Исповедь Наркомана

      В тлетворной тишине лежало безжизненное тело, порождающее вонь и отвращение. Но вдруг, средь поникших в грибке стен, эхом раздался еле слышный стук. Он озарил гибельную мглу. Стук становился всё чаще и громче. Юный Андрей подтягиваясь на дрожащей от движений кровати медленно, словно зомби, вставал с злосчастного матраса. — Хуёвый хуй, хуйня ваш хуй, — первые слова наполнили маленькую комнатушку. — Я на хую вертел этот стук, откуда он, я хуй? — еле соображая спросил мужчина у неизведанной тишины.       Встав на скрипучий от ветхих веков пол, мужчина взял карточку и собрал в мнимую дорожку близлежащий белый порошок. Подсунув трубочку в свой нос он одним быстрым вдохом употребил неизвестное вещество. — Ну и хуёвая хуйня, — нецензурно выругался Андрей.       Мужчина подошёл, к пожелтевшему от сигаретного дыма окну. Взяв недавно скрученную сигару, он поднёс к ней готовую к выплеску огня зажигалку. Струя пламени вырвалась из оков пластиковой оболочки и обволокла странные на вид листья сигары. Плотный дым завлёк комнату в бессветную темень. Андрей понял, что стоит открыть окно. Он лёгким движением положил горящую сигарету на пластиковый подоконник и, напрягая руки открыл скрипящие окно. Смотря в туманистую даль он даже не мог разглядеть горизонт. В эту чем-то прекрасную погоду у Андрея открылась «философское око» — Не скверен ли хуй, если он большой? — непонятные на первый взгляд слова таили высокородную мысль. — Не правда! — ответил Андрей сам себе. — Не каждый хуй велик, но велик тот, кто не хуй, а хер! — величественным тоном произнёс мужчина на всю квартиру, — Если складывать квинтэссенцию удачного деторождения могильных абортышей, то даже со скудным складом ума можно узнать, что в среднем солнце это не луна и даже не мама! Солнце это...Это что-то большое и квадратообразное, как треугольник! И даже круг не переиграет по количеству углов твою жирную корову! Понял камасутрик ебанный! — разозлившись на неведомого слушателя, произнёс Андрей. — И я ещё не закончил и, даже не начал! Мои многообразные мысли словно отпечаток вагины страуса! Так же быстры и так же вкусны и даже креветки не защебечут под величием данного искусства. Я художник! И даже «Инштейхен» не станет курицей, как я стал параллелепипедом, и даже Ахмед...Архимед не будет таким, каким я был в свои старые года рождения. — А ведь мы все рождены, а те кто не рождены...Им суждено родиться. И нет, не подумайте я не Кирилл, и даже не петух, а просто чернокожий европеец с огромным хуем. Ведь хуй не проблема, а как дополнение, обновление человека. Можно ли засунуть вагину в бутылку? Нет! А хуй можно! И вот вам ебанные самки, я самец, писец, овец, торчец, омлетц! Так что я лучше вас, круче, многоугольнее! Я Круг! — Андрей закончил гениальную мысль и принялся думать о другом.       Упав камнем на пол, он расстегнул ржавую ширинку и вывалив своё «достоинство» принялся дрочить. — Ах..Я ебал каракатицу, как же они хуёво выглядят. Если бы не каракатицы, в мире бы не было шлюх и прочих политиков! А как же Байден? Вот старый черт, я бы ему вдул. Взял бы огромное дерево и начал бы потихоньку, чтобы не повредить сморщенную кожу, вводить каштаны. — Ох, куда же меня понесло, прям как наших в 90-ые. Вот тогда Василич сделал. Взял монтировку, и словно ниндзя из Нигерии принялся швырять бутылки в луну. Вон мы тогда луне дали! Чтоб не пиздела, а то нам сериал просполерила, и мы не могли его нормально посмотреть. Ох жаль Василича, если бы он не перешёл на ЗОЖ возможно бы и выжил. А так я его пырнул пару раз, чтоб лишние кишки выпали. А так я добрый, только чуть чуть бургеры люблю.       Белая жидкость залила потрёпанные временем штаны, и от обилия приятных чувств уже не юный Андрей скончался.