Цикл Шарингана

      За окном разливался ранний, для такой осени, рассвет. Хиру с неохотой открывает глаза, и с удивлением понимает, что ее даже никто не будит. Лениво перевернув голову, она замечает Сараду, копающуюся в своих вещах.       Зевая до слез, Иши входит в ванную комнату, сбрызгивает лицо холодной, бодрящей водой, и изо всех сил борется с желанием лечь обратно. Пусть даже на пол.       — Ты там скоро?       Голос Сарады вынуждает прийти в себя. Пошатываясь, Иши выходит из ванной, и спиной закрывает дверь, наваливаясь на ту.       — А нам нужно уже уходить? Нельзя еще немного поспать?       Сарада вскидывает брови, глядя на подругу, вздыхает, и мотает головой.       — Мы упустили очень много времени, остановившись здесь вчера. Так что нужно выдвигаться уже сейчас. Нельзя заставлять ждать заказчика. — Но я ведь не ниндзя! Я не на задании…       Учиха молчит, и даже перестает разбираться в вещах. Затем, откладывает свою походную сумку, и несколько раз шлепает по кровати рядом, приглашая Хиру присесть. Та слушается, и быстро оказывается рядом.       — Ты так и не ответила: понравилось тебе в новой школе?       Хиру не умела выносить этот серьезный взгляд Сарады. Она всегда чувствовала себя, словно на допросе, словно в чем-то провинилась, и сейчас придется выдумывать оправдания. Хиру не понимала, как правильно ответить. Кажется, нет такого ответа, что удовлетворил бы подругу.       — Если честно… очень понравилось. — Вот как… Что именно? — Я не думаю, что тебе будет интересно, - замахала руками Хиру.       Они обе, по непонятным причинам, чувствовали себя виноватыми.       — Мне очень интересно, правда.       Сарада не врала. Она искренне старалась понять подругу, как умела выслушивала и поддерживала её, но такой агрессивный протест тому, чтобы быть ниндзя, понять не могла. Хотя была готова.       Хиру Молчала.       Сарада была не из терпеливых, однако, сейчас откуда-то находила в себе силы не напирать. Она продолжила: — Я знаю, что вы, с Господином Хокаге, разговаривали о том, почему ты противишься судьбе ниндзя… Но почему ты не рассказываешь мне причину? Ты дала ответ Хокаге, но не мне…       Хиру сжалась. Сарада выглядела расстроенной, а такое случалось редко. Неужели ей всё это действительно настолько важно?       — Я не хотела разочаровывать тебя, ведь ты, почему-то, так стараешься, пытаешься сделать из меня ниндзя, а я... нарочно тебя не слушаюсь... — Нарочно? — Д-да… - Хиру отводит взгляд, не желая встречаться глазами с Сарадой. — Понимаешь, я никогда не хотела быть ниндзя. Ну, думаю, ты заметила, - Хиру усмехается, но быстро ловит серьезный тон. — Ты ведь знаешь, что мои родители были рядовыми шиноби? Как и все, они служили на благо деревни, и ничем не выделялись...       Сарада кивнула.       — Я их совсем не помню. Однажды, Господин Хокаге подошел ко мне, когда я стояла у мемориального камня, где, среди многих, были имена и моих родителей. Уже не помню, из-за чего я плакала — было это очень давно, но я запомнила то, что он сказал мне: «Не проливай слезы, твои родители были храбрыми и сильными ниндзя, они отдали жизни, спасая товарищей, и защитили деревню. Тебе стоит гордиться ими» — или что-то типа того… Конечно, я горжусь ими, как любой ребенок гордится своими родителями, но…       К глазам предательски подступали слезы, а говорить становилось тяжелее. Плечи начали подрагивать.       — … я не могу перестать думать о том, что если бы они остались живы, если бы были рядом со мной сейчас, то... разве это не было бы правильнее? То есть, я не была бы одинока, возможно, у меня были бы даже братики или сестрёнки. Если бы они только не пошли на ту миссию… Если бы не были ниндзя… Если бы вся их жизнь не состояла из риска и сражений… То они были бы сейчас со мной!       Слезы текли сами по себе: Хиру наспех их вытирает, и закрывается ладонями.       — Я даже не помню их голоса. Я не помню, как они смеются. Не помню даже, было ли у меня ласковое прозвище? Я могу только гордиться, гордиться, и гордиться ими! А я хочу обнять! Поцеловать хочу! Хочу ругаться с ними и мириться… Я с ними быть хочу...       Хиру всхлипывает, а в конце почти шепчет, сбитое дыхание пытаясь выровнять. Она старается взять себя в руки, и, вытирая слезы, делает глубокие вдох и выдох.       — Я не хочу быть сильной и отважной, Сарада… Я не готова отдать свою жизнь за деревню, и не хочу заставлять проливать по мне слезы… Мне хочется жить спокойной жизнью, и умереть от старости. Хочу увидеть весь мир, а не жить войной, и быть хозяйкой своей судьбы. А в своей жизни, я хочу оставить после себя немного больше, чем имя на камне, которое затеряется среди десятков других.       Всё это время Иши не находила сил посмотреть на Сараду. Но, переведя дух, и выговорившись, девочка почувствовала себя очень легко. Утерев слезы, она улыбнулась, и взглянула на подругу, по лицу которой текли тропинки слез.       — С-Сарада? Ты плачешь?! Прости меня, я не хотела тебя расстраивать! - Иши кричит, и тянется рукой, пытаясь вытереть её слезы, но Сарада тут же отталкивает её, недовольно пыхтя. Рукавом небрежно смахивает слезы, и отворачивается, прижимая очки к переносице.       — Вот еще…       Хиру еще мельтешит рядом, жалобно стонет, машет руками, но Учиха уже не обращает внимания — мысленно, она уже не здесь. Сарада не знала истиной причины поведению Хиру. А она оказалась такой банальной. Учиха всё это время считала, что Хиру просто ленится, и из вредности пропускает занятия в академии. Она была уверена, что правильный выход — это приложить еще больше усилий и напора, и тогда подруга заинтересуется, непременно начнет делать успехи. Потому и придумывала необычные занятия, потому и тренировала ее сама.       Сарада, по рассказам мамы, отлично знает, что такое быть шиноби. Не секрет, что для каждого ребенка в деревне первый пример настоящего ниндзя — родители. Самое большое отличие состояло в том, что для Сарады — это герои, прошедшие войну и подарившие мир. А для Хиру? Это просто... трупы.       — Иши, прости меня, - Сарада прижимает к себе подругу, и кладет свою голову ей на плечо. — На этот раз я правда услышала тебя...       Оторванная рука отца напоминала кое о чем важном. Многие дети Конохи живут беззаботно, и родители, всячески опекая их, боятся даже рассказывать о былом времени. Но не Саске. С детства он учил Сараду, по его мнению, самому важному: мир — шаткий, ненадежный промежуток времени, где стоит весам баланса пошатнуться, как жизнь перестает быть прежней. Никогда нельзя ослаблять бдительность и расслабляться. В мире, где всё определяет сила, нет места слабости и нерешительности. Вспоминая об этом, Сарада распахивает глаза, и дополняет: "Нет места таким, как Хиру. Она не шиноби. Она просто Иши Хиру."       Теперь Сарада отталкивает подругу, заставляя ту в непонимании хлопать глазами; жмурит глаза, и хватается руками за голову. Плохая, очень плохая затея брать Хиру с собой на задание. Теперь это казалось таким очевидным! Ей стоит оставить подругу в покое — ведь если Хиру действительно счастлива жить новой жизнью, то кто Сарада такая, чтобы мешать? Но…

Придётся всегда быть рядом, чтобы защитить её…

***

      — Так, - Сарада вскакивает с кровати, и одним движением набрасывает сумку на плечо. — Выдвигаемся. Я верну тебя в деревню, и отправлюсь на задание одна. — Что-о?! - Хиру вскакивает следом, и оказывается перед лицом Сарады. — Ты что, обиделась на меня? — Нет, Хиру, просто так будет лучше. А потом ты наймешь меня официально, и я сопровожу тебя, куда скажешь. Да и пропускать школу, которая тебе так понравилась, я не позволю.       Сарада не обращает внимание на недовольные возгласы сбоку, когда закрывает дверь на ключ. Лишь сейчас она задумалась: кто выключил свет, пока девочки спали? Может, сама Хиру вставала ночью, и погасила его? Ведь Сарада совершенно точно помнит — заснули они с зажженной лампой.       Девочки шумно спускаются с лестницы: Хиру не оставляет Сараду в покое, и продолжает напрашиваться в спутники. Учиха хладнокровно отказывает, не оставляя Иши Хиру и шанса.       Хиру терпеть не могла эту сторону Сарады. Упертая, как стадо баранов, Учиха бла неприклонна даже в самых простецких вещах. Она стояла на своем, без одобрения чужого мнения, начиная от выбора одежды, заканчивая теми решениями, что вообще её не касаются! Большую часть жизни, Хиру просто плывет по течению, направление которого создает Сарада — и во многом, её это устраивало. Помимо всего того, что было связано с делом шиноби. Здесь, по скромному, ни на что не претендующему мнению Иши, Сарада перегибает палку.       От первого этажа их отделяла пара ступеней, но подруги одновременно замерли, не доходя до него.       Залитый бурым пол еще блестел — свежая кровь густела на нем, медленно пропитывая деревянные доски. Шкаф с чайным сервизом был опрокинут, от красивых чашек остались жалкие осколки. Светильник доживал последние секунды: вдруг, лампа лопнула, искрами осыпаясь на бездыханное тело хозяйки отеля. Обезображенная, она лежала посередине гостиной, а глаза ее — мутные, впалые, смотрели точно в глаза Хиру и Сарады. Полу-открытый рот иссох, её труп был скрючен в неестественной позе, а руки были вывернуты вывернуты. Страшно представить, что же пережила несчастная женщина за прошедшую ночь.       Иши со шлепком закрыла рот, глухо закричала в руку, и зажмурила глаза, падая на ступени. Из глаз тут же потекли слезы, а сердце бешено заколотилось. К горлу подступила тошнота. Сарада же была неподвижна, но рот раскрылся в немом крике. Она схватилась за перила, медленно осела на ступени рядом с Хиру, не отводя глаз от трупа. Губы трясутся, а руки не слушаются, зрачки подрагивают, дезориентируя в пространстве, не позволяя сконцентрироваться.

Они впервые увидели смерть.

      Сарада первая приходит в себя. Быстро встает на ноги, под локоть хватает Хиру, и рывком бежит на второй этаж, запираясь в комнате. Иши сидит на полу, всхлипывает, что-то произносит, но Учиха не может разобрать — да и не старается. Сама мечется по комнате, осторожно выглядывает в окна, и, в чем-то убеждаясь, медленно отходит, на корточки приседая рядом с трясущейся Иши. Тихо шикает, палец приставляя к губам, отчего Иши только сильнее жмется к двери, хватается за голову, и начинает рыдать, сжимая волосы на голове.       Учиха опасливо оборачивается, когда окно скрипит, а затем, когда Хиру слишком шумит, прижимает ее к себе, лицом утыкая в грудь. Взгляд судорожно бегает по комнате, и они забиваются в угол.       — Хиру, сиди здесь, и ни звука, ты меня поняла? - Сарада отпрянула, и серьезно посмотрела в глаза. — А ты… куда? - сквозь заплаканные глаза Хиру с трудом различала силуэт подруги. Встрепенувшись, вдруг, схватилась за рукав Сарады, притягивая к себе: — Нет! Никуда не отпущу! — Да тише ты! - снова шипит Сарада, рукой затыкая Иши рот.       Ей с трудом удается высвободиться из чужой хватки, и как только это получается, Учиха подходит к двери, поворачивая замок.       Иши лишь сильнее плачет: дыхание сбилось, сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Виски словно сжимают в тисках, а в ушах стоит тошнотворный звон. Она быстро подползает к Сараде, хватаясь за первое, что попадается под руку: за низ кофты.       — Не уходи! Ты же видела, ты все видела! Зачем ты туда идешь? Давай тут посидим, или убежим, давай, Сарада? - слезы текли не переставая, и Иши задыхалась.       Речь давалась с трудом, а тело двигалось само. Страшнее было остаться без Сарады — в полном одиночестве, в доме, где кого-то убили. В доме, где всё еще могли быть убийцы.       Сарада раздраженно хватает Иши за плечи, трясет ее, и заглядывает прямо в глаза: — Угомонись, Хиру! Если люди, что сделали это, еще в отеле, то нам будет плохо в любом случае. А если они оставили что-то после себя, то я найду это, и мы сможем отследить убийц, понимаешь?       Зрачки сужаются с каждым словом подруги. Хиру не хотела даже слышать об этом.       — Отследить? Ты в своем уме?! Нужно убегать отсюда, эти кто-то настоящие убийцы! Они и нас убьют, если мы не уйдем! — Прекрати кричать! - Сарада даёт пощечину. — Эти люди убили хозяйку отеля, Хиру. Ты ведь знала ее. Как можно уйти, и не попытаться вычислить причастных?! То, что мы с тобой еще живы, уже говорит о том, что эта женщина спасла нас, не выдала, иначе мы бы были лишними свидетелями. О каком побеге может идти речь?! Мы ей жизнью свей обязаны!       Хиру молчала. На удивление, пощечина сработала достаточно эффективно, чтобы мысли собрались в кучу. Она выслушала Сараду, и склонила голову. — Я тоже пойду с тобой. — Нет, ты остаешься здесь. Молча.       Учиха скрывается за дверью, оставляя Иши одну.       Все чувства вдруг обострились, девочка начала прислушиваться к звукам за окном и в соседних комнатах, но даже успокоившееся сердцебиение умудрялось перекрыть остальные звуки.       Остается только ждать Сараду, и не издавать ни звука.

***

      Всего были выявлены четыре генина и один чунин до тринадцати лет, не вернувшиеся с заданий за последнее время. Из них — двое были на заданиях в соседней стране, и срок выполнения миссии еще истекал не скоро. Один изрядно задерживался — это генин, отправившийся в страну воды, сопроводить циркового актера на гастролях. И последняя — Сарада, с поручением получить ответ от страны Земли и доставить документы о заключении союза между двумя скрытыми деревнями ниндзя.       Первый в очереди на проверку стоял Иноджин Яманака — тот, что ушел на задание по сопровождению. Во вторую очередь проверяли генинов, что отправились в соседнюю страну — страну горячих источников. Обратная связь была получена лишь от одного из них.       В страну воды был направлен чунин, а в страну горячих источников — два генина. Поиски зацепок, от кого могло прийти письмо, продолжались. Второе письмо получено не было…

***

      Хиру не была уверена, сколько времени прошло с тех пор, как Сарада вышла из комнаты. Иши была полностью сконцентрирована на слухе. Это всегда была ее сильная сторона — по шагам она могла определить, была ли зла Сарада, или отличить ее от других людей. Иши никогда не задумывалась об этом, но сейчас благодарила свой талант.       Она слышала, как Сарада сначала спускалась по ступеням, как ее рука шоркнула по перилам, как она перепрыгивала с дивана на стол, и как двигала мебель. А затем, долгая концентрация позволила расслышать даже упавший на пол лист бумаги.       Но… уже очень долгое время не было слышно ничего. Пожалуй, Иши никогда бы не подумала, что это — намного хуже.       В полной тишине она просидела долго. Даже не шевелилась, и контролировала дыхание, чтобы не спутать его с посторонним звуком. Вдруг, в соседней комнате что-то разбивается, и Иши громко вскрикивает, тут же зажимая рот рукой. Сердце снова колотилось, как бешеное, а дыхание сбилось.       «Когда же вернется Сарада?!»       Она просидела так еще пятнадцать минут. В соседней комнате явно что-то творилось — монотонные удары в стену заставляли вжиматься в противоположный угол комнаты, а шорохи сводили с ума.       "Тук-тук-тук"       «Там точно кто-то есть» — проносится в голове, и Иши, сама не понимая, что творит, на коленях подползает к двери. Руки не слушаются, трясутся, да так сильно, что координировать их движения становится практически невозможно. Но Хиру удается ухватиться за ручку и дернуть за нее — пустой, темный коридор вызвал только табун мурашек. Выходить совсем не хотелось. Но Иши вышла.       Она оглянулась в сторону лестницы — Сарады было не слышно. Создалось впечатление, что ее и вовсе больше нет в отеле. Прогнав эти мысли прочь, Иши подошла к двери соседней комнаты и пару раз осторожно дернула за нее — не без заедания, но дверь со скрипом отворилась — и Иши через щель заметила открытое окно. На полу лежала разбитая ваза, а осенний, настойчивый ветер игрался со створкой, и та ударялась об стену.       "Тук-тук-тук"       — Всего лишь ветер… - Иши выдыхает. — Зачем ты вышла из команты?       Иши подскакивает, когда слышит голос Сарады сзади. Врезается в приоткрытую дверь и падает, оказываясь внутри. Сама комната не было похожа на спальную, а, скорее, на кабинет. В углу стоял скромный письменный стол, а рядом — разбросаны бумаги. Несколько стеллажей со свертками, свитками и папками были опрокинуты, но даже так на них оставался толстый слой пыли. Вдоль стены стояли шкафы с книгами.       Сарада проходит мимо лежащей на полу Иши, и осматривает кабинет. Хиру удивляется спокойствию Сарады. Поднимается, потирает ушибленные колени, и присоединяется к подруге.       — Здесь были недавно. Одного не пойму — почему мы ничего не слышали?       Сарада задает справедливый вопрос, и Иши напрягается.       — Сарада, сейчас ведь ты с первого этажа слышала, как я открыла дверь? — Да. — Внизу такой погром, и здесь тоже… Как бы мы крепко ни спали, такое пропустить мимо ушей невозможно…       Сарада не может не согласиться. Всё выглядит очень странно — если только убийцы не воспользовались техниками приглушения звука, но даже так…       Сарада сделала несколько кругов по кабинету, рассматривая документы. Что-то свернула и положила себе в карман, а на вопросы Иши предпочла не отвечать.       — Я сделала все, что можно было. Уходим. Теперь я точно провожу тебя в деревню, и передам о случившемся Хокаге, - Сарада берет Хиру за руку. — Не бойся, обещаю, ты вернешься в деревню в целости и сохранности. Клянусь.