Ради любви…

      Когда Рита снова открыла глаза, за окном было уже темно. Оглядевшись, она поняла, что палата всё та же, отсутствовал только пищащий прибор с трубочками и проводочками. Но как она здесь очутилась? Последнее, что Рита помнила — они пошли в душ…       Власова скривилась — только проблем с памятью ей ещё не хватало! Так и с работы выпрут к чертям!       — О, проснулись? — заглянула всё та же приветливая медсестра. — Как вы себя чувствуете?       — Нормально, — пробурчала Власова. — Пить хочется, — и сестра снова, будто дежавю, метнулась к холодильнику и протянула воду.       — Что произошло? — ополовинив бутылку, задала она вопрос. — Мы ведь пошли в душ, а потом? Почему я ничего не помню?       — Ваша подруга убежала в буфет за кофе, — отвела взгляд медсестра, — сейчас вернётся и всё вам расскажет.       — А, хорошо, — лёгкая улыбка тронула губы капитана ФЭС. Кто бы только знал, как она соскучилась по Ксюшке! Наконец-то, можно будет её обнять!       И действительно, не прошло и пяти минут, как дверь приоткрылась, в палату осторожно заглянула… Антонова…       — Валя?!. — растерялась Рита. — Ты… Это ты?..       — Ну, как видишь, — хмыкнула коллега. — Узнала меня? Это хорошо, значит, можно выписывать, — улыбнулась Валентина.       — Я пойду? Не буду вам мешать, — спросила медсестра и, получив кивок сразу от обеих женщин, скрылась за дверью.       — Ну, привет, — широко улыбнулась Антонова, присаживаясь на стул, рядом с койкой.       — Привет, — поджав губы, откликнулась Рита и тоже села, потом не выдержала напряжения, встала и, едва заметно пошатываясь, отошла к окну. Сложив руки на груди, Маргарита невидящим взором уставилась в темноту. Чего скрывать, она ждала Оксану. Раз Ксю не пришла, отправив вместо себя Антонову, значит, случилось что-то серьёзное, дела — труба. Её дела, между прочим. — Ну, давай, вещай.       — А что так официально? Ты не рада меня видеть? — усмехнулась Валентина, скривив уголок губ. — Я тебе настолько противна?       — Нет, — отрезала Власова.       — Тогда почему так холодно? Неужто до сих пор не можешь простить?       — Ты о чём? — Рита сделала вид, что не поняла.       — Да брось, Марго, я не права была, каюсь. И, вообще, сто раз ведь извинилась уже! — чуть повысила голос Валентина.       — Валь, — обернулась наконец капитан. — Давай оставим это, что было, то было. Зачем вспоминать?       «Зачем, зачем… Затем, что для меня ничего не изменилось, идиотка!» — пронеслось в голове судмедэксперта, но вслух она сказала совсем другое:       — Тогда чего такая хмурая?       — А есть повод веселиться? — вопросом на вопрос парировала Власова. — Я нахожусь почему-то не в больнице, а в какой-то частной клинике. Мне никто ничего не объясняет, говорят, мол, придёт подруга и расскажет. Ну, ок. Я жду Оксану, а приходишь ты… И где, скажи на милость, повод для веселья?       — Ух! Прямо по полочкам разложила! — хмыкнула Антонова. — Амелину Галя напрягла чем-то супер срочным, мне вскрывать пока некого, слава богу, поэтому я тут. Вот и весь секрет!       — Допустим, а что насчёт этой клиники? В обычной городской не так лечат? — сдвинула брови Маргарита. — Нахера всё это? — оглянулась она вокруг себя.       — Я настояла, чтобы тебя перевезли сюда, как только появилась возможность. Это не просто клиника, понимаешь, она — психиатрическая… — вздохнула Валя.       — Психиатрическая?.. — автоматом повторила Власова, несколько секунд тупо пялилась на коллегу, а потом, заикаясь, еле-еле выговорила: — Но п… почему? Я… Я что… п…псих теперь?       — Нет, что ты! — взмахнула руками Антонова. — Рит, давай, ты присядешь, а?       Но Власова уставилась в одну точку и застыла в полнейшем шоке.       — Рииит, — протянула Валя, поднимаясь. — Пойдём на кроватку, — она осторожно обхватила коллегу за талию и повела безвольную, будто задеревеневшую Риту к койке. — Присядь… Вот, молодец!       Маргарита ушла в себя, ни на что не реагируя, поэтому безропотно подчинилась.       — Рит… Ты как? Слышишь меня?       — Что?.. — женщина вздохнула и медленно подняла глаза на Валентину. — Д-да… Нормально…       — А, по-моему, не очень, — скептически качнула головой Антонова.       — Да нормально я! — резко выдохнула Рита, грубо оттолкнув чужие руки. — Что у меня? Говори ты уже, не тяни!       — Эпилепсия, — покорно и коротко, прекрасно зная, что с такой Власовой лучше не спорить, произнесла Валя.       — Э… эпилепсия? — нахмурилась Рита. — Но… Почему?! Откуда вдруг?!       — Последствия ранения в голову, Рит. Так бывает…       В палате повисла мёртвая тишина, давившая на Антонову так, что хотелось закричать. Или лучше, чтобы это сделала Ритка. Закричала, начала крушить всё вокруг себя — хоть как-то проявила эмоции! А не так вот…       — Угу… И… Что мне делать с этим? — наконец отвисла Маргарита, ещё больше сдвинув брови. Высокий лоб прорезали глубокие морщины, мигом превратив красивую женщину едва ли не в полную старуху. Сердце Валентины сжалось и, кажется, даже пропустило пару ударов.       — Ну, что… Жить, Рит, что же ещё? — хрипло, потому что воздух вдруг застрял в горле, развела руками Антонова.       — Как? Валь, это же… — Рита запнулась, а потом быстро, чуть ли не плача, попросила: — Не говори никому на работе, а? Я… Я уволюсь тихо, без лишнего шума. Только не говори ребятам, пожалуйста! Не хочу, не смогу я на них смотреть и видеть жалость в глазах… Или ещё хуже — сочувствие… — Валентина ошарашенно молчала, и Маргарита буквально взмолилась: — Валь, ради бога, я привыкла быть сильной, пусть такой меня и запомнят! Дай уйти без мерзких показушных вздохов, прошу тебя. Я не… хочу, чтобы они считали меня инвалидом или… чокнутой!..       — Рит, я…       — Ты соврала мне, да? Оксана ведь именно поэтому не пришла? — резко перебила Власова. — Понимаю теперь… — покорно кивнула она, стиснув вдруг голову с такой силой, будто собралась раздавить её.       — Когда мне можно уйти отсюда? — после вспышки отчаяния вопрос Риты прозвучал неожиданно равнодушно. Валентина несколько секунд хлопала глазами, после чего раздражённо выдохнула:       — Чёрт! Дай же ты мне сказать, идиотка! А потом выводы делай!       Рита вскинула глаза и послушно-покорно уставилась на Антонову, мол, ну давай, рассказывай.       — Хорошо. А теперь слушай внимательно. Во-первых, Оксана не пришла потому, что действительно не может, а не то, что ты себе придумала уже! Во-вторых, я тебя сюда перевела, чтобы провести необходимые анализы, всё перепроверить хорошенько несколько раз, подтвердить или опровергнуть диагноз и… Чтобы в ФЭС никто ни о чём не узнал, если что, понимаешь? Я вообще никому не собиралась ничего озвучивать! А это что значит?       — Что? — эхом, всё ещё находясь в прострации, повторила Рита.       — А то! Ты можешь вернуться к прежней жизни. С небольшими поправками, разумеется, но всё равно это будет твоя обычная и привычная жизнь…       — Но… Валь… Как?! А если приступ? Тебя же выгонят, если докопаются, что ты знала и не сообщила…       — Ну, значит, уйдём вместе, — нарочито беспечно подмигнула Валя. — А если серьёзно, хватит об этом. Я не буду никому сообщать о твоём диагнозе, я так решила, и точка. Кстати, если хочешь, собирайся, могу отвезти тебя домой.       — Прямо сейчас?! — удивилась Рита.       — Ага. Физически ты давно уже в норме. Держи лекарство, будешь принимать его постоянно, — Валя протянула упаковку таблеток, — …и регулярно! Без перерывов, слышишь? Плюс здоровый образ жизни, нормальный сон и, думаю, сможешь обойтись вообще без приступов, либо снизить их количество до минимума…       Ещё не дослушав до конца, Власова засмеялась, заставив Валентину вздрогнуть от неожиданности. Сперва тихонько — это больше походило на полувсхлипы, — но вскоре сидела и хохотала до слёз!       — Рита… Успокойся! — заволновалась Антонова, порядком испугавшись. Кажется, у Риты таки начинался приступ! Дьявол! Надо было сперва таблетку в неё впихнуть, а потом сообщать… — Перестань, прошу тебя! Тебе нельзя волноваться…       — Прежняя жизнь, говоришь? — хлюпнув носом, вытерла капли в уголках глаз Маргарита. — Да ничего из того, что ты перечислила, не было в моей «прежней» жизни! Ну, ладно, если ЗОЖ ещё куда ни шло… Курить — на курю, пить — не очень-то и надо. Это окей, а не волноваться это как? И со сном что делать? С нашим ненормированным рабочим днём? Я уж не говорю о том, чтобы регулярно, несколько раз в день, таблетки глотать! Как?! Что я ребятам скажу? «Погоди ты со своим выездом на задержание, мне тут пилюльку принять надо срочно»… Так что ли?       — За это не переживай, я поговорю на работе со всеми, скажу, что это последствия ранения, что тебя теперь надо беречь…       — Чего? Спятила?! — аж заморгала от возмущения Рита. — И кому, нахер, нужен такой сотрудник и напарник?!       — Всем нужен! — отрезала Антонова. — У нас люди работают, а не какие-нибудь роботы. Поймут, не переживай. Просто ты по-жизни привыкла вести себя как мужик, эдакий свой парень, а теперь будешь чуть более аккуратна и внимательна к себе. Всё, Рита, — гаркнула Валентина, заметив, что её снова хотят перебить. — Хватит придумывать проблемы, где их нет! Собирайся, поздно уже, а завтра не выходной день вообще-то.       Власова захлопнула рот, так ничего и не сказав, посидела ещё немного, но что возразить, не нашла. Пришлось спешно собираться…

***

      До дома ехали молча. Валя бросала на коллегу внимательные взгляды через зеркало, но Рита отвернулась к окну и словно выпала из реальности.       — Провожу тебя и прослежу, чтобы приняла лекарство, — Антонова выбралась из машины следом за Ритой. Власова бросила на неё мрачный взгляд, но промолчала, доставая ключи.       Квартира встретила тишиной и… какой-то запущенностью. Складывалось впечатление, что в ней давно никого не было.       — Ксю что, живёт на работе? — хмуро огляделась Рита. — Или всё-таки…       — Не всё-таки, — отрезала Валентина, пресекая новый виток рассуждений на тему: «Она бросила меня». — Кстати, я перед клиникой заезжала сюда, продукты привезла, так что на первое время еда у тебя есть. Ты хочешь есть?.. Нет?.. Тогда давай, пей таблетку и ложись спать, завтра утром увидимся на работе.       — Валь, стой! — догнала в коридоре Рита. — Какие, нахрен, продукты? Ты за дуру меня держишь? Оксана, она ведь ушла, да?       — Да нет же! — раздражённо повысила голос Антонова.       — А где она тогда?! — тоже перешла на повышенные тона Рита. — Тут не было никого несколько дней, как минимум!       — Таблетку. Выпей! — процедила судмедэксперт.       Рита несколько секунд буравила её тяжёлым взглядом исподлобья, затем быстро, без воды, проглотила кругляшок и выразительно уставилась на коллегу, мол, всё, теперь говори.       — Ладно, — устало вздохнула Валя. — Похители её, Рит… Три дня уже как…       Власова осела так быстро, словно её снова прошила шальная пуля. Валентина подхватила её уже практически на полу, не дав шарахнуться ни обо что многострадальной головушкой.       — Твою ж!.. — Антонова усадила женщину и, кое-как дотянувшись до своей сумки, сунула под нос нашатырь. Рита вскочила на ноги почти так же быстро, как до этого потеряла сознание, тут же забегав по комнате ужаленным в задницу бегемотом.       — Как похитили, а?! Кто?! А… А вы что? — затараторила Марго. — Три дня?! Вы что-нибудь делаете, блять?       — Тише! Разумеется, все сотрудники ФЭС ищут их!       — Все? Кого «их»? — перестала нарезать круги Власова.       — Оксану и Сурганову, — вздохнула Валя. — Тш! Стоп. Давай, ты сейчас поспишь, а завтра я тебе расскажу обо всём во всех подробностях!       — Какое, нахер, завтра?! Ты издеваешься?!       — Обычное завтра, нельзя тебе нервничать! — Антонова поднялась на ноги и, незаметно запустив руку в сумку, приблизилась к Маргарите.       — Валь, да ты… — договорить Рита не успела, почувствовав острую боль в плече и снова начиная оседать. На этот раз медленно, так что Валентина успела её подхватить и уложить на кровать.       — Тише, тише, тебе категорически нельзя нервничать и надо поспать… — улыбнулась Валя, отметив уже подёрнутый поволокой, расфокусированный взгляд коллеги. — Расслабься. Это просто снотворное. Ты поспишь до утра, а потом вместе поедем на работу. Всё будет хорошо, Ритуль…       Власова посопротивлялась ещё немного действию препарата, попыталась что-то сказать, но язык будто одеревенел и не слушался. Она скривилась на секунду и, наконец, закрыла глаза.       — Вот и умница, — кивнула Валентина, потянувшись за пледом, сложенным на тумбочке, рядом с кроватью. Взгляд упал на так и оставшиеся сдвинутыми брови. Валя присела на край рядом с Ритой и нежно провела по лбу, словно стараясь разгладить складки.       — Ритка, Ритка… Так и знала, не доведёт Ксюха тебя до добра…       Пальцы мягко очертили скулу, провели по тут же приоткрывшимся губам, задержались на секунду, будто раздумывая, и спустились по шее до выступающих косточек ключиц.       Рита вздохнула во сне, вынудив Валентину воровато отдёрнуть ладонь. Антонова поджала губы и мысленно обругала саму себя: «Идиотка! В некрофилию подалась на старости лет, что ли?!»       Валентина резко поднялась, накрыла Маргариту пледом и ушла на кухню ставить чайник и что-нибудь перекусить. Уезжать и оставлять Власову одну было опасно. Сколько точно попало в кровь снотворного, она не знала, следовательно не могла с уверенностью сказать, как будет спать коллега, а значит ночка, возможно, предстояла та ещё!

***

      «Чёртов хлороформ!» — это была первая мысль, промелькнувшая в голове Светланы, когда она начала приходить в себя. Голова гудела, во рту пересохло, веки словно залили свинцом, а открыть глаза получилось лишь с третьей попытки.       Увиденное не обрадовало от слова «совсем». Она лежала на грязном ватном матрасе прямо на каменном полу, помещение — скорее всего подвал — оказалось немаленьким и вытянутым в длину. Единственное круглое окошко под самым потолком почти не давало света: ближайшую противоположную стену она видела, а вот две другие — нет.       Сурганова попробовала аккуратно сесть. Получилось. Вроде, ничего не болело, правда возле левой ноги что-то звякнуло.       Присмотревшись, Света поняла, что щиколотка пристёгнута к тяжёлой, массивной цепи, другой конец которой был вмурован в стену рядом с матрасом. Там же стояло ведро с крышкой, угадать предназначение которого не составляло труда. Повернув голову в противоположную сторону, Светлана обнаружила упаковку пластиковых бутылок с водой — дешёвой и вряд-ли хорошего качества, но пить хотелось неимоверно, да и выбирать не приходилось.       Залпом опустошив бутылку, Сурганова прислонилась спиной к стене и тяжело вздохнула. На душе было муторно, но как ни странно, страх отсутствовал напрочь. Может быть, она просто дико устала от всего навалившегося в последнее время, вконец запуталась и мечтала только об одном — покое. На неё накатила дрёма, дико захотелось закрыть глаза, а ещё лучше — уснуть и больше не проснуться.       Мысли, словно мухи в сиропе, вяло варились в голове, унося в прошлое…       Света не понимала, как могла так сильно, так фатально ошибиться в близком и родном человеке. Хотя, о чём это она? Эля уже давно перестала быть таковой, да и была ли в действительности хоть когда-нибудь той милой и всепонимающей, той, что заботливо утирала ей слёзы после тяжёлого расставания с Арбениной?       Всё произошло слишком быстро, Света и не заметила, когда они переступили грань, за которой из хорошей подруги Элла превратилась в любовницу.       О, Динка мгновенно почуяла своими звериными инстинктами опасность в лице серой мышки Элечки и приложила немало усилий, чтобы помириться и вернуть её, Свету, назад.       И да, чёрт возьми, да! Она готова была простить и в стотысячный раз начать сначала, но сын Эллы попал в аварию, и она никак не смогла в тот момент оставить её. Потом Макса не стало, а Эля как-то плавно и незаметно поменяла свой статус и стала женой.       Диана отступила и больше не лезла в их жизнь, а они…       Что они? Строили дом во Всеволожске, купили виллу в Португалии, потом занялись арт-пространством…       И да, она предпочла не спрашивать, откуда у жены, работающей в больнице, на всё это были деньги?..       Сейчас Светлана отчётливо понимала, что виновата во всём сама. Сама спрятала голову в песок, как страус, сама сделала выбор — не знать, не замечать. Вот и пришлось, в конечном итоге, продать дом в Португалии и пахать, как папа Карло, чтобы выплатить за жену штраф…       А перед этим ещё и Диана вдруг снова нарисовалась в её жизни. Олимпийский, Ледовый… И понеслось: цветы, подарки, посвящённые ей песни, тайные встречи…       И будто не было нескольких лет спокойной и размеренной жизни, всё полетело прахом, оказалось ложью и фальшью. А жена из друга и соратницы мигом превратилась в холодную и рассчётливую стерву, однажды недобрым утром предъявившую ей подробнейший счёт.       Света тогда вообще не нашлась, что сказать, в полном шоке смотрела на Эллу и хлопала глазами. Заоблачные суммы, которые ей надо было выплатить в качестве отступных, не укладывались в голове. А Элла всё говорила, говорила…       Тем же вечером, когда Элка наконец-то ушла, оставив на столе список-смету на несколько листов, Светлана напилась, рыдая на плече верной Ленки. Такая же вдрызг пьяная Жукова предложила обратиться к Арбениной, мол, а что такого? Ты нужна ей, вот пусть раскошелится и заплатит хотя бы часть денег, но Света только упрямо мотала головой. Гордость перебила все другие чувства и эмоции. Просить Диану она категорически не хотела — сама виновата, самой и расхлёбывать. Единственное, о чём она всё-таки попросила её, это дать время, чтобы решить свои проблемы. Какие проблемы, Сурганова говорить так и не стала.       Диана ждала, теряла терпение, срывалась, высказывала всё, потом забрасывала цветами и извинениями и снова ждала непонятно чего и, естественно, злилась от этого ещё больше…       От постоянных нервов и стресса, в котором жила всё последнее время Света, стало сбоить здоровье. Концерты отменялись, неустойки съедали почти подчистую прибыль, а Элла всё больше наглела. Взамен видимости благополучия в семье и закрывания глаз на их встречи с Дианой, супруга потребовала должность директора арт-пространства. А потом грянули эти проверки в больнице, вскрывшиеся махинации, взятки и хищения, в которых оказалась замешана уже ненавистная к тому времени супруга…       Светлана отлично помнила, как, узнав обо всём, орала, едва-едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в горло жены:       … — Как?! Как ты могла?! Это… Они же больные люди! Инвалиды! А ты!..       — А что я? Я зарабатывала деньги, Свет, — равнодушно пожала плечом Балобина. — Для тебя, между прочим! Это ведь ты так мечтала построить свой дом, жить в Португалии, тебе хотелось создать это чёртово арт-пространство… Тебе, дорогая, не мне. Я лишь выполняла твои пожелания и прихоти.       — Что?! То есть, это я во всём виновата? — опешила Сурганова. — Да ты спятила!       — Может быть. Только не сейчас, а тогда, давно, когда влюбилась в тебя, как дура малолетняя. И готова была на всё, чтобы удержать! — выпалила Балобина. — Что так смотришь? Не знала? Не понимала? Да, да, именно так! А ты, в благодарность видимо, при первой же возможности в койку к Динечке своей прыгнула!       — Не трожь Диану! — рявкнула Света.       — Да? И почему, интересно? — зло прищурилась жена. — Мало она твоей кровушки выпила? Не все нервы измотала?       — Тебя это не касается! — не узнавая саму себя орала Света.       — Правда? Ну как же не касается, я — твоя жена, между прочим, — припечатала Элла. — Ну, да чёрт с ней. А ты, если не можешь не танцевать на этих граблях, хер и с тобой. Будьте счастливы, как говорится, но сперва верни всё вложенное в тебя. И знаешь, начни-ка ты с оплаты хорошего адвоката.       — Да ты!.. — задохнулась от возмущения Сурганова.       — А после суда и выплаты по счетам, — невозмутимо перебила Элла, — сделаешь меня директором в ПР и вот только потом, если будешь в состоянии ещё, в чём я очень сомневаюсь, учитывая твоё слабенькое здоровье, можешь валить к своей Арбениной. Сомневаюсь правда, что старая, насквозь больная кляча, в которую ты превратишься, будет ей нужна… Хотя, о чём я? Ты вообще к тому времени никому не будешь нужна…       Светлана всхлипнула, из-под закрытых век одна за другой покатились солёные капли. Когда происходил тот разговор, ей казалось, что это полное дно, хуже уже не может быть никогда. И ошиблась: никогда не говори никогда…       Господи, как же она снова люто ошиблась! После звонка майора из ФЭС, вещавшего о каком-то наркотрафике и покушении на убийство, которые предъявили жене, ей стало совсем плохо, в глазах мигом потемнело. Слава богу, Лена в тот момент оказалась рядом и вызвала скорую, но ехать в больницу она наотрез отказалась — надо было срочно разбираться с тем, что предъявили Элле.             Светлана злилась. Нет, не так, она была в ярости. Хотелось рвать и метать! Кажется, супруга уже перешла все мыслимые границы! Правда, положив руку на сердце, Сурганова честно признавала, что на судьбу Балобиной ей плевать, а вот на свою собственную — нет. Это вам не мерзкие слухи и разговоры о том, что она пригрела мошенницу. Такие обвинения, выдвинутые против Эллы, могли полностью разрушить и её собственную жизнь. Именно поэтому, ничего не сказав Жуковой, она отправилась ночью в Москву…       Сурганова снова горестно всхлипнула — в тот момент она опять совершила ошибку… Видимо, уже фатальную…       И почему она не села в поезд, не взяла билет на самолёт? Нафига надо было тащиться на машине?       Да ещё до кучи не удержалась и остановилась, чтобы помочь девушке, голосовавшей и суетившейся возле открытого капота своей тачки. И ладно бы та была красоткой какой-то, так ведь нет, самая обычная и заурядная девчонка! Невысокая, худенькая, скорее даже тощая, светлое каре, очки на длинном носу…       Светлана вздрогнула и в шоке распахнула глаза, вот только что сообразив, почему не смогла проехать мимо…       Господи боже! Да когда?.. Когда ж она перестанет так остро реагировать на Динкин фенотип?! Ведь не остановись она на пустынной ночной трассе, не оказалась бы сейчас здесь…       Слёзы катились по щекам, истеричный смех с хрипами и кашлем вырывался наружу. Врач по профессии, она понимала — это истерика.       Вот только поистерить спокойно ей не дали. Где-то сверху послышались шаги, в дальнем углу лязгнул замок, донёсся противный скрип несмазанных петель, а в темноту подвала проникла полоса света.       Сурганова мигом затихла и притворилась спящей.       Тяжёлые шаги направились в её сторону, остановились совсем близко, что-то с глухим стуком упало на пол. Света от ужаса, кажется, почти перестала дышать, но её не трогали.       Затем уши уловили знакомый лязг цепи, а шаги удалились. Свет померк, щёлкнула задвижка дверного замка.       Светлана осторожно открыла глаза. У противоположной стены, точно под окном, на таком же, как у неё, матрасе лежала девушка. Белокурые длинные локоны растрепались, тушь размазалась, колготы на коленках порвались, но в остальном на вид она, вроде бы, была невредима. Нос уловил сладковатый запах хлороформа, и Света поняла, что «подруга по несчастью» просто спит…