Ее романтичная холодность

Я достала из заднего кармана брюк ключ и расположила его на аквамариновом покрывале. Тонкий стержень из полупрозрачного материала искрился всеми цветами радуги и переливалась ажурная его коронка. Головка ключа выглядела невероятно- массивный отполированный шар из розового кварца размером с крупный грецкий орех, легко просвечивающий. Внутри полости плескалось нечто бесцветное, едва различимое. Уверенна, что мне все разъяснят старшие, а пока не буду испытывать госпожу удачу. Я присела на пол и изо всех сил постаралась сосредоточиться. Сложив руки будто хотела зачерпнуть воды я прикрыла глаза и тут же распахнула их, ведь перед моими глазами заплясали сотни маленьких огоньков и звёзд. Они были разными по величине, цвету и форме- маленькие и большие, синие и зелёные, белые и фиолетовые, продолговатые и искривлённые. Теперь мне предстояло найти среди этих разномастных форм знак ключа. Отец когда ты рассказывал мне, что у всех ключей знаки просто появляются, когда чувствуют руку хозяина. Луноключ же старается как можно дальше спрятать знак своего ключа, потому он до сих пор неизвестен. Среди причудливых искр вдруг затрепетали тонкокрылые насекомые, запылали ярче звёзды, мимо пролетела лента часового флёра- все эти элементы были кусочками из прошлого ключа. Видимо, когда-то кое-кто уже пытался использовать над ним тикер. Тем временем мимо проплывали уже и зеркала, и украшения с драгоценными камнями, и столовые приборы. Хрупкие обрывки прошлого были полупрозрачными, слегка покрытые пылью времени. Ключ лежал на кровати и слегка подрагивал. Вдруг, от него отделилась маленькая голубовато-сиреневая тень и присоединилась к общему вальсу времени. Только я хотела постараться схватить прозрачное облачко, медленно материализующиеся прямо на моих глазах, как зеркало подёрнулось серебристой дымкой и мне ничего не оставалось, кроме того как покинуть комнату, предварительно схватив ключ и прогоняя неосязаемые мантиссы времени. В жерле камина с громким треском развалилось увесистое полено, чёрное и раскалённое. На большом, старом, в некоторых местах с тёмными подпалинами, ковре стояли три больших кресла, похожих на троны. В одном из них сидела белокурая Елена, в зелёном дорожном платье с золотой вышивкой в виде больших пионов. Её белые волосы были собраны в опрятную косу на один бок украшенную золотисто-зелёной вуалью, прикрывающей верхнюю часть головы. Полупрозрачная вуаль была откинута назад, от чего было отчётливо видно как мерцают в её ярко-голубых глазах искры открытого огня. Подле кресла стоял сам отец Велены, по обыкновению чёрный сюртук был сильно затянут, и одна его рука нервно постукивала по высокому столу, стоящему возле камина. В тусклом свете свечей, расставленных по всему помещению, мерцала часовая стрела, серебристой змейкой свернувшаяся на полном запястье мужчины. Снова послышался стук поленьев в огне. Это сам хозяин замка длинной кочергой перевернул несколько кочергой перевернул несколько брёвен. Его тёмно-синий дорожный плащ тихо шуршал складками, гулко стучали каблуки его сапог по гладкому полу, когда он перешёл от камина к нуль-зеркалу, стоящему В углу комнаты. Его пристальные зелёные глаза пробежались по хрупкой глади зеркала и он коснулся поверхности своей часовой стрелой. Засеребрился туман, пробежался по комнате переливчатый звон. Не успел он и шага сделать в сторону, освобождая проход для новоприбывшего гостя, а точнее гостьи, Как из зеркала вышла она сама. Милевских покорно поклонилась хозяину замка, Нортону Огневу, и поприветствовала остальных находящихся в зале. Отец девушки ели кивнул в её сторону, а вот Елена встрепенулась, стала, и шурша подолом платья летящей походкой подошла к девушке. - Милая, а мы тебя заждались.- её ядовитая улыбка убедила девочку не язвить, ведь никто не знает что придёт безумной часовщице на ум.- испытание ключа мы хотели бы провести в небольшом кругу людей, максимально приближённых к тебе. Тогда каким боком здесь Елена, Да и сам хозяин замка не был мне близок. Разумеется, она была представителем радосвета, но Елена- та, кого меньше всего хотелось видеть мне самой. Я уже хотела высказаться на эту тему, но заметив осуждающий взгляд отца, оступилась. -Хорошо. Я достала ключ и подняла его на уровень своих глаз на ладони. Что Елена, что Нортон старший, что отец, все вперились в меня своими острыми взглядами. Три пары глаз изучали ключ и меня, мешаясь сосредоточиться. Прошли долгие две минуты. Из-за тишины повисшей в гостиной Я слышала каждый удар настенных часов с маятником, каждое боязливое покашливание отца, периодическое поцокивание Елены, и только Нортон старший не издавал ни единого звука. Я уже хотела сжать ключ в ладони и спрятать его обратно в карман, сказать, мол ничего не получается в присутствии людей, или же я просто устала от постоянных взглядов, как вдруг, снова вокруг ключа загорелись разноцветные огни. Всё так же, как и в комнате, они изменяли свою форму, растягивались, закручивались в спирали. И вот, снова, вокруг ключа спиралью пролетела лента из ярких цифр. Взрослые с не прикрываемым изумлением следили за всем происходящим, иногда отвлекаясь на какие-то интересные мантиссы. Вот, прямо перед носом Елены прошмыгнула вереница медных шестерёнок, разных размеров, Но одно и той же формы, с десятью зубчиками. Не успела она ахнуть, как вокруг отца взвилась к потолку тяжёлая времма, в самом верху рассыпавшаяся на сотню маленьких осколков. Мантиссы с каждым разом становились всё больше и больше, и вдруг... Игнорируя людей находящихся в комнате, мебель, и другие призрачные воспоминания ключа, по воздуху пронеслась влюблённая пара- среброволосая девушка в пышном наряде и темноволосый мужчина. Они беззвучно переговаривались прямо в танце, повинуясь не слышимой сквозь десятилетия торжественной музыке. Пока взрослые в недоумении смотрели на этих двоих, я сощурившись заметила, как от ключа пытается снова отделиться голубовато-сиреневая дымка. Не давая ей улететь я схватила её одной ладонью, оставляя ключ на другой. Дымка прямо в моих руках стала принимать чётко очерченные формы, но тут же осыпалась с светящимся песком сквозь мои пальцы. Мантиссы тут же поблекли и растворились в безвременье. Я виновата посмотрела на то место, где только что красовалась кучка песка, но теперь там ничего не было. Вдруг, я почувствовала невероятную слабость и покачнулась. Последнее что я увидела перед тем как кануть в бездну- напуганные глаза отца и довольное лицо Елены, которое теперь слегка прикрывала вуаль. По моему лицу пробежала тонкий луч закатного солнца. Уже пол часа я еду в этой черно-золотой карете, запряженной черными малевалами, с отцом, и тупо гляжу в почти закрытое тяжёлыми фиолетовыми шторами. За окном уже долгое время виднеются зеленовато-изумрудные кроны деревьев и редкие голые пятна- поляны, овраги, озёра размером не больше обычного болота. Вдруг, с неба с шумом хлынул дождь. По крыше затарабанили тяжёлые капли воды, и теперь малевалам тяжелее выполнять движение по маршруту. Отец глухо охнул и тоже выглянул за шторку с бахромой. Его глаза пробежались по каплям, покрывшим стекло и тут же снова обратились к пустоте кареты. Летательный аппарат накренился вперёд носом- знак, что мы начинаем приземляться. Будто в подтверждение этому отец кивнул мне и поплотнее закутался в складки своего строгого дорожного плаща, закрыл лицо тяжелым капюшоном и молча отвернулся к дверце. Я повторила его действия: запахнула синий плащ с серебряными пуговицами, одела капюшон и постаралась не застонать, когда открылась дверца кареты. За пеленой ливня едва виднелись арочные ворота, ведущие к самому замку- полудюжине башен, соединенных крепостной стеной. Дом. Милый дом.