Мираж

—Я считал, что ты - побочный эффект моих таблеток. - хрипло проговаривает Эндрю, выпуская кольцо дыма в небо. Он переводит нечитаемое выражение лица на Нила. - Но я послал их к черту уже давно. —Я не галлюцинация. - невозмутимо ответил Нил. —Ты - мираж. Так закончился их диалог, больше похожий на бессмысленную переброску фразами. Ни Нил, ни Эндрю не придали значения этим словам. «Галлюцинация», «мираж»... Разве галлюцинации могут быть столь реалистичны? Разве миражи могут вызывать такое непреодолимое желание прикоснуться? Разве можно впервые в жизни полюбить просто галлюцинацию? Возможно ли позволить себе довериться тому, чего на самом деле не существует? Нет. Именно поэтому Миньярд не то чтобы придавал значения этим словам. Ему, впрочем, было все равно, каков будет ответ. Так он думал, когда вместе с ним, стоя на краю крыши, выкуривал очередную сигарету. Так он считал, впиваясь в его губы так жадно, будто они - целый мир, вся его жизнь, кислород. Нил Джостен, который и не Нил вовсе, был единственным человеком в жизни ходячей агрессии и язвы, которому тот доверился. Имя Эндрю и слово доверие - вещи, совместить которые невозможно. Он не доверяет никому - ни Кевину, ни Аарону, ни лисам в целом. Он, честно говоря, и себе то не доверяет, но Нил... Нил - нечто необъяснимое и загадочное. Он - ворох тайн, притягательных и манящих. Эндрю всегда, с равнодушием окидывая его взглядом, говорит, что ненавидит. Если бы Джостен у-меня-все-в-порядке знал, как в этот момент колотится его сердце, не стал бы верить в это. Нилу хочется довериться, даже если он пойдет рассказывать все его секреты миру с громкоговорителем в руках. Нила хочется защитить, даже если это просто невозможно. Нила хочется любить, даже если чёрствое сердце Миньярда никогда не знало о любви. Открыться ему, понемногу и неспеша, было трудно. Но по крупицам построенного между ними хрустального доверия Эндрю смог. Ему казалось, что ни одно живое существо на планете не сможет заслужить его доверия, но видимо, Нил не от мира сего, снизошедший с другой планеты. *** —Прошу тебя, Эндрю, начни принимать таблетки вновь. - Нил складывает руки на груди, не глядя на рядом стоящего Эндрю. —Да пошел ты к черту, Нил. Что ты можешь о них знать? Таблетки эти - сплошные проблемы, вызывающие головную боль и дезориентацию. —Пожалуйста, Эндрю. Тебе же лучше станет. Не сейчас, так чуть позже, но эффект поможет тебе. - Нил, будто бы не желая с ним разговаривать, отводит взгляд в сторону. Очень на него непохоже. - Тебе действительно необходимо принять помощь. —И это мне говорит человек, который от нее шарахался, как от огня? - Эндрю многозначительно выгибает бровь. Что-то заставляет его сломать сигарету в пальцах и сбросить вниз. Поведение Нила не назовешь нормальным, насколько нормальным оно может быть у Лисов в принципе. —Прими хотя бы сегодня, хорошо? А там как пойдет. —Сто два процента, Нил. —Один раз! Эндрю обводит его убийственным взглядом. В глазах читается нежелание делать это, но ради него он тихо соглашается. —Ладно, один раз, Нил я-в-полном-порядке Джостен. *** Стоило обмануть его. Стоило всё-таки сбросить его с той чертвой крыши. Потому что он тоже солгал. Сказал, что лекарство поможет. Миньярд в таблетки не верил, но он поверил Нилу, взамен лишившись кислорода. После первого приема лекарства Нил просто исчез. Он не появился на крыше, не пошёл с ним на тренировку, не отправился на соревнование с Лисами. Да потому что, как оказалось, некому. По словам Бэтси, Нила никогда не существовало. Он всё-таки галлюцинация. Не от таблеток, а от их отсутствия. Джостен у-меня-все-в-порядке знал это. Он специально попросил его принять таблетки, чтобы Эндрю перестал захлёбываться в миражах и ступил на порог реального мира. Нил хотел, чтобы Миньярд стал чуточку счастливее. Но вместо этого Эндрю лишился кислорода. Он безмолвно задыхается от отчаяния, которое никогда не исчезнет и о котором не узнает даже Рене. Миньярду всю жизнь суждено запираться в клетке своего разума. Нил для него - всё: отдушина, спасение, мир, любовь, доверие и надежда, что ещё не до конца его душа превратилась в гниль. Но этого мира Эндрю лишился так холодно и безжалостно. У него забрали тепло, у него забрали жизнь. Он снова погрузился в тёмную пучину, тянущую вниз. Но Миньярду теперь плевать. Утонет? Ладно, отлично, хорошо. Выплывет наверх? Тоже, наверное, неплохо. Ему просто хочется вернуться назад во времени и бросить чертову склянку с таблетками с крыши. Нил - галлюцинация? Да плевать он хотел. Нил - единственное, что ещё держало его на свете. Он помогал не свернуть на кривую дорожку, идя к свету впереди. Но свет потух, кислород исчез и Миньярд задохнулся. Стоя на краю крыши с раскинутыми в стороны руками, Эндрю делает шаг в невесомость. —Сто три процента, Нил Абрам Джостен.