое произошло! Ты не представляешь..!» — так начинался каждый рабочий день. Хотелось слышать это ещë чаще. Чаще, чем каждое утро. Просыпаться и сразу же слышать озорной голосок Якова; засыпать и слышать «спокойной ночи, Кристоф», а затем получать нежный поцелуй в губы от него. Всë это похоже на болезнь. Едкую, но такую нужную самому ПАРНАС. Любовь - вот, что испытывал мужчина. И как взрослый, разумный человек, он это признавал, а не отрицал, как какие-нибудь спермотоксикозные тинейджеры. Иногда Кристоф задумывался на счëт их пары. Их дуэта. Думал, что ЯБЛОКО слишком молод. Зачем Якову — молодому, красивому парню — такая сто двух летняя партия? Он же, ЯБЛОКО, просто потратит свою молодость на такого как ПАРНАС. Сомнения терзали всë больше. Но они развеивались, когда Яков подходил и как всегда обнимал сзади друга, приветствуя его. В этот момент всë внутри замирало, мысли о плохом отходили на второй план. Счастье не может длиться вечно в любой сказке. И в этой тоже. В их оркестр, состоящий из двух мелодичных, подходящих друг другу, инструментов ворвался чудак с барабаном, не знающий ни нот, ни предназначения своего инструмента, и начал играть по-своему, думая, что будет созвучно звучать на пару с скрипкой, забыв про присутствие трубы. Но дуэт никогда мгновенно не переростает в трио. Народный альянс, ну или же Никола. Этот парень был не из робкой десятки. Наглый, хамоватый выскочка, желающий "дослужиться" до партии и занять первое место в Госдуме. Конечно, ничего за год своего существования, как движения, он так и не смог добиться. Народный альянс быстро сблизился с Яковом, так как раньше их лидеры были однопартийцами. Это неимоверно раздражало. Само его присутствие рядом с ЯБЛОКО. Хотелось придушить этого Николу к чëртовой матери. — Яблочко, что делаешь? — спрашивает приторно-сладким голосом Народный альянс. Кристоф отрывается от раздумий, теперь напряжëнно смотря в сторону Николы. Тот же стоял рядом с сидящим за столом Яковом. — Да вот бумаги перебираю. Только устал маленько. — Правда? Никола кладëт свою ладонь на плечо парня, нежно проводит тонкими пальцами по его телу, еле касаясь рубашки; доходит до самой шеи и останавливается, будто выжидая реакции. ЯБЛОКО лишь просто кивнул, тем самым отвечая на заданный ранее вопрос. Народный альянс лишь улыбнулся шире, продолжая движение рукой, переходя уже на шею, добираясь пальцами до подбородка. — Могу ли я помочь тебе? – спрашивает Никола, чуть поглаживая подбородок парня. — Да чем тут поможешь? — немного растерявшись, тихо отвечает тот — Это моя работа – разгребать бумаги... — Нет, глупенький, — хихикнул альянс — Могу ли я помочь тебе расслабиться? Всë это время молчавший ПАРНАС вдруг встрепенулся. Раньше были только еле заметные намëки со стороны Николы, а теперь он прямым текстом флиртует, заигрывает с Яковом, зовëт, буквально, в свою постель, наглец! Рука Кристофа сама сжалась в кулак, а благодаря сдающим нервам он ударил им по столу, вставая со стула. ПАРНАС зло посмотрел на парня, что уже держал Якова за подбородок и, ничуть не стесняясь, рассматривал его, прикусив одну губу. — Выйдем на минутку-с? — Не вовремя, Кристоф. Как всегда. Тцыкнув языком Никола опустил подбородок ЯБЛОКО и прошëл к выходной двери, открыв еë, потом смотря на ПАРНАС в ожидании оного. Оба вышли из помещения в коридор. — Что ты себе позволяешь на рабочем месте?! — начал Кристоф. — Что? — Не прикидывайся дурачком! Ты понимаешь про что я! — Не понимаю. Скажи сам. Зубы Кристофа сжались, а брови примкнули к переносице. Хочется теперь не просто придушить подлеца, а проехаться по нему поездом. Да так, чтобы все косточки переломало. — Что за непристойности? — попытался сдержанно спросить партия народной свободы. - Что за непристойности? – повторил с недоумевающей интонацией тот. Мужчина схватил Народный альянс за воротник, смотря ему прямо в глаза. Тот же немного пошатнулся, округлив глаза от удивления. — Воу-воу, полегче. Ты же у нас, вроде, интеллигент, не так ли? — Заткнись. Отвечай на поставленный вопрос, — сказал приказным, грубым тоном Кристоф. — Какой именно? — Повторяю для тупых: что за непристойности на рабочем месте? Никола уже открыл рот, хотя что-то сказать, но ПАРНАС тут же добавил: — Я на счëт Якова. — А, так ты про это. Так бы сразу и сказал, — хохотнул альянс — А что в этом такого? У бедняжки Яблочка не может быть личной жизни? — Не называй его так, — грозным тоном произнëс мужчина. — Тебя это беспокоит? А должно ли? — Никола усмехнулся и продолжил – Или же в этом таится что-то неладное? А может ты... – парень сделал трагичную паузу – испытываешь к нему какие-то особенные чувства? — Замолчи! Мы обсуждаем совсем другое. — Тогда почему ты так взбесился? Ты ведь мог просто сидеть и не обращать внимание. — Тогда бы ты продолжал совращать его! — возмущëнно воскликнул ПАРНАС. — А тебя это вообще ебëт? Кристоф замолчал, не зная, что ответить. Он злился ещë больше от своей беспомощности. — Так и знал, — тихо ответил сам себе Никола — Только не думай, что я уступлю тебе его. — Сам-то не мечтай! — Хах, а что мечтать-то? Видел, как он засмущался, как только я начал ласково проводить руками по его шее? Если бы ты не помешал, то он сам бы прыгнул ко мне на шею и умолял меня провести с ним ночь. — Тебе корона на голову не давит? Никола оттолкнул от себя мужчину. Оба прожигали друг друга взглядом. Вдруг из комнаты вышел виновник торжества — Яков. Он немного потупился на месте, не решаясь смотреть в глаза ни одному из них. Потом медленно, растягивая шаги, подошëл к парням и посмотрел на них. — Вы закончили уже? Оба переглянулись и положительно кивнули. — Не волнуйся, Яблочко, — протянул взволновано Народный альянс. Похоже каждый остался при своëм мнении после разговора. — Кристоф, — окликнул его ЯБЛОКО – Пошли домой. Рабочий день окончен. Никола кинул ненавистный взгляд на светловолосого мужчину. ПАРНАС же в свою очередь только мог позлорадствовать у себя в мыслях. «А кто-то говорил, что Яков ему на шею прыгнет» — пронеслось в мыслях у Кристофа. — Да, сейчас, я только вещи захвачу. Яков угукнул и кивнул головой. — Поторопись. Всю дорогу домой друзья молчали. Это немного настораживало ПАРНАС. Он то и дело поглядывал в сторону Якова, разглядывал его; но ничего кроме горя в глазах не замечал. Некогда бывшие красивые, яркие глаза, стали безжизненными. В них так и читалось отчаяние. Кристоф замечал что-то подобное в любимом ещë до этого вопиющего случая на работе, но тот лишь отнекивался – похоже зря. Дойдя до дома кадета оба остановились, смотря друг на друга, не зная, что сказать. Как начать? — Слушай, — начал Кристоф — не хочешь зайти на чай? Я недавно себе новый купил. Прямиком из Азии. ЯБЛОКО воодушевлëнно поднял взгляд, будто только этого предложения и ждал от друга. Он сразу же активно, одобрительно помотал головой. — Тогда прошу, как говорится, к нашему шалашу. Парни зашли в богатый дом, украшенный золотом. На потолке висела изящная люстра с которой свисали прозрачные камешки. На полу же была уложена мраморная плита. По бокам стояли колонны из того же материала. Сам дом выглядел так, словно ПАРНАС устраивает тут балы для интелегенции. Партии много когда себе не отказывали в роскоши, вот и Кристоф не стал. Тем более очень уж он любил эстетику Российской империи: балы, маскарады, прелестная архитектура, поэзия тех времëн, пышные платья девушек и строгие, но не менее красивые, костюмы мужчин. Друзья прошли на кухню, которая не отличалась красотой от предыдущей комнаты, но из-за современной техники выглядела немного нелепо. Будто в девятнадцатом веке появились интернет и все способствующие нынешней жизни приборы. ПАРНАС сразу же поставил чайник и приступил к заварке самого напитка, даже не спрашивая о предпочтениях гостя, ибо отлично знал его вкусы. — Ты это... — заговорил внезапно ЯБЛОКО — Прости за сегодняшний случай. — За что ты извиняешься? Этот подлец должен просить прощение, но никак не ты. Яков замялся, сжался, будто маленький котëнок пред огромной собакой. Парнишка сейчас выглядел точь-в-точь, как в детстве, когда шкодил и приходил извиняться перед взрослыми в партии – КПРФ и ПАРНАС. — Понимаешь, он давно ходит за мной, а я пытаюсь игнорировать. Никола такой навязчивый, упëртый... Мне кажется, что он меня преследует, следит за мной. Я даже заснуть не могу, потому как думаю, что он смотрит на меня. Кристоф внимательно слушал того, про себя подмечая, что Народный альянс та ещë мразь. Когда Яков закончил повествование, мужчина подошëл и крепко обнял друга. ЯБЛОКО же медленно обвил руками шею ПАРНАС, прижимаясь к телу мужчины, ищя в этих действиях успокоения, умиротворения и поддержки. Яков, из-за своего малого роста — по крайней он точно был ниже ПАРНАС — упирался своими губами в ключицу кадета, чувствуя аромат мужского одеколона, который уже слился с запахом тела. Юноша нежно проводил рукой по затылку друга, растрëпывая его светлые кудри. Тонкие пальцы сочились сквозь локоны вновь и вновь, принося удовольствие Кристофу, который сейчас гладил ЯБЛОКО по спине. Яков немного отстранился от тела мужчины, смущëнно смотря ему в глаза. Этот стеснительный взгляд Кристофа так нужно было увидеть демократу. Щëки горели, будто на морозе. Младшая партия немного наклонился к ПАРНАС, закрывая глаза, притягивая к себе лицо мужчины. Кадет наоборот же раскрыл глаза и растерянно смотрел на парня, который слегка склонил голову вправо в предверии поцелуя. Кристоф положил длань на щëку любимого, чаля его к себе. Губы двоих нежно коснулись друг друга, начиная мять каждые чужие. Сначала поцелуй, со стороны Якова, был юношеский и неопытный, а потом, беря пример с ПАРНАС, лобызание становилось всë зрелей. Кристоф приложил язык к губам любимого, как бы спрашивая разрешения проникнуть в его рот. Демократ не долго думая открыл свои уста, что трактовалось разрешением. Поцелуй с этого момента стал страстней. Языки горячо касались друг друга. Это всë больше напоминало излюбленный Кристофом французский поцелуй с такими краткими, пылкими касаниями чужих языков. Парни отстранились друг от друга, тяжело дыша. - Крис, – позвал парень мужчину – Можно я останусь у тебя на ночь? Я боюсь этого придурка... - Конечно, оставайся. Чайник вскипел. Кристоф подошëл к нему и принялся разливать кипяток в кружки с заваркой. Нежный, лëгкий аромат улуна разнëсся по всей кухне, наполняя каждый сантиметр помещения собой. Гробовое молчание. ПАРНАС почувствовал себя не в своей тарелке. Нервно смотрел в кружку, поджимая губы, боясь заговорить. Лобызание было чем-то особенным, чем-то невероятным...Этот поцелуй словно самая эмоциональная, самая высокая нота в их оркестре. Ту, в которую музыканты вложили все свои чувства, переживания и страсть. — И, Крис, — остановился на мгновение демократ. ПАРНАС обернулся, смотря на парня — Я тебя люблю. С плеч свалилась целая гора. Теперь кадет мог вздохнуть спокойно, зная, что отныне ему не придëтся издалека глазеть на милого глазу Якова. Теперь, и вправду, он будет просыпаться от звонкого голоска ЯБЛОКО и засыпать с нежным поцелуем на устах. Сейчас точно стало ясно: их дуэт не может стать трио. И никогда не станет. — И я тебя. Очень сильно.