Давай встретим новый день вместе.

Достоевский любит его. Фёдор дышит им, ведь кислород не насыщает. Он буквально изменил его жизнь на «до» и «после». Больше никаких переработок с целью хоть как-то избавиться от скуки, дарующей чувство безысходности, скуки, что разъедает изнутри, от которой парень пытался избавиться с самого детства. Теперь всё по-другому. Теперь лишь он занимает все мысли, человек загадка, вот кто он! Узнавать его секреты, снимая слой за слоем эту глупую маску, медленно добираясь до этой прекрасной души. Но почему, почему же он этого не понимает, почему снова наровит наглотаться таблеток и залезть в петлю? Неужели совсем не замечает? Нет, определенно нет, он видит всех насквозь, он бы заметил. Неужели ему всё недостаточно? Одно слова и весь мир стоял бы у его ног, так что точно не это. Но почему же? Почему же тогда Дазай Осаму не даёт покоя любящему сердцу, хотя узнай Достоевский об этом не стало бы это концом их отношений, держащихся на чем-то столь эфемерном как тайны? Фёдор заходит в больницу, гнетущее место, может из-за воспоминаний, ведь он до сих пор помнит как его приводили сюда из-за анемии, а может из-за причины его прибытия. В любом случае больница с грязно жёлтыми стенами, ворчливым персоналом и бесконечными очередями, не то что место куда он хотел сходить на выходных. А особенно не то место в котором он хотел провести встречу с Дазаем. Тем не менее он спрашивает у медперсонала где находится Дазай Осаму и какая-то из медсестёр даже решает провести его. Он послушно следует за ней, поднимаясь по лестнице. —Это не моё дело, но мне кажется вам стоит лучше смотреть за своим братом. —Он не мой брат, он мой друг- Фёдор немного запнулся после предпоследнего слова, ему понадобилась секунда прежде чем окончательно решить что сказать. Все таки не известно как отреагируют люди на нетрадиционную пару. —А! Простите. В любом случае мы уже пришли. — девушка открывает дверь в палату и Фёдор видит комнату с шестью кроватями перегородками из белой ткани между ними. Медсестра подходит к третьей слева кровати и отодвигает шторку. —Здравствуйте Дазай, как ваши дела? К вам пришёл посетитель. —Доброго утра сестра Летнявская! Я неимоверно рад вас видеть. Дела хорошо, — весело говорит Осаму. Но он на миг меняет выражение лица, вскидывая брови вверх в удивлении, когда видит подошедшего Достоевского. Парень видит Дазая живого и с синяками на горле. Синяками выглядящими настолько страшно, что Фёдору самому становится больно, правда где-то в груди. В этот раз ему сново удалось избежать смерти, хотя сам Дазай бы выразился: «Я не избежал жизни», или как-то так. —Думаю я вас оставлю, — говорит Летнявская и уходит. —Вижу ты со всеми подружился. Но что это было? -Достоевский присаживается: Не говори что удивлён, я обязан был придти. Брюнет закатывает глаза. —Разве? Ты не думаешь что так будет только хуже? — Дазай опускает голову, не давая прочитать эмоцию, но по голосу это казалось грустью с ноткой обеспокоенности. —Ну может если ты перестанешь это делать станет легче? —М-м-м, — раздаётся недовольное мычание: не говори что это так просто- Дазай наиграно обижен, шатен всегда так делает когда хочет избежать неприятного разговора. —Что произошло в этот раз? — Фёдор шуриться когда говорит последние слова, он явно недоволен тем, что это продолжает происходить. —Я, — Осаму сглатывает: я повесился в парке, но меня спас мужчина, вышедший прогулятся с ребёнком, по-моему я нанёс ребёнку травму. Хех. Я ведь, просто не хотел мешать соседям в общаге, но почему-то всегда получается так, — в своих рассказах Дазай часто обращает внимание на незначительных деталях, но сложно сказать делает он это намерено или нет. —Понятно, -глубокий вздох: Честно я не понимаю тебя. Зачем? —А ты угадай! — на лице парня заиграла лёгкая улыбка. —Иногда мне кажется, что ты сам не понимаешь, — сказал Достоевский и ухмыльнулся. —Динь! Динь! Динь! Бинго. —Серьёзно?! — скривившись в удивление говорит брюнет, в такие моменты он похож на кота, своровавшего сливки и непонимающего за что это его ругают. Впрочем стоит один раз увидеть его в гневе, и ты сразу перестанешь сравнивать его с котом. Но это уже другая история. —Понимаешь это не то, чтобы идёт от меня. Как будто «паразит», живет в твоей голове с целью уничтожить тебя. Не то чтобы я снимаю с себя ответственность, но я определенно слишком слаб чтобы противостоять этому. —То есть этот «паразит» говорит тебе убить себя? —Да причём всегда, когда ты моешь посуду, когда ешь, когда пытаешься заснуть, где-то на фоне всегда эта мысль —Нет, я не понимаю, ты же можешь сопротивляться, верно? Ты не хочешь этого делать? Почему? —Это… Потому что я не достоин жить. —Бред! Мы оба знаем что жизнь даётся не так, ты не можешь быть достоин или не достоин жизни, поскольку ты уже живёшь, — Достоевский в своих рассуждениях почти переходит на крик —Наверно да? — отвечает Дазай тихими голосом, — но я просто слишком устал, нет ничего за что бы я мог зацепиться, а самое ужасное что это все последствие моих решений. —А как же я? — Достоевский тоже старается говорить тише. —Я люблю тебя, однако я не уверен что ты отвечаешь мне тем же. Возможно я не прав но… Прости наверно это просто мои проблемы с доверием. Брюнет в ответ целует ладони своего парня, шепча что он его безмерно любит. Но прада ли это никто из них не знает точно. У Достоевского не было отношений раньше, было как-то не до них, мог ли перепутать влюблённость и простой интерес к человеку с похожим мышлением? Ясно лишь одно, Фёдор не хочет чтобы Осаму умирал. —Почему ты не можешь довериться мне? -говорит Фёдор, даже если придётся соврать, Дазай нужен ему живым и точка. —Наверно это из-за того что моей матери- Дазай издаёт лёгкий смешок. —Ты можешь не углубляться если не хочешь, я не заставляю, — Дазай всегда избегал любых разговорах о родителях, поэтому легко предположить что их отношения как минимум не лучшие. —Нет, нет тебе можно сказать. Моя мать человек старой закалки, она вырастила меня одна так как отец умер когда я был ещё мал. Она работала не покладая рук после его смерти и в то же время воспитывала меня. В ответ на её усилия она хотела чтобы я стал идеальным сыном, но давила настолько сильно, что я не справлялся. А с тех пор как узнала что я гей стала максимально холодна, так как это не вписывалась в её картину будущего. —Мне очень жаль. Это не твоя вина, ты же знаешь? —Да, но как будто её слова всегда преследуют меня и… — Осаму сам не заметил как из глаз потекли слезы, нельзя задеть старую рану не причинив боли. Достаеский встал с кушетки и обнял своего партнера, при этом успокаивая его добрыми словами. —Ты можешь плакать сколько хочешь. Пожалуйста, Дазай, живи. Все твои проблемы мы решим вместе, а пока просто постарайся не загоняться. Я всегда буду рядом. Я никуда не уйду. Давай встретим новый день вместе. —С~паси~бо тебе- из-за слез, слова получились нечёткими, но это неважно ведь пока Фёдор обнимает его, ничего в этом мире неважно. Когда Дазай выплакал все слезы, разговор перешёл уже в новое русло. Они говорили о соседях по общаге, о новом дне и казалось что до этого ничего такого и не было.