Расплата

Сидя в баре, Хенриксон выжидал момент, когда можно будет приступать ко второй части плана. Им уже принести напитки, поэтому мужчины медленно потягивали шотландский виски в неловкой тишине. - Так что у Вас случилось? – наконец, начал диалог Свенсон. Мэтью на это лишь неопределенно мотнул головой, - простите, если лезу не в свое дело, можете не отвечать. - Нет, это Вы простите, что выдернул Вас ни с того, ни с сего… - неловко пробормотал Хенриксон, и после небольшой паузы добавил, - проблемы на работе… иногда я завидую Вам. - Мне? – искренне удивился Свенсон – с чего бы? - Вы занимаетесь любимым делом, причем весьма успешно. А я вечно погребен под бумагами, - ответил Мэтью с горькой усмешкой. - Ну, я не жалуюсь, конечно, мне нравится моя работа. Но и здесь есть свои сложности, - Свенсон медленно пригубил напиток. - Не скромничайте, по Вашим книгам не скажешь, что у Вас возникают сложности, - Мэтью также немного отпил из своего бокала. - Вы знакомы с моим творчеством? – вновь удивился сосед. Мэтью на это неловко помялся и выдал: - На самом деле я Ваш фанат… - Неужели? – Дэвид скептически изогнул бровь. - Неловко это признавать, но да. Я следил за Вашим творчеством еще задолго до Вашего переезда, - уверенно выдал мужчина. - И что же вы думаете о моем творчестве? Отличный вопрос, Свенсон, отличный вопрос, диалог идет как по струнам. По прочитанным произведениям нетрудно было догадаться, что у популярного автора на данный момент творческий застой. Последние несколько лет все его произведения были приправлены значительной долей романтики, что ощутимо увеличило женскую аудиторию его читателей. Думаю, таким был совет его редактора. Но был утерян свойственный автору стиль. Трудно не заметить, как изменилась глубина мысли персонажей. Их рассуждения стали более поверхностными, а сюжет вращался вокруг любовных взаимоотношений главных героев. - Могу я быть честным? – уточнил Мэтью, и после утвердительного кивка продолжил, - Если выбирать между прочтением ваших новых работ и перечитыванием старых, я выберу второе. Особенно если это «Полярные ночи», одно из моих любимых произведений - киты, моржи, северное сияние и много трудностей, которые зачастую оказывались фатальными — все то, что ожидало тех, кто отправлялся в исследовательские экспедиции на север. Ваше творчество позволяло прожить эти трудности вместе с ними. И я искренне благодарен Вам за эти впечатления. Свенсон молчал. Молчал и Хенриксон. Если сосед начнет отрицать свой писательский кризис, план не только не сдвинется с мертвой точки, но и вернется на несколько пунктов назад. Но сосед и здесь смог приятно удивить. После тяжелого вздоха он выдал: - После такого откровенного разговора, думаю, мы вполне можем перейти на «ты». - А я-то думал, ты мне наподдаешь за излишнее нахальство, - решил ввести в диалог немного юмора Мэтью. - Мог бы конечно, но какой смысл, если ты прав, - выдал Свенсон и снова замолчал. Однако Мэтью не торопился включаться в диалог, и сосед продолжил, - «Полярные ночи» - одна из первых работ, за которую я получил награду. В девятнадцать лет я участником экспедиции посетил Северный полюс,… это произвело на меня неизгладимое впечатление, именно там я начал писать эту книгу. После меня увлекали другие места и другие события, из которых я черпал источники своего вдохновения. Но с возрастом чувства притупились, а с ними и впечатления. Мой писательский навык позволяет мне маскировать это, но я-то чувствую, что произведениям чего-то не хватает, - за своим рассказом мужчина попил виски и махнул официантам, повторив заказ, - Но редакторов все устраивает, продажи не падают, все в плюсе. Интересна человеческая психология. У некоторых мужчин, выращенных матерями, наблюдается отличительная черта - вместо решимости у такого человека развивается боязнь сложностей и зависимость от поддержки окружающих. Ведь в детстве мама постоянно волнуется за здоровье сына, а одинокая мама, с повышенным чувством ответственности. вдвойне: «Какая высокая горка, ты упадешь, слезай!», «Ну вот, царапина! Дай подую, поцелую, бедненький малыш». И в итоге мелкие неприятности преувеличиваются, превращаются в трагедии. Свенсон всегда был уверен в себе и своем таланте, но сейчас, когда он не знает, в какую сторону двигаться, то полностью растерян. Можно, конечно, потоптаться по нему, и по его «профессиональной импотенции», но тогда он снова закроется. Ладно, сегодня Хенриксон побудет мамочкой. - Знаешь, почему количество твоих фанатов не уменьшается? – Мэтью посмотрел на соседа, дождался, когда тот поймает его взгляд с немым вопросом, и продолжил, - потому что даже в твоих нынешних произведениях чувствуется твое присутствие, пусть и не так ярко, как раньше. Любой человек может перегореть, устать, взять хотя бы меня сегодня, вон как нюни распустил. Все это проходят. Может от этого чувства безысходности и стоит оттолкнуться. Многим близка эта тема. Как фанат, уверенно заявляю, что с удовольствием почитал бы произведение, наполненное твоими мыслями о подобном состоянии. Закончив свой «героический» монолог, Хенриксон одним глотком допил остатки виски и уставился в окно. Дальше ход за Свенсоном. - Никогда не думал об этом с такой стороны, - честно признался сосед, - но мне понравилась идея написать о своих чувствах, пусть и через призму главного героя. Спасибо. - Рад, что мы смогли помочь друг другу. Тогда можем понемногу закругляться. Сегодня плачу я, раз уж так неожиданно выдернул, - предупредил Хенриксон, поднимаясь из-за стола. - Значит следующий раунд за мной, - добродушно согласился Дэвид. Ну еще бы.