Мистер Чон

Выставка превзошла все ожидания Оливии. Это был не скучный поход в музей, а камерное мероприятие в старинном особняке, где среди инсталляций можно было найти укромные уголки. Чонгук оказался великолепным собеседником: он знал историю каждого экспоната, но рассказывал так живо и остроумно, что Оливия смеялась до боли в животе. Они пили шампанское, обсуждали абсурдность некоторых арт-объектов и делились воспоминаниями о детстве. Оказалось, что отец Оливии, известный адвокат, пару раз пересекался с отцом Чона по работе, хотя сам Чонгук предпочитал держаться подальше от семейного бизнеса. Ближе к полуночи, уставшие и счастливые, они вышли на балкон особняка. Лондон утопал в огнях, холодный воздух приятно бодрил. Чонгук снял свой пиджак и накинул его на плечи Оливии. — Замерзнешь, — сказал он, становясь рядом у перил. — Спасибо, — ответила она, кутаясь в теплую ткань, которая хранила его запах. — Это был лучший вечер в моей жизни. Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из мрамора. — Знаешь, я солгал тогда, — вдруг сказал он. — О чём? — удивилась Оливия. — Про сестру. Та девушка, которую ты видела... да, это моя кузина. Но я соврал про поцелуй в щёку. Я позволил ей это сделать специально, чтобы посмотреть на твою реакцию через окно. Хотел увидеть, ревнуешь ли ты. Оливия ахнула, краска залила её щеки. — Так ты всё видел?! — Конечно, видел, — он мягко улыбнулся. — Я ждал этого момента. Твоей слежки. Мне нравилось дразнить тебя. Заставлять краснеть. — Ах ты! — она шутливо толкнула его в плечо, но он перехватил её руку. Смех затих. Воздух между ними наэлектризовался. Чонгук нежно провёл большим пальцем по её запястью. — Лив, я должен кое-что сказать. Правило номер один в университете гласит: никаких отношений со студентами. Особенно с теми, кто учится у тебя. Это может стоить мне карьеры. Но я готов рискнуть всем ради одной студентки. Потому что я схожу с ума, думая о тебе. У Оливии перехватило дыхание. Все сомнения, страхи и игры растворились в этом признании. — Я тоже, — прошептала она. — Я влюбилась в тебя в тот самый первый день, когда ты вышел к окну в одних трусах. Он тихо засмеялся, притягивая её к себе. — Значит, судьба. Я полюбил тебя, когда увидел твой возмущенный взгляд из-за шторы. Их губы встретились. Поцелуй был нежным, осторожным, полным обещаний. Мир вокруг перестал существовать. Были только они двое, ночной Лондон и тепло его рук.