Привокзальный бар.

Их встреча произошла одним зимним холодным вечером; они никогда не были знакомы, но друг о друге наслышаны. Сергей - великий русский поэт серебряного века. Адольф - политический деятель. Встретились они на вокзале при пересадке с поезда на поезд, впрочем ехали они в совершенно разные пункты назначения. Возможно встреча их так бы никогда и не случилась, если бы Сергей не задел немца плечом. Тот был крайне возмущен таким поступком русского, в свою очередь Сергей даже не понял причины возмущения мужчины, можно подумать он совершил такую подлость, задев прохожего на вокзале! Но Гитлер был человеком эмоциональным и крайне не уравновешенным в этом плане. Он начал выкрикивать всякие проклятия на немецком, но благо Есенина научили говорить на этом языке и он положив руку на плечо немца попросил: - Herr*, - звучало забавно, он улыбнулся. - Давайте не будем привлекать к себе внимание прохожих, позвольте мне угостить Вас напитками. *Господин(нем.) Гитлер потерял дар речи от такого предложения, и сумев лишь вытолкнуть из себя короткое "я-я", кивнул головой, отказываться от напитков он считал глупо, особенно если за него заплатят. Так поэт и политик покинули пределы вокзала. Вскоре зайдя в ближайший бар, хозяин которого довольно близко общался с Сергеем, они заказали стопку водки и кружку хмельного пива. Опустошив содержимое сосудов, сделали повтор и так ещë несколько раз. После пятого захода, весьма разгоряченный немец повернулся к Есенину, положив руку на его плечо. С плеча рука поползла по груди и пройдя по подтянутому животу, опустилась на паховую зону. Сергей, однако же закаленный русскими попойками и находящийся в всë ещë каком никаком, а состоянии, понял всю ситуацию, но руку убирать не стал, даже наоборот. Все знали какой Есенин был дамский угодник, многие знали какой он был абьюзер, и лишь некоторые знали об его извращенных кинках и фетишах. И о его любви быть сверху. Адольф, полез к Сергею с поцелуями, на которые тот охотно ответил, хозяин притона, также оказавшийся однажды под Сергеем, любезно улыбнулся и предложил комнату на втором этаже. Подхватив немца под руки, Сергей поплелся в комнату на втором этаже, и уложив того на кровать, забрался сверху. Адольф раскрыл глаза полные удивления, когда русский медленно стал снимать с него одежду. - Что Вы себе позволяете, сэр? - воскликнул немец. - Желание удовлетворить нашу общую потребность. Признайте, Вы ведь именно этого хотели. - Я-я... - Вот и славно. Губы Сергея накрыли уста Адольфа, пока тот "неистово" сопротивлялся, хотя и сам прекрасно осознавал, что желает этого очаровательного молодого мужчину. Обнажив Адольфа, Сергей начал раздеваться сам, и тут открылись все его пристрастия. На нем было женское белье, которое на удивление очень ему подходило. Глаза немца заблестели, он приподнялся, потянувшись за поцелуем. Поэт, надавив на грудь, повалил его обратно на кровать. Опустившись перед его лицом, стоя на коленях, провел уже набухшим членом вокруг губ, и произнеся короткий приказ: "Соси" - затолкнул его в глотку немца. Адольф сосал неумело, гораздо хуже, чем ожидалось, но было видно как он старался. Есенин схватил его с обеих сторон головы прижимая к себе как можно ближе, пока тот не начал давиться и задыхаться. Остановив пытку, встал, и отойдя чуть назад вновь опустился. - Я буду аккуратен... - Прошептал он на ухо Гитлера. Тот ничего не ответил; восприняв это как безмолвной согласие, Сергей провел рукой по бедру мужчины и разведя их в стороны, протолкнул пальцы, смоченные в слюне, в отверстие. Было больно. Адольф вскрикнул от неожиданности. Поэт начал двигать ими внутри, постепенно наращивая темп. Хлюпающие звуки наполнили пространство комнаты. Учащëнное дыхание русского и сбившееся из-за плача немца - единственное, что слышали сейчас оба. Вскоре пальцы Сергея выскользнула из анала Адольфа и протолкнув внутрь своë естество он начал совершать более интенсивные движения нижней частью тела. Толчок. Другой. Стон. Второй, третий. Новые звуки стали раздаваться по комнате. Два тела, скользкие от пота и естественной смазки, двигались в унисон. Лямка бюстгальтера спала с плеча поэта, обнажив его красивую и крепкую мужскую грудь. Адольф подорвался в неистовом порыве и припал губами к соску Сергея. - М-м-м... - издал звук русский. - Так нравится? - Я-я... Подойдя к своему пику, русский извергся на живот немца. Коснувшись его губ в последний раз, он встал, оделся, и бросив напоследок: - Прощайте. - Вышел из комнаты. Сегодня был последний раз когда он ходил в этот бар, последний раз, когда он видел его владельца и уж точно последний, когда он встретил этого мужчину. Он вышел на улицу, закурил сигарету и побрел вдоль аллеи; никогда до этого пустота внутри не ощущалась так сильно. Вскоре он придёт переночевать в гостиницу, в которой напишет последнее письмо своей матери, собственной кровью, и в которой его найдут повешенным на батареи. Кто знает, что привело молодого человека к столь печальному исходу или быть может кто его привел?