Наш последний день

Минхо обречённо вздыхает, пряча заряженный телефон в кармане кофты, и смотрит на часы. Через пять минут уже можно выходить. Минхо переводит пустой взгляд на зеркало, рассматривая себя: в коричневых омутах, на самой глубине, видна вселенская боль, отчаяние, страх перед предстоящей встречей и её последствиями. Влага медленно подступает к глазам, но Минхо смаргивает её, не давая ей пойти по щекам. Ещё рано плакать, он позволит себе это позже. Минхо проходится по себе оценивающим взглядом. Выглядит он не очень: лицо бледное, на голове – бардак. «Птичье гнездо», – горько усмехнувшись, констатирует Ли. Он пытается руками хотя бы немного уложить непослушные пряди, привести их в цивильный вид, но быстро сдаётся. Минхо в целом не старался над своим внешним видом – просто схватил первое, что ему попалось под руку. Так что идею привести хотя бы причёску в порядок Ли быстро отбрасывает, ссылаясь на то, что это не так важно. Он идёт не на показ мод. Минхо переводит дыхание, глубоко вздыхая. Он не сможет избежать этого, у него не получится. Оттягивать ещё больше тоже нет смысла. Сегодня всё должно решиться, и Минхо будет последним подонком, если позвонит ему и всё отменит. Хотя у Минхо и на звонок нет сил, храбрости. Даже смску написать не выйдет из-за дрожащих пальцев. Минхо уже ненавидит этот день всем сердцем. В мыслях делает пометку купить алкоголь по дороге домой и напиться до тумана в глазах, чтобы забыться хотя бы на пару часов. Ли пока не представляет, как всё пройдёт и что будет дальше. Минхо боится думать, что будет с его жизнью, что будет с ним, с человеком, которым Минхо так долго дышал. Ли закрепляет на запястье умные часы, затуживая ремешок, чтобы те не упали. Он не особо ими пользуется, у него есть телефон, чтобы узнавать время, но всё равно носит их. Потому что это подарок, подарок от любви всей его никчёмной жизни. Минхо помнит, как однажды часы случайно свалились с его руки. Он сразу их поднял и стал внимательно осматривать на наличие повреждений, а его возлюбленный смеялся и заявлял, какой же Минхо растяпа. Он даже не обиделся, что его подарок упал, наоборот, он помог надеть их на руку Минхо и потуже закрепить, шепча так заботливо: – Застёгивай их на пятую дырочку и больше не теряй, – последовал быстрый поцелуй в нос, в левое крыло, где у Минхо была маленькая причудливая родинка. От таких воспоминаний губы Ли трогает улыбка, полная грусти, тоски. Сердце неприятно сжимается и колит. Минхо предчувствует, как оно будет болеть и кровоточить сегодняшней ночью и ближайшие несколько дней, но абсолютно без понятия, как его спасать. Лекарство от любовных мук, увы, ещё не изобрели. – А жаль, я бы отдал за него все свои деньги, – в пустоту, сам себе говорит Минхо, поправляя джинсовую синюю рубашку и серую оверсайз кофту. Минхо бросает последний взгляд на своё отражение и уходит в коридор. Берёт с тумбочки ключи, впихивает ноги в белые кроссовки и, схватившись за ручку двери, вновь громко и тяжело вздыхает, боясь сделать этот шаг за порог собственного дома. Подсознание так заманчиво предлагает отложить этот момент, перенести их свидание, спрятаться ото всех дома, но Минхо знает, что нельзя, он не может так поступить. Минхо набирает в лёгкие побольше кислорода и дёргает дверную ручку, выходя в подъезд. Ноги ватные, тело дрожит, сердце стучит, как бешеное. Минхо надевает на лицо маску, полную невозмутимости, будто внутри него совсем ничего не рвётся на куски. Он уверенно шагает на едва способных ровно стоять ногах в сторону, где договорился встретиться с ним. В горле образовался неприятный ком, ладошки предательски потеют. На улице тепло, июльское солнце светит довольно ярко. Сейчас полдень, самый разгар для гулянок в летние деньки. Минхо встречает по пути несколько детишек, мамочек с колясками, подростков, пожилых пар. Почти все они счастливо улыбаются, беззаботно болтают и смеются, пока у Минхо на душе кошки скребут. Ему завидно, что все вокруг могут просто наслаждаться своей жизнью, сегодняшним днём, проводить время с тем, кого они любят. А Минхо так не может. Его сердце разбивается с каждым шагом, а желание сбежать растёт в геометрической прогрессии. Есть люди, что совсем не думают о завтрашнем дне и которые уверены, что у них всё будет прекрасно. Но вот Минхо даже предполагать не смеет, когда наступит его прекрасное завтра. И возможно ли оно у Ли вообще без него. Минхо останавливается у входа в парк, смотрит в телефон на время и понимает, что пришёл чуть раньше, чем они договорились. Минхо прячет руки в карманах кофты и покачивается на носках. Его жизнь сегодня содрогнётся, лишится самого важного. Минхо не готов к таким переменам, сколько бы себя ни настраивал на них. Но, увы, пути назад у него нет, и изменить что-то не выйдет. Они сами порушили всё, чем дорожили и возродить это уже не получится. Все такие попытки будут слишком болезненными для них обоих, истязая и так раненные души лишь больше. Минхо поднимает голову вверх, подставляя лицо солнцу и прикрывая глаза. Пальцы в кармане сжимают телефон и ключи. Мысли полны их совместными и счастливыми моментами, которые проигрываются, как киноплёнка, и от которых Минхо улыбался так глупо-глупо, но так влюблённо. Минхо вспоминает все их переписки, в которых были самые искренние признания и куча смайликов в виде сердечек. Минхо помнит сколько нелепых подкатов они наговорили друг другу, от которых пульс несчастно скакал, а подушка так любезно заглушала вопли от переизбытка чувств. Минхо так долго жил всем этим, что боится представить, как ему теперь придётся жить без всего этого. – Хо-я! – раздаётся где-то совсем рядом. Минхо опускает голову и открывает глаза, сразу замечая его, что бежит к нему на всех парах, маша ладонью и улыбаясь ярче всех звёзд на небе. Минхо выдавливает улыбку в ответ, обещая себе с этого момента не думать о плохом, об их скором прощании. Он заворожённо рассматривает своего парня, окружённого лучами солнца, что приближается всё быстрее. Он невероятно красивый, настолько, что Минхо забывает все слова, которые знал. Его парень всегда был прекрасным, приковывал к себе множество взглядов, но сегодня он кажется Минхо симпатичнее в сто раз больше, чем обычно. Словно это их первое свидание, а не последнее. Минхо раскрывает свои руки, широко расставляя их в стороны и ожидая, когда в его объятья упадёт самый главный человек в его судьбе. Тот, кто совсем скоро из неё уйдёт. – Я так скучал, Хо-я, – родное тело влетает в Минхо; руки, как лианы, обвивают его талию, вжимаясь. – Я тоже очень скучал, Джини, – Минхо обнимает парня за спину, теснее прижимая, желая слиться с ним воедино. Ли хочет сохранить каждый момент с Хёнджином в своей памяти, хочет запомнить абсолютно всё. Эти крепкие объятья – возможно, последние у них – Минхо желает навсегда запечатлеть в своей голове. – Ты такой у меня красивый, – он наконец отрывает от себя младшего, гладит рукой по щеке, заправляя прядь светлых волос за ухо. – Готов? – слишком тяжёлый вопрос, слишком болезненный для обоих. – Да, – Хёнджин отлично понимает, о чём его спрашивают, но продолжает улыбаться и кивает. Минхо знает, сколько боли и страдания скрывает эта улыбка, но ничего поделать не может. Ведь его эмоции и чувства абсолютно такие же. – Идём в наш парк? – Минхо переплетает с парнем пальцы, крепко держа его ладонь. Как бы он хотел никогда не отпускать её. – Идём, Хо-я. Я так хочу сладкую вату! И мороженое! – с детским предвкушением от прогулки в глазах Хёнджин делится своими хотелками, шагая с Минхо по аллее. – Хорошо, Джини, – смеётся Минхо. Такая милая и ребячливая сторона Хвана ему всегда нравилась. Хёнджин был непосредственным и искренним, а Минхо был на это очень падок. – Я куплю тебе всё, что ты захочешь. – Супер! Надеюсь, ты взял много денег, так как я планирую опустошить твой кошелёк, – заговорчески говорит Хёнджин, делая голос, как у злодея из фильмов. Он ещё и хихикает так коварно, словно задумал очередное злодеяние. Сердце Минхо трепещет, а с губ слетает тихий смех. Первая их остановка – сахарная вата. Хёнджин до одури обожает всё сладкое, Минхо до одури обожает Хёнджина. Он, не задумываясь, берёт ему сладость на палочке, с сердечками в глазах наблюдает за неподдельной радостью младшего и за тем, с каким упоением тот ест. Минхо готов скупить все аппараты этой ваты и привезти их Хёнджину домой, лишь бы Хван не переставал так улыбаться. Лишь бы из его глаз никогда не шли слёзы, а истошные крики боли не слетали с его пухлых губ. Хёнджин, шагая чересчур довольно и оживлённо, поедает свою вату, марая в ней руки и рот. Минхо умиляется этому, радуясь, что прихватил с собой чистый платок. Хёнджин, аппетитно жуя, о чём-то увлечённо болтает, вещая Минхо всё, что Хвану на ум приходит. И Минхо влюблён в эту болтовню, в голос Хёнджина. Он готов записать это на диктофон и слушать сутками вместо любой музыки. Пустая палочка летит в урну, Хёнджин потерянно смотрит на свои липкие руки и поднимает жалобные глаза на Минхо – немая просьба помочь. Минхо по-доброму цокает и достаёт припасённый платок, заботливо вытирая чужие ладони. Хёнджин сразу же оживляется, вновь возвращая на лицо улыбку. Минхо в шутку причитает, какой Хван чушка, потому что не умеет аккуратно есть, но продолжает очищать руки парня. – Вроде нормально, – заключает Минхо, выпрямляясь. – Пойдём, воды куплю, промоем ещё. – Спасибо, Хо-я! – Хёнджин так целомудренно чмокает старшего в щёку и хлопает глазками. У Минхо сжимается сердце, он старается не подавать виду, что растерян, и берёт Хёнджина под локоть и ведёт к палатке, где, кажется, продают бутылки с водой. – У тебя губы липкие, – ворчит Минхо. – Ну может и их вытрешь? – Хёнджин продолжает вести себя невинно и безмятежно. Минхо гложут сомнения, но он старается отогнать их от себя. – Хорошо, сейчас, подожди, – Минхо улыбается Хвану и отходит к девушке-продавщице, беря бутылку обычной негазированной воды. Он быстро расплачивается и возвращается к младшему. – Подставляй свои лапки. – Океюшки, – Хёнджин подаёт Минхо ладони тыльной стороной вниз. Ли льёт немного воды на руки Хвана, пока тот моет их и окончательно освобождает кожу от остатков сахара. – Готово, твои лапки чистые, – заключает Минхо, довольствуясь проделанной работой. – А губы? – Хёнджин тычет в них пальцем. – Для них вода не нужна, – Минхо по-кошачьи хитро щурит глаза, закрывая бутылку крышкой. Он обхватывает свободной рукой щёку младшего и приближает к себе, сразу соединяя их губы. Целует дразняще, сладко, языком убирая липкость со рта Хёнджина. Хван блаженно прикрывает глаза и подаётся вперёд, иногда отвечая на поцелуй, но в основном просто отдаваясь ему, позволяя Минхо делать всё, что тому вздумается. Сердца трепетно бьются в унисон, затягивая ненадолго свои раны. Их совсем не смущает вот так целоваться в центре парка на глазах других. Минхо хочет насладиться сполна этим днём и посторонние косые взгляды его совсем не волнуют. – Всё, ты чистый, – Минхо отрывается с небольшим звонким чмоком, поглаживая скулу младшего, и вновь хватает ладонь Хёнджина, переплетая с ним пальцы. – Может, ещё одну вату купить? – Хёнджин, блаженно улыбаясь, косится назад, на мужчину с аппаратом с этой самой сладостью. – На сегодня хватит. Попа слипнется, – наигранно строго говорит Ли и тянет своего парня вперёд, желая идти дальше. – Так и скажи, что жалко, – обиженно фыркает Хёнджин, всё же идя рядом, не сопротивляясь. – Нет, не жалко. Просто там дальше наверняка есть ещё много вкусного. Так что не переживай, ты успеешь потратить все мои деньги, – Минхо расходится негромким смехом. Хёнджин что-то буркает себе под нос, но быстро оттаивает и начинает смеяться вместе с возлюбленным. Хван угрожает, что за отказ покупать ему вторую вату он будет жесток и беспощаден и оставит Минхо абсолютно нищим. Минхо на такие заявления только кивает и поддакивает, принимая своё наказание. Хёнджин действительно не жалеет кошелька Минхо, а тот даже не пытается сопротивляться. Он с удовольствием покупает все хотелки парня, начиная от мороженого с тремя шариками разных вкусов и заканчивая дурацкими парными ободкам с ушками. Хёнджин настаивает, чтобы они теперь ходили в них, а Минхо просто не может отказать своему Джини. Они без остановок болтают, говорят о самых важных и самых незначительных вещах одновременно. Шутят, смеются, украдкой целуются до тех самых бабочек в животах. Минхо не отпускает чужую ладонь, мечтая, чтобы та отпечаталась на его, оставила нестираемые следы, на которые Минхо будет смотреть все оставшиеся отведенные ему дни. Хёнджин уговаривает Минхо пойти в фотобудку и сделать много-много забавных фото. И Минхо соглашается на это, хоть совсем и не любит фотографироваться. Они оставляют каждому по фотосюжету из четырёх кадров, давая обещания хранить их. Они обходят все те места, в которые только Хёнджин ткнет пальцем. Делают всё, что взбредёт в их головы. Они ведут себя так, будто это самое обычное их свидание, будто они самая обычная влюблённая парочка, что после прогулки пойдёт домой и будет утопать друг в друге, даря жаркие поцелуи и объятья. Что никакой разлуки после этой встречи не последует. Парни намеренно так сделали, решив, что их сегодняшний день должен быть именно таким. Что свой последний день они проведут так, будто не будет потом болезненного расставания, будто никакой боли не почувствуют. Они хотят остаться друг у друга в воспоминаниях чем-то хорошим, светлым. Помнить об этих отношениях, как о счастливом времени, помнить только о том, как им было прекрасно и весело вместе. Их последний день будет самым ярким. За время прогулки Хёнджин выпрашивает у Минхо малину, что продаёт милая старушка возле фонтанов. Минхо безоговорочно покупает, прося дать им самый большой стакан. Хёнджин получает свою любимую малину, Минхо – очередную благодарную улыбку младшего и поцелуй в уголок губ. Ягода быстро пропадает из ёмкости, а сок остаётся на пухлых губах Хёнджина, за чем Минхо очень заворожено наблюдает. Хван не пользуется бальзамом или помадой, но сейчас его губы краснее, чем обычно, и совсем немного следов от малины оказывается на подбородке и под носом. Минхо не удерживается от смешка, невольно вспоминая, как на их первом свидании Хёнджин точно так же уплетал малину, пачкая свой рот. У Минхо даже фотография с того дня осталась. Хёнджин долгое время просил, чтобы Ли удалил её, ведь Хёнджин на ней вышел совсем не красивым. Но Минхо с этим категорически не согласен. Хёнджин всегда прекрасен в его глазах, даже с перепачканным в малине ртом. Они проходят мимо скейтпарка, где оба вновь окунаются в воспоминания. Хёнджину что-то ударило в голову и он захотел научиться кататься на скейте, а Минхо заставил себе помогать. Ли такой порыв не оценил, но как заботливый парень согласился и придерживал младшего за руки, пока тот пытался удержать равновесие. Выходило не очень, а сколько синяков они в тот день наполучали было страшно считать. Но зато желание кататься на доске с колёсиками у Хвана отпало надолго. Особенно после того, как Минхо заживляющей мазью обрабатывал раны и ссадины. Хёнджин шипел от боли, вцепившись в подушку, хныкал, но терпел. Больше к теме скейтбординга они не возвращались, а купленный скейтборд так и пылился где-то на балконе. Время стремительно близится к позднему вечеру. Парк постепенно пустеет, людей становится всё меньше. Большинство ларьков закрыты, сотрудники уходят домой после очередного трудового дня, солнце прячется за горизонт. Минхо продолжает вести Хёнджина за руку, болтая о глупостях, что они ещё не обсудили. Часы разлуки подкрадываются к ним, а Минхо так хочется обмануть время, остановить его и навсегда остаться в этом моменте: они с Хёнджином, вдвоём на пустой дороге. Часть фонарей не горят, источником света служила Луна. Атмосфера располагает для признаний в любви, для клятв быть всю жизнь рядом, для самых ванильных обещаний. Но ни Минхо, ни Хёнджин не собираются друг другу говорить что-либо из этого. Их сегодня не ждёт хэппи-энд, а слёзы пойдут из глаз совсем не от счастья. – Хо-я, тут скамейка, – Хёнджин показывает на ближайшую лавочку. – Давай… давай сядем на неё, – голос дрожит, Хван старается держаться. Минхо сжимает его ладонь в качестве поддержки и кивает. Хёнджин сразу тесно прижимается к Минхо, обвивая его руку своими, мелко подрагивая. – Тебе холодно? – Минхо понимает, что дрожь не от легкого летнего ветра, но пытается оттянуть самую страшную для него тему. – Ты только в одной джинсовке. – Нет, с тобой мне всегда тепло, – Хёнджин поднимает голову и дарит Ли слабую улыбку. – Хорошо, – Минхо приглаживает волосы Хвана, снимает с них ободки, оставляя лежать рядышком. В горле снежный ком, от которого трудно дышать, а подходящих слов, как назло, нет. Они просто сидят в тишине, смотря на звёздное небо, наслаждаясь этими последними минутами. Обоим страшно, обоим больно, но и сделать что-либо они не могут. Молчание, что стоит между ними, не давит – оно убаюкивает, позволяя отдаться моменту полностью. Хёнджин выпрямляется и заглядывает в глаза Минхо, в самую его душу, открывая для себя все мучения, что испытывает старший. Хёнджину безумно хочется прижать к себе Ли и утешить, но он не может: Хёнджину самому нужно, чтобы его успокоили. Его мучения абсолютно идентичны мучениям Минхо. Минхо внимательно смотрит в эти два зрачка, утопая в них, теряясь. Ему бы очень хотелось, чтобы всё сложилось иначе, чтобы всё у них было по-другому, чтобы всё было хорошо. Он обязательно будет загадывать на каждую падающую звезду, чтобы в следующей жизни они встретились, полюбили друг друга и были вместе. Безо всяких «но», без какой-либо боли. Их длительный зрительный контакт обрывается поцелуем. Их последним поцелуем. Они касаются друг друга робко, нежно, совсем невинно. У Минхо дрожат губы, а Хёнджин забывает, как дышать. Трепетные лёгкие прикосновения, что теперь будут только отрывками воспоминаний. Они не заходят дальше, не опошляют желанием съесть чужие губы, не сражаются за первенство, их языки не вступают в страстную борьбу. Минхо сминает рот Хвана аккуратно, вкладывая только самые чистые и непорочные чувства, что хранит его сердце. Как бы ни хотелось, но им приходится оторваться друг от друга. Взгляды вновь пересекаются, отражая весь спектр эмоций. У Хёнджина в глазах слёзы, что словно первый снег, падают по щекам. Минхо ласково вытирает их подушечками пальцев, пытаясь сдерживать свои рвущиеся наружу слезинки. Он старается быть сильным ради них, ради Хёнджина. Минхо сможет справиться сейчас, а уже дома он позволит всей боли выйти наружу. Дома он позволит себе кричать, реветь, биться в истерике. А сейчас он нужен Хёнджину. Хёнджин вновь укладывает свою голову на плечо Минхо, вкладывая свою ладонь в чужую. Он прикрывает глаза, пока солёные дорожки, не переставая, скатываются по щекам, падая на одежду. Он тихонько всхлипывает, шмыгая носом. Минхо гладит его костяшки пальцев, пытаясь успокоить, хотя сам нуждается в утешении. – Не хочешь лечь на мои колени? Тебе нравилось на них засыпать, – Минхо нарушает тишину, носом утыкаясь в макушку парня, вдыхая запах его цитрусового шампуня. – Если я лягу, то усну, – шёпотом отвечает Хёнджин, открывая глаза. – Засыпай, я тебе спою колыбельную, – грустно смеётся Минхо, выпуская руку младшего, и облокачивается спиной на скамейку. – Давай, Джини, – Ли хлопает себя по бёдрам, призывая Хёнджина лечь. – Хорошо, Хо-я, – слишком тоскливая улыбка на губах Хвана. Он аккуратно забирается на скамью с ногами, вытягиваясь, и опускает голову на колени парня. – На тебе всё так же удобно. – Я рад, – Минхо принимается нежно разглаживать белокурые пряди. – Можешь поспать. – Знаю, но так не хочу. Я… я боюсь, – грузно выдыхает Хёнджин, смотря перед собой. – Чего ты боишься, Джини? – Пока я не сплю, я знаю, что ты тут, ты рядом. И когда я закрою глаза, ты всё ещё будешь со мной. Но вот когда открою – тебя уже не будет. Ты растворишься, как тень. Мне так не хочется отпускать нас. – Джини… – Я понимаю всё, Хо-я, понимаю. Просто ещё не смирился с этим. И вряд ли смогу, – слёзы вновь дорожками бегут по щекам, маленькими лужицами оказываясь на джинсах Минхо. – Я безумно тебе благодарен за всё, и за этот день, наш последний, – Хёнджин закрывает глаза, он не перестаёт бесшумно плакать, дыша ровно. А у Минхо словно пропал весь воздух из лёгких. Он замер, вслушиваясь в тишину, что висит вокруг них. Сердце трещит по швам, ломается на миллион осколков. Глаза предательски слезятся, голова идёт кругом. Минхо хочет закричать во всё горло, обвинить Хёнджина, что тот появился в жизни Ли и вынужден уйти из неё, при этом став для Минхо главной одержимостью. «Зачем?! Зачем ты позволил нам так далеко зайти?! Почему ты не ушёл раньше?! Зачем ты влюбил меня в себя?! Почему ты принял мои чувства, если так растоптал их?! Зачем заставил меня во всё это поверить, если для тебя изначально всё было не всерьёз?! Почему ты так жесток со мной?!», – Минхо так хочется завопить на всю улицу, и плевать, что уже ночь. Так хочет заорать об этом, но вместо этого шепчет лишь: – Спасибо тебе, Джини, что появился в моей жизни, – сколько благодарности и признательности в этих словах – нельзя описать словами. Минхо ненавидит судьбу за их встречу, но в то же время готов упасть ей в ноги за то, что однажды свела его с Хёнджином. С Хёнджином, что научил его любить, став его наградой и наказанием.