спайдер-мэн, спайдер-мэн ту-туру-ту-ту-ту-ту-ту-ту
10 марта 2023 г., 10:31
— Надеюсь, что этот чизбургер никого там не прибьёт. Про-сти-те!
Джисон вглядывался в точку, стремительно приближающуюся к асфальту. Ветер подхватил булку, смазанную кетчупом, и увёл её вправо. Котлета, пара маринованных огурчиков и дешёвый чеддер полетели дальше вниз. Джисон вздохнул, когда его чизбургер превратился в неаппетитное пятнышко на тротуаре. Взвизгнувшая женщина, перед которой с неба упал чизбургер, тоже расстроилась.
— Ну, хоть картошка остала… а, ну да.
Джисон сжал маску в руке покрепче и прикрыл глаза. Картошка фри была рассыпана по крыше, и ветер не стеснялся хватать дольки и гонять их по всей округе. Пара порывов посильнее, и на женщину внизу хлынет ещё и дождь из картошки фри. Вот и покушали, офигенно.
— Чувак, ты мне ужин похерил, понимаешь? Это были мои последние деньги!
В Нью-Йорке никого не удивишь странными людьми на улице, что вздымают руки к небу и вопрошают у вселенной о несправедливости мироздания. Дружелюбный сосед-паучок — немного другое дело. Тут по статусу не положено и имидж поддерживать нужно, поэтому Джисон на посошок вздохнул и принялся собирать в крафтовый пакет пропавший заказ. Время стремительно близилось к ужину, а тётя Джису делала своё фирменное рагу, после которого квартиру приходилось проветривать несколько часов. Но Джисон парень благородный и благодарный, поэтому, собрав мусор, достал из-за пазухи красного трико телефон и набрал тётю:
— Да, Джисон? — на фоне слышался лязг кухонной утвари и шкворчание сковородки. — Как дела? Ещё в школе?
Джисон примостился на край крыши и поставил макдаковский пакет на покрытие. Он свесил ноги, подпихнул под задницу маску и склонил голову к плечу, зажав между телефон.
— Привет, нет, уже закончил, так что скоро буду.
Солнце отражалось в стёклах высоток, окрашивая даже воздух в рыжий. Джисон отвлёкся на секунду, глянул на время: пять пятьдесят пять, и уставился на здание напротив.
— О, отлично. Сегодня рагу на ужин, твоё любимое. Кстати, не захватишь в магазине яиц? Хочу ещё яичные роллы сделать, недавно рецепт нашла в Интернете…
Джисон мычал в трубку и щурился: яркий закат искажал видение, приходилось напрягаться, чтобы рассмотреть офисы через дорогу. Парень сместился чуть правее, маска вывалилась из-под задницы и полетела с ветром напару куда-то в западном направлении. Джисон, едва не выронив и телефон, метнул паутину и еле ухватил нерадивый элемент костюма, который уже намеревался нырнуть за угол. Тётя, судя по её вопросу, говорила что-то важное. Джисон прочистил горло и сосредоточился на разговоре:
— А, что?
— Я спросила, Чанбин тоже с тобой придёт?
В здании напротив началось копошение: рабочий день подходил к концу и все нью-йоркские работяги стали собираться по домам. Джисон вперился взглядом в северную часть здания, на третий ряд одинаковых столов, место номер тринадцать, если считать от лифтов.
— А, Чанбин? Да-да, Чанбин тоже… Я перезвоню! Буду через час, целуюпокаотключаюсь.
— Яйца, Джисон! Не заб…
Джисон запихал телефон обратно за пазуху и задрал ноги на выступ крыши.
— Сначала компьютер, — сказал Джисон и склонился чуть вправо, чтобы было удобно заглянуть под шов стёкол и рассмотреть всё окружение лучше. Человек в обычной белой рубашке и тёмных брюках встал с места и нажал на процессоре кнопку выключения питания.
— Теперь потянуться и пиджак.
Джисон чуть прикусил губу и положил подбородок на колени. Ветер хлестал по голове и щекам, накрывая тёмной чёлкой бесстыжие глаза парня. Подглядывать нехорошо, он и сам прекрасно это знал, но Джисон тоже в своей мере был человеком привычки. Человеком-пауком привычки. Должны же и у героев быть свои маленькие шалости. Джисон убрал чёлку с глаз и улыбнулся: человек поднял руки вверх, отчего полы рубашки вынырнули из-за края брюк, зевнул и, сняв со спинки стула пиджак, нацепил на поджарые плечи.
— Теперь портфель, документы и цветок.
Джисон упёрся кулаком, обтянутым красной перчаткой, в щёку и в очередной раз вздохнул с улыбкой на растрескавшихся губах. Он нетерпеливо кусал кожицу, то и дело наклоняясь в стороны для лучшего ракурса. Человек из-под стола достал свой небольшой чёрный портфель, скидал в него пару документов, затем взял пульверизатор с тумбы в метре от его рабочего места и побрызгал на большой цветок в горшке. Он любовно потрепал его за длинные зелёные листы, прощаясь, и двинул в сторону лифтов. Джисон ойкнул, подскочил на месте и натянул маску на лицо. У него есть где-то три минуты, прежде чем человек выйдет из здания и двинется по Третьей улице в сторону зоомагазина.
Джисон, не теряя ни секунды, вскочил на ноги, схватил неудавшийся ужин и сиганул на соседнюю крышу. Одним быстрым движением он бросил крафтовый пакет в мусорный бак в сотне метров внизу, распугав тем самым крыс и охотящихся на них бродячих кошек, крикнул очередное: «простите!» и побежал дальше. Перепрыгивая через решётки вентиляции и голубей на крышах, он набирал Чанбину:
— Йоу, — сказал Джисон, рукой хватаясь за выступ крыши.
— Йоу, — послышалось в ответ и грохот взрывов и криков. — Ща, погоди секунду, у меня босс.
— Ага, давай.
Джисон упёрся ступнями в красный, покрытый грязью кирпич, и принялся оглядываться по сторонам. Между зданиями, где остановился Джисон, три метра, окна напротив друг друга и видно всё происходящее. Вот женщина на пятом этаже водила деревянной лопаткой по сковороде и наблюдала за происходящей драмой на экране маленького телевизора, стоящего на холодильнике; вот старик на третьем гладил своего пса и параллельно смеялся кому-то в трубку. Джисон улыбнулся с этой картины. Вот маленькая девочка потянула оконную раму, та с трудом, но поднялась. Женщина, по видимому её мать, ругалась с кем-то по телефону. Ребёнок заметил Джисона и начал улыбаться и махать рукой, Джисон же в ответ сумасшедше тряс головой.
— Павучок! — пискнул ребёнок и протянул руки к Джисону.
— Не-не, стой!
Джисон сиганул вниз, зацепился за выступ окна и схватил за ногу визжащего ребёнка у самого края.
— Павучок! Павучок! — повторяла девочка и улыбалась дырявой молочной улыбкой. Женщина наконец заметила висящего вниз головой ребенка за окном и уронила на пол телефон.
— Это ваше, как я понимаю? — Джисон перехватил девочку и запихнул её обратно в окно.
— Господибоже, спасибо! — женщина схватила чадо и прижала к себе. — Спасибо большое!
— Поставьте защиту на окна, — как можно строже сказал Джисон и тыкнул пальцем в женщину. — А ты — будь хорошей девочкой и слушайся маму. Павучок побежал по делам! Пока-пока!
В пару прыжков и переворотов Джисон забрался на крышу и прижал телефон обратно к уху. Там всё также слышались взрывы, ругань Чанбина и, наконец, победный клич.
— Всё, я тут. Чё как?
Джисон подошёл к краю крыши и посмотрел на поток людей. По его подсчётам прошло чуть менее двух минут, время ещё есть.
— Я отдам тебе свою соньку на две недели и Сабзиро в Мортал Комбат.
— Джису опять рагу готовит?
— Да, ждём тебя в семь.
— Ты смерти моей хочешь что ли? — Чанбин аж на ультразвук перешёл. — Не, нифига подобного.
— Чувак, ну не бросай меня. Ты мне друг или кто?
— Вы ошиблись номером, до свидания.
— Да блин! Три недели!
— Ни одна сонька не стоит тех коликов, что у меня будут после стряпни Джису. Не, даже не уговаривай.
— Я скажу где теперь работает Феликс.
На той стороне стало тихо, и Джисон еле сдержал смешок.
— Ради такого и рагу потерпеть можно, да?
— Я тебя, блин, ненавижу. Ладно, буду в семь.
— И яиц купи по дороге, у меня бабки кончились. И я чуть опоздаю, так что можете начать без меня!
— Да чтоб у тебя паутина порвалась, придурок! Передавай привет своему красавчику! Ах, да, ты же даже с ним ни разу не заговорил…
— Ай, а вот это было подло, — Джисон театрально схватился за сердце и снова сиганул вниз. — Пока!
Пора спускаться на землю, а такие вот правды-матки от друзей приземляют лучше всего. Джисон вновь спрятал телефон за пазуху, поправил маску, перчатки, трико, показал большие пальцы себе же в отражении лужи на треснутом асфальте и вышел из-за домов на тротуар.
Прохожие в строгих костюмах разделились на два лагеря: первые приветственно улюлюкали, завидев доброго соседа-паучка, другие же заозирались по сторонам в поисках приближающейся потенциальной опасности. Джисон потрепал пару мужичков по головам, помахал продавцу хот-догов и, скрепя сердце, вежливо отказался от одного протянутого, размера иксэль, политого смесью горчицы и кетчупа.
— Хорошо всем добраться до дома! — крикнул Джисон и рысцой двинул по авеню, ловко лавируя между людьми, собаками и наземными вывесками. Парень вытягивал шею и всматривался в сотню одинаково выглядящих людей в надежде наконец увидеть того единственного, ради которого он притащился аж на другой конец города с чизбургером.
На перекрёстке он старался не замечать перешёптываний и вспышек камер: за всё то время, когда он стал — господи прости — супергероем, он уже привык к вниманию. Человек-паук, добрый герой, что всегда придёт на помощь. Уверен в том, что делает, быстр, вежлив, учтив, силён и много-много других приятных слов, но человеку в маске. Джисон же — семнадцатилетний заучка с непереносимостью тётушкиного рагу, отнюдь не самый популярный парень в школе ни у девушек, ни в принципе. У него лишь один лучший друг Чанбин, которому он много лет назад доверил свой секрет. Из родственников лишь тётя Джису, они жили в хилой квартирке в Куинсе, ему часто не хватало денег на еду, потому что все свои карманные он тратил или на починку костюма, или на хот-дог, который после отдавал какому-нибудь бродяге возле мусорных баков. Узнай, кто на самом деле скрывается под маской героя, как люди поступят? Джисон предпочитал не думать об этом, не вверять никому свой секрет, чтобы не подвергать их опасности, и уж тем более он не позволял себе ни в кого влюбляться. Особенно — в незнакомцев, работающих в офисе в пятидневку, с девяти утра до шести вечера, красивых до невозможности с лучистыми, но редкими улыбками.
На светофоре загорелся зелёный, и огромный поток людей двинулся во всех направлениях. В смеси офисного монохрома выбивался лишь красно-синий костюм испуганного своими же чувствами мальчишки, и рыжая шевелюра аккуратно уложенных волос не спешащего мужчины с портфелем в руке.
Джисон, двигаясь с потоком людей в направлении удаляющейся фигуры мужчины, не ставил себе задачи узнать того как можно ближе, познать все его привычки, больше похожие на ритуалы. Он не знал ни его имени, ни кем он работал. Все знания о нём сводились лишь к горстке фактов, сухих, обыденных, ни о чём толком не рассказывающих. Джисон старался говорить себе это как можно чаще — что всё это лишь чушь и ничего больше, но выходило не очень.
Мужчина завернул за угол и двинулся к небольшому зоомагазину, Джисон следовал за ним, попутно делая вид, что сканирует всё окружение на наличие мелких или крупных правонарушений. Чанбин был прав, когда смеялся над Джисоном. Школьник, что даже заговорить с объектом своего внезапного обожания не может, вот это героизм.
Мужчина замедлился и вскоре вовсе остановился, будто бы почувствовал что-то, и Джисону ничего не оставалось, как трусливо пульнуть паутиной на фонарный столб и унестись прочь как можно быстрее, пока его не заметили.
Удаляясь от незнакомца, он ненароком поглядывал себе за спину. Мужчина ещё мгновение стоял на месте, вглядываясь в небо между высотками, потом перекинул портфель в другую руку и толкнул двери магазинчика.
Джисон старался не думать о том, что, возможно, незнакомец смотрел именно на него.
***
Чанбин сопел на втором ярусе кровати, когда Джисон лежал на боку и всматривался в прячущийся за проплывающими по чёрному небу облаками месяц. Дальше по коридору в своей спальне тётя заканчивала читать главу очередного романа. Джисон услышал как она сняла очки, отложила их и книгу на прикроватный столик, щёлкнула выключателем на настенной бра и устроилась в кровати поудобнее. В животе неугомонно урчало с трудом перевариваемое рагу и вполне себе сносные для первого раза яичные роллы. Чанбин, казалось, так и уснул с телефоном в обнимку, на котором ещё полчаса назад всматривался в точку на карте, где по словам Джисона работал Феликс. С этой мыслью Джисон повернулся на спину и вздохнул. Его способности он всегда применял во благо, и пусть небольшой шпионаж за крашем друга будет одним из них, иначе Джисона совсем сгрызёт совесть. — Интересно, а он уже спит? Джисон повернул голову к укрывшемуся облаком, как одеялом, месяцу и невесело улыбнулся краешком губ. Два месяца назад Джисон и подумать не мог, что вот так запросто упадёт, и порогом, о который ранее уверенно шедший вперёд Джисон споткнётся, будет обычный офисный работник, подкармливающий котов в подворотне. Сколько бы Джисон не старался забыть тот злополучный вечер, всё не получалось. Наоборот, воспоминания лишь ярче вспыхивали в сознании, то и дело возвращая его к тем мусорным бакам, полосатым котам и склонившимся над ними мужчиной в чёрном костюме. На первых порах Джисон подумал, что тот что-то замышляет: нормальные люди в подворотнях вечерами не шатаются, поэтому хотел было подождать, понаблюдать и прервать преступление на корню, но из портфеля показалась не пушка или упаковка наркотиков, а пачка не самого дешёвого кошачьего корма. В тот вечер Джисон просидел в ряд с голубями на крыше около двадцати минут и ни на секунду не отводил взгляда от широкой улыбки, доброго прищура с лучиками-морщинками и волос, что напомнили Джисону один из этих летних закатов, которые он любил встречать на крыше какой-нибудь высотки. Его неписанные обязанности супергероя, к сожалению, не позволяли приходить в этот район каждый день, поэтому Джисон выделил три дня в неделю на свою маленькую подростковую слабость, и хватило всего несколько односторонних встреч на то, чтобы полюбить человека по его маленьким ритуалам. Джисон как никто другой понимал всю глупость своего поступка: мужчина, судя по всему лет на десять старше него, не знающий о его существовании в принципе. Джисон к нему даже в мирском подойти не сможет, потому что ни предлога нет, ни смелости в целом. Короткие встречи по разные концы дороги, проводы взглядом крепкой спины, взгляды исподтишка — вот, что оставалось Джисону. Это и ничего более. Пару раз он порывался проследить за мужчиной до самого его дома, но остановило его вовсе не то, что это уже попахивало уголовщиной, а то, что у того мужчины могла быть семья: любящая жена, детишки, которые так и норовили разбить себе коленки в песочнице. Джисон вряд ли бы выдержал наблюдать на чужом лице счастье, предназначенное вовсе не ему. Но в то же время именно осознание этого могло помочь Джисону наконец подняться и идти дальше. Джисон взглянул на часы: первый час ночи, а сна ни в одном глазу. Он уже, наученный опытом, решил, что и дальше лежать нет никакого смысла, поэтому, дождавшись, пока дыхание тёти станет ровным, натянул толстовку и треники, и сиганул из окна в ночь. Несколько лет назад полутьма и неприятно-зовущие своей чернотой закутки улиц Джисона пугали, но теперь он едва ли ни на одном чутье миновал все препятствия и лужи на асфальте. Ночной воздух приятно холодил лицо и шею, редкие автомобили будили стреляющими глушителями соседских псов, улица, ведущая от дома Джисона вниз, подсвечивалась жёлтыми фонарями и вывесками круглосуточных магазинчиков. Нацепив капюшон ниже на лицо, Джисон завернул за угол и по стенам близлежащих домов залез на крышу. Вид, открывшийся ему, он не променял бы ни на что. Впереди лишь кривой ряд пятиэтажек, а вдали, пестрящий огнями фар автомобилей, мост в другой район города. Родное всё такое. Район, где жил Джисон, был тихим в целом на преступления, и сам по себе: контингент из стариков, ругающихся только на грызунов, убивших их свежепосаженные цветы; несколько семей мигрантов, денно и нощно работающих где-то на заводах. Часть домов или пустовала наполовину, или была занята затворниками, сутками напролёт слушающими шипящее радио. Джисон рос тут сколько себя помнил и сбил немало кед, носясь сломя голову по переулкам вместе с Чанбином. Беззаботные дни, когда Джисону не приходилось заботиться ни о ком, кроме себя, а теперь едва ли не весь город под его присмотром. Бремя защитника на плечах глупого юнца, — неплохой слоган для разоблачающей статьи. Джисон плюхнулся на край крыши и свесил ноги. Пятки ритмично колотились об омытый сотней дождей кирпич, руки — поглубже в карман худи, а вдох — шумный, свистящий, с привкусом машинного масла, масла для фритюра и срезанных цветов. Через дорогу от здания, где сидел Джисон, за окном круглосуточного магазинчика, которым заправляла семья из Индии, Джисон между полок с кормом для животных заметил рыжее пятно. — Да быть того не может, — с глупой улыбкой, Джисон вскочил на корточки и пригляделся. — Обалдеть. Джисон сиганул вниз, схватился за край карниза одного из окон, раскачался и прыгнул ниже по окну. Пара секунд, и парень стоял на влажном после омыва асфальте и во все глаза таращился на снующую по магазину макушку рыжих волос. Джисон обычно быстро анализировал ситуацию и также быстро принимал все важные решения, но в тот момент его ноги словно приросли к земле, и ветер, сколько бы не бился парню в спину, не мог сдвинуть его ни на дюйм. Был бы рядом Чанбин, то силком потащил бы в магазин, а Джисон сопротивлялся бы только для вида. Но друга рядом не было и ломать комедию тоже не выходило. — Будь, что будет. Джисон сделал первый неуверенный шаг, за ним — второй, третий дался уже смелее. Ещё пара движений, и он толкнул двери магазинчика, колокольчик сообщил о новом покупателе, а из-за высокого прилавка высунулась чёрная кучерявая голова владелицы магазина. — О, привет, мальчик мой Джисони, — сказала она с сильным акцентом и ярко улыбнулась. — Ты почему в такой час гуляешь, а? Тётя твоя где? Как рагу? Джисона всегда умиляла эта её привычка чуть покачивать головой и водить перед собой руками. Парень улыбнулся, мельком глянул в глубь магазина и поздоровался с женщиной в ответ: — Спит, а я вот не могу уснуть. Решил прогуляться. — Опасно же ночью одному ходить, ты что, — продолжала причитать женщина. Её пёстрый наряд с замысловатым рисунком сливался с рядом шоколадок позади неё. У Джисона заболели глаза. — Да я туда и обратно, — Джисон пожал плечами и перекатился с пяток на носки. — Кошек вот решил покормить, не то мяукают под окном жалобно, уснуть не могу. Он сказал это достаточно громко, чтобы было слышно на весь магазин, и непринуждённо двинул к полкам с кошачьей едой. Женщина махнула рукой, сказала что-то на родном языке и вновь скрылась под прилавком. Джисон остановился по другую сторону от полки с кормами и невидящим взглядом принялся сканировать этикетки. Поверх жестяных банок с изображением довольного сытого кота Джисон почувствовал на себе взгляд двух внимательных глаз. Его желудок сжался и разразился заунывным воем. — Нет, только не рагу, не сейчас, пожалуйста. Джисон присел на корточки и сделал вид, что завязывает шнурки. Откуда-то сверху раздался смешок, а Джисон был готов провалиться сквозь землю. — Мне кажется, тут есть голодный кот побольше. Джисон увидел перед собой носки некогда белых найков и чуть закатанные штанины джинсов. Джисон ещё никогда прежде не видел этого мужчину не в офисной одежде и не мог не посмотреть выше. Край белой футболки торчал из-под джинсовки в тон низу, в небольших руках зажата пачка с кормом — снова не самым дешёвым. Живот ещё раз завыл, и Джисон совсем потерялся, когда на таком знакомом и одновременно чужом лице увидел ухмылку, но больше губ смеялись его глаза: миндалевидные, чуть хитрые, и самого красивого шоколадного оттенка, который когда-либо видел Джисон. — А? — сказал он в итоге и, чтобы не выглядеть последним дураком, поднялся на ноги. Живот скрутило сильнее. — Ты как? — сказал мужчина, и Джисон сцепил руки в кармане худи так крепко, что даже больно стало. Он с ним разговаривает, вау. — Я? А что я? Я супер, лучше всех, спасибо, вау. А, эм, ну это да, кошки голодные, да, я нет, я сытый, а это у тебя что? У Вас, точнее. Да, у Вас. Мужчина перевёл взгляд с паникующего Джисона на пачку в своих руках и ответил: — Корм для кота. Ты как, точно всё в поряд… — Мне пора, извините. — …-ке? И Джисон, сломя голову, рванул прочь из магазина, с этой улицы и, возможно, даже из этого города, но завтра. Сейчас ему срочно нужна уборная.***
— Не, ну, я знал, что прогулки способствуют хорошему пищеварению, но такое! — Ради всего святого, Чанбин, захлопнись. Было время обеда, а в Джисона даже вода не лезла: его бы воля, он бы вообще питаться перестал, лишь бы больше никогда не попасть впросак. Чанбин сидел рядом, уже отсмеявший своё, и макал картошку в брусничный соус. В школьной столовой как и обычно было шумно: подростки переговаривались, и отдельные голоса сливались в один сплошной шум, который хоть как-то заглушал мысли в голове Джисона. — Я никогда больше не выйду на улицу, ни за что. — Да брось ты, — Чанбин отмахнулся и пододвинул к себе поднос Джисона, на котором обед так и остался нетронутым. — Зато ты узнал, что он живёт в твоём районе, круть же. Не придётся теперь шпионить за ним с высотки. — А ещё громче нельзя, блин? — Джисон шикнул на друга и, со стоном, упал на сложенные на столешнице руки. — Поверить не могу, что всё это время он был рядом. Может, это правда судьба? — Судьба, перед которой ты чуть не обделался, как только заговорил. — Идиот, блин, свали нафиг! Джисон ногами отпинывал стул хихикающего друга и кидался в него угрозами скорой расправы. Джисон ни за что не хотел принимать горькой правды: первое его нормальное знакомство с объектом обожания и правда походило на злую шутку. Сначала картошка и чизбургер, теперь это. Что он сделал мирозданию, почему оно с ним так? — Ладно-ладно, — Чанбин вскинул руки, примиряясь, — а как он тебе вообще? Ну, вблизи? Старый, наверное? — Сам ты блин старый, — замахнулся на него Джисон полной коробочкой сока. — Он — самое красивое что я когда-либо видел. У него глаза, понимаешь, ну!.. — Джисон выпучил свои, замахал руками и застонал. — А губы и улыбка ну вообще… арпргрф. — О, да ты поэт… — И голос ну такой, ну, понимаешь? Ну прям такой. Он идеален… А я. — А ты Человек-паук, — Чанбин пожал плечами и закинул картошку себе в рот. — Кому не нравится Человек-паук? — Я тебя точно сегодня прибью, — Джисон угрожающе ткнул Чанбину в лицо пальцем и поднялся с места. — Ещё хоть слово, и я точно тебе наваляю. — Да чё я такое сказал-то? — Чанбин посмотрел вслед уносящему ноги Джисону и вскочил с места. — Эй, меня подожди! У Джисона не жизнь, а наказание. Он точно где-то накосячил, раз ему послали таких вот друзей-языков без костей и тёть, чьими рагу можно убивать. В пятницу Джисон решил для себя, что этот день будет последним, когда он вновь заберётся на крышу высотки вместе с ужином из макдака и усядется прямо напротив панорамных окон офисного помещения. Джисон выбирал это место долгое время: ни слишком близко, чтобы не быть замеченным, ни слишком далеко, чтобы видеть все детали. Он должен был быть не на виду, чтобы везде снующие и везде сующие нос папарацци не смогли сфотографировать его, набивающего щёки картошкой, защитника всея города, Джисона — Человека-паука. Крыша старого высотного здания оказалась как нельзя кстати: хороший обзор на улицы, чтобы в случае чего подорваться и погеройствовать, и довольно тихая крыша для того, чтобы перевести дух и набраться сил. По случайному стечению джисоновых обстоятельств, эта крыша оказалась напротив того самого здания, где работал мужчина с кошачьим кормом. Наблюдение за маленькими ритуалами мужчины стало ритуалом Джисона, и сейчас, когда он в очередной раз доставал из крафтового пакета любимый чизбургер и разбавленную водой колу, он отгонял от себя грустную мысль, что с этим пора заканчивать. Это не приносило никакого вреда окружающим: Джисон просто смотрел, даже не намеревался прикоснуться, но с каждым днём сердце всё больше предательски щемило при виде рыжих коротких волос, скрывающихся в сумбурной толпе неизвестных людей. На часах было без пятнадцати шесть, пузо было сытым до отвала, все фантики аккуратно сложены обратно в пакет, а на дне стакана дребезжали не успевшие ещё растаять кусочки льда. Ещё пятнадцать минут, и Джисон навсегда распрощается с его неудавшейся первой любовью. Местные голуби, привыкшие к этому странному долговязому беспернатому, смело сновали у него в ногах и подклёвывали остатки картошки. Джисон шугал их от скуки и раздавал имена, но сам всё время путался. Небо было затянуто серым, готовым с минуты на минуту разразиться проливным дождём. Джисон не любил такую погоду: поскользнуться на крыше или плюхнуться в лужу — как раз плюнуть, костюм ещё потом отстирывать, а это ну совсем не круто. Парень то и дело вглядывался в офисные окна: мужчина что-то печатал, иногда тянулся к термосу и жадно присасывался к трубочке. Время спешило. Джисон заметил, что оно на всех скоростях неслось к отметке «расставания», потому что копошение в офисе началось ещё где-то за семь минут до конца рабочего дня. Джисон оторвался от общения с голубями, отставил в сторону пустой стакан и уставился на склонившегося над рабочим столом человека. Тот всё продолжал атаковать клавиатуру, даже не поворачивая носа в сторону выхода из офиса. Только не говорите, что сегодня… Ну, конечно. Джисон вздохнул и подпёр щёку ладонью Часы в телефоне показывали уже двадцать минут седьмого; на этаже осталось всего несколько людей, включая мужчину. Улица, обычно до отказа забитая, была полупустой, машины уже не так рьяно сигналили друг другу, уличные фонари медленно загорались. Джисон нехотя поднялся. Он не мог больше ждать. — Ну, пока, наверное? Парень посмотрел в окно на мужчину, что уже успел небрежно закатать рукава белой рубашки, кивнул сам себе и, схватив пакет, привычно сиганул на соседнюю крышу. Он как и обычно держал путь через главную улицу, мимо монохромно одетых людей и привычных дорожных вывесок заведений. Он потрепал какого-то ребёнка по голове, помахал паре девчонок, завизжавших при виде него и схватившихся за телефоны, и после светофора также привычно свернул к зоомагазину. Ноги понесли его раньше, чем голова успела подумать, и вот он, спустя долю секунды, толкнул стеклянные двери заведения. — Добрый вечер. Пачку корма, пожалуйста, — сказал Джисон ошалевшему продавцу и ткнул тому за спину на знакомую пачку. — Сколько с меня? Продавец, мужчина средних лет с проплешинами у висков, смерил парня любопытным взглядом, но за пачкой корма потянулся. — Я не настоящий Паучок, — со смешком сказал Джисон и махнул рукой. — Так, преданный фанат. Вот деньги. Мужчина фыркнул, кивнул и сыпанул сдачу на прилавок. Джисон сгрёб её в ладонь и, отсалютовав и схватив пачку кошачьего корма, двинул к выходу. — Хороших продаж! — крикнул он в закрывающиеся двери, и, метнув паутину, взмыл в воздух под аккомпанемент улюлюканий прохожих. До переулка, где мужчина подкармливал кошек, Джисон решил добраться крышами и закоулками, чтобы зеваки не спалили его за добрыми делами. Он спрыгнул на асфальт возле мусорного бака и испугал сидящего там мужчину на старой коробке из-под телевизора. — Вечер добрый, — Джисон кивнул бродяге и вытряс из-за пазухи всю имеющуюся у него наличку. — Вот, всё, что есть. Простите, что тёплое. Карманы всё не могу пришить. До свидания. Джисон не услышал слов мужчины, когда свернул за угол в тупик. На сетчатом двухметровом заборе проволокой были прикручены фанерные листы, сплошь и рядом перепачканные граффити. Из мусорного бака, примостившегося под пожарной лестницей, доносилась вонь забытого много недель назад мусора и шипение котов. — Кис-кис-кис, — начал Джисон и потряс пачкой корма. — Сегодня я пришёл вас покормить, папочка задерживается на работе… Джисон осмотрелся по сторонам в поисках нечто похожего на миски, но нашёл только дощечку на земле у бака и обрезанное дно пластиковой бутылки, служившей чем-то вроде поилки. — А ну-ка кушать, киски. Тють-тють-тють, не бойтесь. Джисон высыпал полпачки на дощечку и взметнулся на пожарную лестницу, чтобы дать местным кошкам поесть в спокойствии. Пару минут ничего не происходило, но затем показались первые перепачканные носы, а за ними подтянулись и другие. Голуби то и дело вышагивали рядом, поглядывали на пригоршню корма, но Джисон шиками и залпами паутины прогонял их. Попрощаться с мужчиной по-нормальному так и не вышло, если это всё вообще можно назвать нормальным, но Джисон решил для себя, что хотя бы так он закроет свой собственный гештальт и наконец начнёт жить спокойную жизнь подростка-супергероя: продолжит жаловаться на гору домашки, вечно не вовремя появившийся прыщ, отсутствие пары на школьных танцах; на нерадивых воров, грабящих заправки, на форумы в интернете, порочащих имя Человека-паука и на журналистов, что так и горят желанием разоблачить его личность. Джисон тихо спустился обратно на землю, когда три кошки, осмелев, принялись уплетать корм. Он сел неподалёку и осмелился погладить ближайшего кота по тощей, но мощной спине. Кот недовольно зашипел, дёрнулся, но царапать не стал. — Кушай-кушай, — сказал Джисон и взглянул на крышу, где сидел в их первую с мужчиной встречу. В нужные моменты Джисон мог становиться невидимкой для окружающих, несмотря на своё пёстрое одеяние. Но, даже будучи на виду специально, Джисону думалось, что лишь один во всём мире человек его не замечает. — Эм, простите. Здравствуйте! Джисон вскочил на ноги и, распугав кошек, встал спиной к стене. Как он так тихо к нему подкрался? — Ой, не хотел вас напугать! — мужчина поднял ладони — пара пальцев перепачкана чернилами. На выглядывающих из-под пиджака манжетах следы краски из принтера. — Не думал, вообще-то, что вас в принципе можно напугать… Джисон не был напуган, он был в ужасе. У него в глазах заискрило от этой улыбки на одну сторону и волос, цвета заката. На фоне грязно-бурых стен и серого асфальта мужчина стоял как маяк, а Джисон, путаясь в чувствах, хотел или приблизиться, или уплыть как можно дальше. — Да, эм, привет! — Джисон дёрганно выпрямился, взмахнул рукой и прочистил горло. — Да я, ну, да. Ты… Вы тихий, ого. Даже кошки не заметили. Мужчина спрятал улыбку за ладонью, а Джисон почти не расстроился. — Не знал, что Вы тоже котов подкармливаете. Я вот тоже пачку купил, — и мужчина достал из портфеля пачку такого же, как и у Джисона, корма. — Сегодня у них пир. — А, угум, ну, бывает иногда. То хот-доги, вон, покупаю и раздаю, то кошкам корма даю… — Добрый сосед-Паучок, — кивнул мужчина и сделал неуверенный шаг вперёд. — И людям помогает, и животным. Приятно знать. У Джисона от этой улыбки коленки едва не подкосились, но он нашёл опору в грязном мусорном баке. — Одна из кошек недавно родила, — продолжил мужчина и более уверенно шагнул вперёд. Джисон ощутил себя таким же бродячим котом, не знающим, как себя вести, поэтому решил стоять смирно и не дышать, чтобы не дай бог не лопнуть от счастья. — Так что побольше еды им не навредит… Мужчина был в жалком метре от Джисона, который всеми силами вцепился в бак и не знал куда смотреть: на лицо, на руки, на широкую спину в красивом чёрном пиджаке. Вот же дела: хотел, как лучше, а получилось как всегда. Мужчина присел на корточки и поприветствовал одного из котов: тот ткнулся мордочкой в ладонь и потёрся о штанину. Джисон примостил на бак ещё и голову: если эта картина — последнее, что Джисон увидит в своей жизни, он не против. — Хороший корм, — сказал мужчина и ткнул на полупустую пачку. — Очень хороший. Джисон думал, что разборка на Бруклинском мосту полгода назад была тяжёлой, но это он, оказывается, не сталкивался с этими глазами: пристальными, полными уважения и немого восхищения. И не ясно, Джисоном ли, или Пауком. Джисон даже не сдерживал улыбку — за маской всё равно не видать, — но мужчина кажется её всё равно заметил. Вновь выпрямился и протянул Джисону руку для рукопожатия. — Спасибо Вам за то, что делаете, — сказал он и вперился своими невероятными глазами прямо в Джисона. — Для горожан и для тех, кто поменьше. Джисон выпрямился следом. Его множество раз благодарили: мэр, полиция, мамочки, чьих неуклюжих детей Паучок вытаскивал из-под колёс, сотни хвалебных статей в Интернете и газетах. Джисон так много раз слышал благодарности, но отчего-то эта, в подворотне, среди бродячих котов и противной мороси, вдохнула в Джисона силу и уверенность, что всё, что он делал и когда-либо сделает, не зря. — Если честно, — начал Джисон, сжимая чужую тёплую ладонь в своей, — я… — Он замолчал. Внутри всё вмиг сжалось: каждая клеточка закричала, что где-то поблизости опасность. — Уходим, сейчас же! — Чт?.. Мужчина не успел закончить, как раздался взрыв, и Джисон уже схватил его и, метнув паутину, полетел на крышу. Крик мужчины заглох где-то у Джисона в шее, но он даже порадоваться не успел, как поставил того возле вентиляции и подбежал к краю. В квартале отсюда в дождливое небо взметались крики и искры. Горящий небоскрёб был весь в чёрном дыму, стонах людей и вое сирен полицейских машин. Ситуация дрянь. Джисон обернулся и уставился на мужчину, что всё ещё непонимающе озирался по сторонам. — Слушай меня. Слушайте! — Джисон подошёл к мужчине и схватил его за плечи. — Сейчас тут безопаснее всего. Пожалуйста, оставайтесь на месте и никуда не уходите. — Что? Что происходит? Глаза мужчины беспорядочно бегали по Джисону и небоскрёбу, что как свеча полыхал в темноте города. — Плохие дяди делают свои плохие дела, — Джисон взял лицо мужчины в ладони и чуть встряхнул. — Повторю: тут сейчас безопаснее всего. Огонь сюда не дойдёт, а на улицах может начаться хаос. Лучше посидите здесь, пока всё более-менее не успокоится, а после по пожарной лестнице спуститесь на землю и уходите в другом направлении, ясно? Мужчина дышал ртом и распахнутыми, полными шока глазами, смотрел на джисонов рот, скрытый за маской. — Скажите, что поняли всё, что я сказал. — О-остаться тут, потом спуститься по… — По пожарной лестнице, да. И? — И уходить в противоположную сторону. — Уносить ноги как мо-ожно дальше, на всех парах. В школе на физкультуре бегали стометровку за сколько? — Что? Джисон мог поклясться, что эти недоумённые глаза и сведённые брови, — это лучшее, что он когда-либо видел в своей жизни. — Стометровка, — продолжил Джисон и повернул голову. Огонь разрастался, времени было мало. — Бегите, как на зачёт. Мне пора. Ладони под перчатками уже успели нагреться от пылающего лица мужчины, и Джисон нехотя отстранился. Уже совсем стемнело, парень двигался спиной к краю крыши и запоминал каждую чёрточку напуганного мужчины, в глазах которых отражался огонь и, наконец, Джисон. В этот раз действительно смотрели на него. — Надеюсь, ещё увидимся, — крикнул Джисон и, сделав последний шаг, полетел вниз с крыши.***
— Добрый вечер. Колокольчик над дверью оповестил о новом посетителе, и кучерявая голова женщины показалась из-за прилавка. — О, мальчик мой! — заулыбалась она и подпёрла подбородок кулаком. — Поправился уже? Джису сказала, что тебе нездоровилось. Джисон оттопырил два больших пальца и покосился на экран телевизора, в котором показывали очередной репортаж. Горящее здание, куча пожарных и полиции. Кадры трясутся: большинство из них снято на телефоны и выложены в сеть, и вот — они: кадры, как невероятный Человек-паук пулей залетает в здание и сбрасывает из окон людей прямо на натянутую между зданий паутину. — … Это чудо, что никто не убился! Как мешки бросать людей из здания? Он о чём думал вообще? — говорил усатый мужчина в синем пиджаке. Рядом с ним женщина с крупными белыми локонами кивала ему, соглашаясь. — Э-э-э, — запротестовала хозяйка магазина. — О чём эти имбецилы вообще толкуют, м? И что, что кидал из окна! А как ещё столько людей спасти? По одному? Ай! Джисон, стоя у стеллажа с шоколадными батончиками, устало вздохнул. Спасает людей — не нравится. Не спасает — тоже плохо. Спасает не так — катастрофа. Прошло два дня, а плечо ещё ныло: балка оказалась тяжелее, чем Джисон предполагал, но небольшая травма — это малая цена за спасение целой жизни. — Согласен, — раздался голос рядом с Джисоном. — Если бы не этот парень, то ходить бы всем в трауре. Из-за стеллажа с кормом для животных вышел мужчина в тёмно-синей толстовке и трениках. В руках — привычная уже Джисону пачка корма для кошек, а в глазах — всё то же безграничное уважение и восхищение. — Да-да, — поддакивала хозяйка, махая пультом от телевизора, — этим журналюгам всё равно кого хаять! Дальше Джисон не разобрал индийскую речь, а замер, когда мужчина остановился рядом с ним и произнёс тихое: — А ты как думаешь? Джисон и мужчина — одного роста, но под этим взглядом, который нисколько не изменился, он чувствовал себя букашкой, мелким пауком, которого прихлопнуть пачкой корма как раз плюнуть. — О-о чём? Джисон так сильно сжал пачку Твикса в руке, что теперь её точно придётся купить. — О Паучке? Герой он или нет? — Для одних — да, герой, — неуверенно начал Джисон и проглотил ком в горле. — Для других — помеха на пути настоящего порядка. Полиции он не особо нравится. — Ну, конечно, — со смешком сказал мужчина и переместил вес на одну ногу: ту, что ближе к Джисону. — Он их работу делает, ни цента с геройства не получает, а им ещё и не нравится. — Почему ты думаешь. Вы думаете, что он бедный? Мужчина выгнул бровь и смерил Джисона коротким, нечитаемым взглядом. Он склонил голову к плечу. — Я не сказал, что он бедный, — мужчина прищурился и приблизил лицо к Джисону. Слишком близко, дышать только им и получается, какой кошмар. — Я сказал, что ему за его работу не платят. — А как же любовь фанатов? Мужчина засмеялся: громко, запрокинув голову, ни на каплю не сдерживаясь. Полминуты, и он, вздохнув, вновь посмотрел на Джисона. — Ты забавный… Джисон, верно? — Ты запом… Вы запомнили, как меня зовут? — Да, — кивнул мужчина. — И можно на ты. Я не такой уж и старый. ЭмДжей, — мужчина протянул руку Джисону, — но для друзей Минхо. Это наша третья встреча, можно и познакомиться… Ещё раз. Джисон уставился на протянутую ему руку и глубоко вздохнул. Возможно, он пожалеет, что пожал её, возможно, мироздание и правда над ним смеётся, сталкивая лбами с этим мужчиной. Возможно, он так и не прекратит три раза в неделю забегать в макдональдс за порцией ужина и съедать его напротив панорамных окон офиса, где работает мужчина с ярко-рыжими волосами и самой красивой улыбкой на свете. Возможно, первая любовь не всегда обречена на провал, и Джисон намерен это выяснить. Ведь так и поступают герои.
