Переосмысление.

На носу самый тупой и мерзкий праздник. Он был таким приторным и ожидаемым, что от него сводило зубы. Он ненавидел всё приторное. Он ненавидел этот напыщенный восторг, эту специальную показуху, когда все наровят показать свои тупые чувства одним днём. Он презирал эту суматоху вокруг этого розового сопливого пиздеца, которые люди назвали ещё более мерзким «Днем Святого Валентина». Все эти обсуждения, кто куда пойдет, кто кому что подарит и ведь обязательно надо с размахом, чтобы обозначить глубину всех чувств. Обязательно в этот день надо быть самым романтичным на свете уебком, чтобы никто не смел сомневаться в твоей любви. До чего отвратительно. Просто мерзко. Мерзко было до тех пор, пока в его жизнь не нахлынула эта зазнавшаяся волна под именем «Мона Маджистус» (и только посмей неправильно произнести!), окатив его спокойную гавань своими пузырьками, в которых можно разглядеть звезды. Нет, всё таки до сих пор мерзко, столько проблем на его голову навалилось разом! Жил себе спокойно в своём похуизме, наблюдая с высока за этими глупыми людишками червями, а тут что-то делать, придумывать и умудрится организовать так, чтобы самому от себя не стало противно. Ведь если Скар и делает, то сразу на божественном уровне. Предложенную помощь Аякса он сразу отмел к самой бездне, предпочитая по-классике работать в одиночестве. Он не будет слушать ничьих советов, ни единого сайта не откроет в поисках информации, как организовать праздник своей второй половинке. Это всё для идиотов без мозгов. Он сделает всё в своём стиле, не изменяя своей эстетике в этом вопросе и учитывая все предпочтения его сумасбродной партнерши. Что любит Маджистус? Спросите, что по-сложнее, напрягите мозг. Конечно, вкусную еду и любоваться ночным небом. Её так же, как и его, раздражали все эти безвкусные плюшевые игрушки, что будут стоять собирать пыль и занимать место в доме. Она с презрением относилась и к огромным букетам цветов, считая это глупо потраченными деньгами, которые можно потратить на более «нужные» вещи. Например, на очередной предмет для изучения звездного неба или книги. Так что план складывался сам собой, готовой инструкцией ложась ему в руки. Скарамучча учёл всё. За исключением своей партнерши, которая эту самую инструкцию разорвала на клочки и утопила. Она, как и всегда, была чертовски непредсказуема, разрушая все его планы, намерения и идеи. Как он не пытался, но она какой-то своей чертовой магией оказывалась на шаг впереди и оставляла его с носом. И опять это случилось! Ведьма просто отказала ему, не желая идти ни в какой ресторан. За место в котором ему, между прочем, пришлось поднапрячь свои связи, как следует надавить на кое-кого, практически пытать, но всё же добиться своего. – Мне не интересны твои возмущения! Приходи ко мне домой и сам всё увидишь. Жду тебя в шесть часов вечера. И только посмей опоздать! – раздался возмущенный и слегка запыхавшийся голос Маджистус в трубке. И возразить не дала, не стала ничего слушать – сразу сбросила трубку, которую он чуть не раскрошил от ярости, что в нём вскипела. Что ж, это полностью в её характере. Только ей позволено так обращаться с ним и не бояться, что не проснешься следующим утром. Спокойствие. Выдох. Всё ещё можно исправить. Всё. Кроме этой женщины. Скарамучча позвонил в дверной звонок ровно в шесть часов вечера, прождав целую минуту до этого, так по-дурацки соблюдая договоренность. В руках пакет, на ногах туфли, как на выборы собрался, ей Архонты! Она сказала ему не выряжаться как на светский вечер, но даже в будничной рубашке и брюках он выглядел по-настоящему богемно. Дверь открылась не сразу, его ещё заставили ждать. Что за невоспитанность, назначать конкретное время и не открывать мгновенно? Ладно, Они с ним. Скар дал себе слово, что этим вечером хотя бы _постарается_ быть терпеливым мальчиком, но завтра.. Всё вернется на круги своя. Ебучий Валентинов день, чтоб тебя.. Маджистус открыла дверь и практически сразу закатила глаза, завидев у него в руках цветы. Да, не огромный веник, а аккуратный изящный букет, но. Объясняла же! – И зачем? – на её лице всё то же будничное недовольное выражение лица, как когда кто-то начал рассказывать что-то совершенно не по теме и углубляться в ненужные детали. Но букет забрала, пропуская гостя внутрь. – Ты сами манеры, Маджистус. Захотел. Такой ответ тебя устроит? – фыркнул он, проходя внутрь и привычно оставляя свою обувь в углу. Даже обувницы нет. Зато пылесос Дайсон и зеркала с подсветкой. – Спасибо. Доволен? – не меняясь в лице ответила она, коротко целуя его в щеку, чтобы сгладить очередной колючий удар своими словами. Этого было более, чем достаточно. Он кивнул, но ему и шагу не дали дальше сделать, останавливая за плечо и оставляя на месте. – Подожди здесь, я сейчас поставлю цветы в вазу и приду за тобой. – Ого, у тебя в доме есть ваза? – хмыкнул он, оставаясь по её очень сомнительной, но просьбе, на месте и наблюдая, как она обходит его и слегка фыркает на его колкость. – Это…? – настороженно спросил он, переводя взгляд то с неё, то на то, к чему она его привела. Кухонный стол был заставлен едой. Видно, как тщательно она к этому подходила: все блюда стояли аккуратно украшенные, сервировка была не хуже ресторанной, скатерть подходила к салфеткам и две свечи подчеркивали романтический подтекст данного пиршества. –Это, можно сказать, мой подарок тебе. Я без понятия, что тебе можно подарить, потому что у золотого мальчика есть всё, а то, что ты хочешь, наверняка стоит баснословных денег. Ничего не дарить я тоже не могу, так что.. В общем, мой руки и садись! – С чего ещё она будет распинаться перед ним, пытаясь оправдаться?! Старалась, как могла, вообще-то! – Не знаю, нужен ли был какой-то особенный сорт чая, который ты добавляешь в Сими тядзукэ, я сделала на основе обычного черного, поэтому если не понравится – лучше промолчи, – Мона выглядела слегка смущенной, будто её поймали врасплох и смогли прочесть между строк о её любви к нему, поэтому пыталась отгородиться привычной чопорностью. Стоит ли говорить, что это самый вкусный сими тядзукэ, что он ел в своей жизни? – Это..неплохо, – кивает он, не позволяя себе красноречие, потому что наверняка вырвется что-то лишнее. Что-то слишком откровенное и смущающее обоих. Что-то про то, что бы выйти за него, что-то о тех громких замызганных затасканных слов, коими разбрасываются все направо и налево. И Моне достаточно этих слов, чтобы вызвать ярчайшую улыбку на лице. Эта женщина на десерт приготовила нежнейшие круассаны, умудряясь сбалансировать крем до слегка сладковатого. Никакой излишней сладости, никакой вязкости. Воздушный мусс с освежающим привкусом. Да, то были не блюда высокой кухни, а вино она взяла по акции и долго спрашивала консультантов, что подойдет под блюда, потому что сама практически не пьет. Но всё было сделано с самой большой заботой, на которую она вообще может быть способна. И Скар знал это. Знал, что она не привыкла тратиться на еду, не привыкла выражать свои чувства, не привыкла торчать целый день на кухне, приготавливая всё это. И это, без преувеличения, без всей этой сопливой шелухи, самое дорогое, что ему дарили. Заботу. Любовь. Внимание. Её лучезарная улыбка и ребяческая радость от подарка, что она нападает на него с самыми крепкими объятиями. Может, не такой уж и мерзкий этот праздник всё таки?