молекулярная физика

***

вот снова они остаются в одиночестве в пустой квартире, вернувшись со школы, и не успевают даже отдохнуть от учёбы. учителя не щадят, задают целую кучу домашей работы, которую нужно хоть ради приличия делать, может не всю, но половину хотя бы. ученики всегда уставшие от этого, но что поделаешь. надо же хоть попытаться сделать вид, что ты умный. хотя подросткам истинно интересны совсем другие вещи, крайне отличные от учёбы, и это не всегда плохо, ведь именно в 16 или 17 лет важно узнать самого себя и понять свои чувства к другим. хочется романтики, сопливой донельзя, первой любви, такого незнакомого, но очень приятного тепла, хочется смеяться в голос и краснеть, улыбаясь, разговаривать день и ночь напролёт, пробовать новое, порой даже вредное что-то, рисковать, а главное любить, учиться любить кого-то всем сердцем. но это нихера не романтично, сидеть до самого позднего вечера на кровати в окружении учебников и конспектов и пытаться заучить формулу равномерного ускорения или понятие "ВВП" по географии, точно так же, как ни капли не круто писать скучные уравнения. но для всех почему-то это ощущается немного по-разному. есть и те, кто может забить на свои чувства, отгородиться от них, включиться в работу и даже получить кайф при прочтении параграфа по истории, при написании красивого конспекта или же при составлении реферата для дополнительной оценки. а кого-то распирает от чувств и эмоций, кому-то из-за этого в голову не лезет ни одно правило по русскому языку, кому-то очень хочется сжечь к херам всю стопку школьной литературы, избавиться от неё навсегда и заниматься чем угодно, только бы не этой белибердой. хотелось бы вернуться обратно в лето, когда они были свободны на каникулах и можно было, купаясь в лучах солнца, бежать за руку по парку в попытке опередить ветер, смеяться и не думать о том, что домашка не сделана и завтра тебе кто-то голову открутит за это. яну каждый день и каждую ночь вспоминалось ушедшее лето, которое они с ильёй провели вместе, вспоминались ночи, проведённые под звёздами где-то далеко от дома, прогулки, которые могли длиться часами и затягиваться, как это ощущалось, до бесконечности. но за окном сейчас осень, дождит, там холодно и сыро, поэтому он не имеет возможности взять илью за руку и бежать вместе туда, куда даже глаза не глядели. и они сидят вместе в опустевшей квартире, в компании новых знаний, которые очень нужно поскорее укомплектовать в голове. но особым воспоминанием, согревающим в дождливые дни и лечащим душу, когда та сильно саднит, для него, наверное, навсегда останутся сияющие в солнечном свете глаза ильи, светлые и такие голубые, что в них тонешь, как в нежной морской пене. ян в эти глаза всё лето смотрел почти без остановки. смотрел в них, когда был до крайности счастлив. смотрел, когда было чертовски грустно и хотелось даже плакать. смотрел, когда был напуган, когда смеялся, когда что-то болело, когда падал и когда был растерян. рядом неизменно оставались эти глаза, которые сами по себе улыбались даже тогда, когда улыбки как таковой, на лице ловкого не вырисовывалось. эти глаза успокаивали, они дарили умиротворение и любовь. ян всегда в них находил поддержку. всё его лето прошло вот так хорошо только благодаря его личному морю, которое так мягко разлилось и отпечаталось на радужке глаз его парня. и это поистине здорово, ностальгировать по собственным воспоминаниям. это значит, что ты некогда уже был счастлив. ян начал ревновать эти чёртовы глаза сейчас, когда они не смотрели на него, когда смотрели на учителей и доску в школе, а дома беспрерывно пялились в учебник. на деле ведь ничего плохого в этом нет, ян даже рад, что илья так внимательно и усердно учится, он ему даже завидует, ведь у самого с концентрацией всё туго. но кроме того ян зверски ревнует. ему очень хочется чтобы эти переполненные нежностью глаза смотрели на него, чтобы молча, одним лишь взглядом, илья беспрерывно твердил ему о том, как его любит. а когда эта одна единственная, но такая важная хотелка не исполнялась, внутри себя ян просто загорался от ярости, хоть и не показывал даже доли истинных эмоций. сейчас они оба в пустой квартитре, за окном хлещет ужасный дождь, ливень просто. небо это тяжёлое, серое, будто гранитное, так нагнетает, тучи прячут весь свет, от того в комнате не очень уж и светло, даже днём, потому приходится включать лампу. ян лежит на полу и пытается решать функции по алгебре, в то время как илья уже второй час углублённо проникся физикой, по которой надо было делать проект в скором времени. задания по физике были для него простыми, он выполнил их буквально за 15 минут. а остальное время уже сам для себя выбирал что-то интересное в учебниках и подчёркивал простым карандашом ту информацию, которая ему может пригодиться. физика была единственным предметом, за которым ловкий мог сидеть часами. он терял счёт времени, занимаясь ей. ильвесу это казалось какой-то дикостью. что может быть интересного вообще в магнитах, движениях, силах и кучах формул? - илюш, - ян бросает ручку рядом с собой, треплет собственные отросшие волосы и ложится спиной на пол, предварительно отодвинув из-под себя тетрадь и учебник. он тянет это имя даже как-то жалобно и требовательно, пытаясь привлечь тем самым внимание, от чего самому хочется улыбнуться. а ловкий серьезен, вдумчив и погружён в сраную физику. поэтому в ответ от него ян получает только какое-то размытое и тихое: "ммм?" ян таращится на своего парня и ждёт, пока тот оторвётся хоть на мгновение и посмотрит на него. на него, такого уставшего, бедного и несчастного яна. а тот будто бы и не слышал ничего. но ильвес не сдастся. - илья, - уже чуть громче и серьёзнее повторяет он, но на этот раз собеседник не удосужился даже своё "м?" выдавить. это бесит яна и он берётся за мягкий домашний тапочек, лежащий прямо возле его головы. через мгновение ловкий получает этим тапком в лицо и даже не просто пугается, а очень сильно дёргается от внезапного прилёта прямо по голове. - ян! нельзя так пугать, - ловкому на колени на секунду приземляется книжка по физике, захлопывается и падает прямо на пол, громко скрепя корешком, который вполне мог и поломаться, а тапок, мягкий и пушистый, остаётся у него в руках, - кот, у тебя алгебра не получается? тебе помочь? - с искренней добротой в голосе и желанием оказать помощь говорит он, после чего наконец дарит яну свой взгляд, который так же, как и летом, неизменно переполнен любовью. - не хочу алгебру делать, мне надоело уже, - ян быстрым движением приподнимается, и так же быстро берёт в руки учебник, который приземлился рядом с ним, чтобы илья до него первым не добрался. улыбается, подползает к нему и смотрит в лицо, словно настоящий кот, но илье искренне непонятно чего он этим хочет от него добиться. ян и сам не знает. скорее всего хочется просто побаловаться и забыть обо всём хотя бы на десять минут. - тогда садись, я тебе физику объясню. кот, тебе же тоже по ней контрольную писать, - илья прекрасно знает о том, что ильвес физику просто на дух не выносит и не переваривает, поэтому говорит он это с улыбкой, с насмешкой, пытаясь отобрать в это время из чужих рук учебник. но ян его отдавать не намерен. иначе снова этот сборник дьявольских заклинаний поглотит внимание ловкого и украдёт его волшебные голубые глаза. а ильвес хотел быть единственным, на кого эти глаза смотрят. - иди ты нахуй со своей физикой, илюша, - он добродушно смеётся, садясь рядом на кровати, но в то же время подальше пиная книгу. ян очень уж устал учиться, ему это дело не нравилось никогда и никогда не давалось. поэтому именно в этот момент он жаждил, чтобы его кто-то хотя бы просто обнял и поцеловал. ну, естественно, не кто попало. а именно ловкий. смысла в объятиях и поцелуях от других людей ян не видел. - янчик, - приторно тянет он, будто к ребёнку обращается, - нам ещё много домашки делать, мы с таким темпом ничего не успеем, - илья косо смотрит в окно с грустной улыбкой, он прекрасно видит, как там стемнело, а после смотрит на часы и на раскрытый дневник, где кроме алгебры и физики красовались ещё задания по русскому. по факту они не сделали ещё даже половину. - какая разница..? можно попросить кого-нибудь, например влада, чтобы дал списать завтра. он умный. не то, что мы, - ильвес обнимает партнёра со всем своим теплом, искренне хочет показать свою заёбанность, вспоминает умного одноклассника и пытается себя убедить в том, что завтра они не получат пиздюлей. а они получат. именно эти двое получают каждый день, и их обоих это не устраивает совсем, но поделать они ничего не могут, - ну, давай хоть один вечер не будем этой хуйнёй заниматься, займёмся чем-нибудь другим. - например? - обречённо вздыхает ловкий и закрывает свой конспект, складывая всё, что разбросано по кровати, в небольшую стопку. он не хочет получать новые замечания, но ради янчика потерпит. ради него перетерпит всё, что угодно. - чем-нибудь, - размытое понятие кидает в ответ ильвес, ухмыляется и укладывает тяжёлую от мутных мыслей голову на плечо любимого человека. он хочет много чего. в этом числе есть несколько неприличных мыслей. но их он озвучивать даже не собирался. илья улыбается, лучезарно так, после чего в ответку обнимает яна. он уже и сам заметил, насколько тот уставший и измученный последнее время, поэтому даже не думал настаивать на том, чтобы продолжать делать уроки. ему хотелось как-то поспособствовать восполнению запаса энергии ильвеса, поэтому как только заметил, как к нему тянутся эти губки бантиком, тут же их чмокнул без сомнений. от этой волшебной атмосферы, шума дождя и относительно спокойной тишины в квартире хотелось только спать. да ещё и это чудо, похожее на кота, под боком. вообще кайф. ян улыбается, когда чувствует мимолётный поцелуй, тянется за новыми поцелуями и вполне их получает, от этого становится ещё более счастливым. руки сами тянутся покрепче обнять это немного худощавое тело и не отпускать его никогда. он больше ничего не желает, только бы остаться в этом мире с ним вдвоём и сжечь к хуям физику, которая так настырно пыталась их разлучить. - люблю тебя, - шепчет так ласково, исключительно очень нежно, трепетно и любовно, прикрывает глаза на пару мгновений и представляет себе, как с лёгкостью может сейчас повалить ловкого на кровать и не отпускать до утра. и даже не просто лежать в обнимку, как это у них обычно бывает, а возможно делать кое-что, чего они никогда не делали, но ему этого очень хочется. илья смеётся и сжимает партнёра в своих крепких объятиях, не давая возможности вырваться. да и ильвесу эта возможность вообще не нужна, по факту. в ответ на его смех ян только всем своим весом наваливается на шатена, с каким-то мурчащим хихиканьем опрокидывая того на кровать, утыкается ему в шею и крепко обнимает всеми конечностями, бормочет что-то нелепое, вдыхает природный аромат любимого человека и слегка прикрывает глаза, счастливо улыбаясь. илья ответно улыбается и целует парня в макушку, обнимая его за талию. - и я люблю тебя, - расслабленно так шепчет илья на ушко, прижимая парня к себе поближе. ему очень хотелось, конечно, дальше заниматься физикой, но как можно, когда душа и тело требуют всецело и основательно заняться любованиями? - но я тебя больше, - ян трётся носом о ключицы и шею ильи, а после тянется к его лицу за новыми поцелуями, которых ловкому для него совсем не жалко. и в этот раз он целует его тонкие губы гораздо дольше. не просто оставляет на них лёгкий чмок, как бывает обычно, а целует где-то секунд тридцать, слегка прикрыв глаза, ощущает какую-то природную сладость и мягкость, и хорошо чувствует, как ян ответно целует, настолько чувственно и нежно, как умеет только он, и больше никто. это могло бы длиться вечно, казалось бы. поцелуи, обятия, снова поцелуи, а за ними ещё более крепкие объятия, из которых не хотелось выбираться. но ничто не вечно под луной, ильвес и вправду начал ощущать, что всего этого ему просто напросто мало. хотелось большего. а чего именно хотелось, он так и не понял. от того и попросить этого не мог. но нечто внутри него так и закипало, а бабочки в животе перестали просто так пархать и начали агрессивно биться своими крыльями. хотелось выплеснуть все эти эмоции разом, убрать их хоть как-то и продолжать поддерживать романтичную атмосферу между ними, но этому, по всей видимости, было не суждено сбыться. подумать только, они почти каждый вечер и ночь остаются одни, им никто не мешает, их никто не тревожит, но до этого они только и делали, что домашку, а после неё пили горячий чай в обнимку в темноте и в тишине. хотя по факту могли делать всё, что душе угодно... и нахера их любви вообще нужны эти формулы и функции, если они и без них чудно могли бы проводить время? и как донести эту мысль до ильи? поймёт ли он то, о чём ян думает, если даже он сам слабо самого себя понимает? - а знаешь что, илюш? - слишком смело, наверное, и резко вскочил над ним ян, оставляя неразрывным зрительный контакт. он стоял над ним на четвереньках и слишком пристально пилил своим взглядом. после чего так же резко, даже не закончив свою мысль на словах, решил её выразить действиями, врезавшись своими губами в чужие, и проводя рукой от плеча ильи до его пресса через футболку. и зачем им вообще нужна эта домашка, если внутри такая химия. наверное именно таких интимных прикосновений яну и не хватало, именно этим он грезил, именно об этом мечтал, даже самого себя не понимая. именно этого он хотел. и этого он себе до момента не мог позволить по разным причинам. он никогда так чужого тела не касался, это было впервые. и почему он решил коснуться его именно так, он тоже не понимал. но сейчас, когда между ними вспыхнул такой вот огонёк, такая искра и такая химия забурлила, есть ли смысл размышлять об этом адекватно и поступать как надо, если хочется поступать так, как велят чувства? ильвес уже не желал этого терпеть, он определённо чего-то от ильи хотел заполучить, неприличного такого. он его хотел. именно его, и никого другого. рука ильвеса дрожит, но не смотря на это очень смело пробирается под футболку, ведёт по прессу, щекочет кожу кончиками пальцев и вызывает мурашки от лёгкого холодка, который пробежал по коже вместе с рукой. илья сразу смекнул, к чему это действие было и что оно значило. - у тебя уже было что-нибудь? - ловкий по какой-то причине моментально правильно понял эти жесты, эти намёки. это было так странно и необычно, хотя ян давненько уже понял, что его парень очень хорошо чувствует его мысли и читает любой подтекст даже по тому, какой воздух между ними зависает на долю секунды. это поразительно. - нет... - ильвесу стыдно за свой ответ, но было бы ещё позорнее соврать, ведь илья всё-равно правду узнает. хоть они и одногодки, а у ловкого, который всего на несколько месяцев старше, уже был сексуальный опыт. а у яна его действительно не было. он ведь и человек другой, совсем уж отличный во всём от ильи, который среагировал в считанные секунды и стал аккуратными движениями перемещать свои руки по чужому телу от талии к плечам и назад, а после вниз по бёдрам, изучая всё доступное пространство, как нечто новое. каждый изгиб, каждый уголок, каждую клеточку пытаясь прочувствовать. и тело яна на все эти действия реагировало какими-то вибрациямм, мурашки по его молочной коже табунами бежали. хотелось чего-то нового ещё больше с каждым прикосновением. и вся эта идилия, нежности и осторожные касания продолжались минуты две, даже может быть три. что-то между этими двумя накалялось до такой степени, до такого предела, что они оба были неспособны себя сдержать. илья, к слову, хоть и довольно давно хотел заполучить любимого человека на все 100%, всё никак не решался до этого на столь смелые поступки. он покорно ждал чего-то и просто пытался утонуть в физике, даже не думая о том, что его партнёр однажды вот так вот сделает шаг ему навстречу, хотя, наверное, именно этого он и ожидал. и сейчас, когда появилась возможность, выдался такой момент, в нём проснулись абсолютно все его хотелки, скрываемые ранее очень тщательно. особенно когда ладони ильвеса робко и невесомо легли ему на пах. - бля-я-ять... - ощущая напряжение где-то внизу, под ширинкой, он зашипел, как змея, сквозь зубы в их мокрый поцелуй, пытаясь посильнее сжать и зафиксировать в своих руках чужие бёдра. прикосновения рук яна, естественно, нравились. это было такое нечто, что способно разбудить в нём неземную силу, хотя ещё минут 7 назад было настроение только спать и читать, больше ничего. обычные поцелуи превращались в какие-то черезчур пошлые и мокрые, дыхания их сбивались, сердца начали колотиться со страшной силой в одном ритме, а одежда, такая мешающая, стала наприятно прилипать к телу местами, пропитываясь насквозь волнением и потом. ильвес терпел это и пытался лишь спешно раздеть своего партнёра, руководимый каким-то порывом. по телам разливалось приятное чувство, конечности то холодели, то напитывались жаром, и двигались хаотично, не зависимо от того, как сильно парни старались их контролировать. хотелось прижиматься ближе, что и делал ян, виляя задницей в воздухе, будто кот перед прыжком, он пытался буквально слиться с любимым воедино, и препятствием для этого была лишь одежда. в один момент ловкий рвано разрывает поцелуй с пошлым звуком, ощущая, как руки партнёра начинают расстёгивать ширинку и пытаются залезть под одежду, чтобы пошариться под брюками. он стремится младшего остановить, взять контроль в свои руки, иначе ян точно натворит делов своими ручонками. да, илья его хотел. хотел, но понимал, что кончится это всё для них двоих не самым лучшим образом. к тому же, их в любой момент могли спалить с потрохами, возвращение родителей в самый неподходящий момент никто не отменял. - погоди, - в полустоне тянет он и кусает собственные губы, когда ладонь шарится у него в паху. приятно, конечно, но есть желание остановиться, чтобы не кончилось всё плачевно. поэтому, как бы там не было приятно, илья резко сжимает в руке чужое запястье и фиксирует его. ян пугается этого неожиданного действия и приоткрывает веки, которые так и норовили сомкнуться, - давай остановимся, пока не поздно, - илья пытается отдышаться и ищет в глазах напротив понимание. он пытается пересилить себя и настоять на том, чтобы они остановились, но понимает, что сам уже дошёл до точки безвозврата. - нет уж, - ян смотрит прямо в голубые глаза с настойчивостью, пытаясь внушить своё искреннее и безграничное желание партнёру, осоторожно сжимает в ладони его наичувствительнейший орган, в упор зажимая его под собой в попытке поцеловать. и ловкий, фыркая, подозрительно быстро сдаётся. видимо где-то внутри него сердце (да и не только оно) подсказывало, что так должно быть. мозг протестовал, конечно, но его пришлось просто выключить. в самом деле, как можно отказаться и променять такую близость на скучные науки, в которых есть только сухие факты и ничего интересного не найти? особенно когда рядом ильвес, он ведь такой скромник обычно, но сейчас по нему было замечательно видно и заметно, чего же он так сильно хочет. на самом деле он давно перестал быть скромником, просто илья этого не замечал в упор. а в таком положении будто бы прозрел. одежда их быстро разлетается по комнате, не на люстру, конечно, но всё-равно далеко. илья целует снова, отпускает на время всю ситуацию из-под своего контроля. он просто хочет своего парня так сильно, как никогда до этого не хотел. раньше были причины сдерживаться, в голове возникали сомнения и разнообразные отговорки, но сейчас, когда всё так сложилось, как не складывалось ни одно уравнение по алгебре, замечательно, он уже не видел смысла тормозить. и понесло их обоих, словно в туманной дымке, куда-то далеко. сводила с ума каждая секунда запретной близости, каждое движение, каждый рваный выдох партнёра или полустон. ильвеса трясло, словно девственника, хотя, почему словно? он таковым и являлся. но страх его совсем не сковывал, напротив, разжигал больше интереса. и очень плавно вся эта романтичная обстановка дождливого вечера переросла в сексуальную. им обоим было довольно неловко, но, опять же таки, это их только сближало, им хотелось это ощущение лишь победить, переступить через смущение и стать, наконец, друг другу ближе. ян бы очень хотел в деталях запомнить весь этот вечер, до самых мелочей, до каждой подробности, но было ему настолько хорошо, что он ярче всего запомнил громкие и звериные рыки ильи, когда тот стягивал с него одежду нетерпеливо, будто он вовсе и не человек, а оборотень, потому как обычно он разговаривал достаточно нежным голосом. ян помнил, как всё это было в целом хорошо, на удивление. до этого он много раз слышал, что первый секс иногда настолько сильно расстраивает, что им потом и заниматься больше не хочется. а тут... ловкий показал ему всю свою нежность, осторожность и заботу, которую он добавлял по щепотке в каждое своё движение, действие и каждый поцелуй, каждое прикосновение, которыми он умело дразнил и разжигал ещё больше желания. вся эта химическая реакция, искрящаяся между ними, напоминала смешивание кислоты и щелочного расствора. они оба буквально горели, так полыхали в своей любви и страсти, их тела могли бы свободно друг в друге расствориться, но они себе этого не позволяли только по одной причине - очень уж хотелось это всё потом повторить. ильвесу кажется, что он попал в настоящий рай, когда илья, такой любимый и прекрасный илюша, которого хотелось раз за разом ласково вот так вот называть, полностью им овладевает, захватывает в плен, даже подчиняет себе. он опрокидывает на кровать, меняясь с яном местами, прижимает его грудной клеткой к своей большой подушке и нависает над ним, любуясь обнажённой крепкой спиной. а тот послушно оддаётся этому влечению и улавливает своим чутким слухом сдержанное рычание и глубокое, громкое дыхание, сбитое от напряжения во всём теле в целом. илья ласкает его тело, от чего хочется дрожать всеми членами, и ян действительно дрожит, как напуганный котёнок, но вовсе не от страха перед опасностью. эта дрожь приятная, и то, каким способом его парень её вызывает, заставляет глаза закатываться от удовольствия. даже если бы ильвесу показали, где тормоз, он бы никогда в жизни на него не нажал, хотя ему было очень стыдно предстать обнажённым перед объектом своих слабостей и обожаний. ловкий очень быстро оставил его без единого клочка одежды, и каждое прикосновение к голой коже вызывало целую бурю из эмоций. проворные пальцы ильи быстро перемещались от талии к плечам, а позже спускались ниже, впивались крепкой хваткой в бёдра, а после и в ягодицы. подобных касаний тело ильвеса никогда не ощущало, в такой сладостной дрожи он ещё не бился, и всё это ему жутко нравилось, хотелось закатывать глаза и плакать просто от того, как партнёр его невесомо трогает и часто невзначай задевает самые разные эрогенные зоны. пока что это их пробный раз, поэтому ловкий делает это так спешно и несмело, но позже он обязательно займётся внимательным тотальным изучением каждого чувствительного местечка. ян будто попал в сон или в сказку, всё происходит так быстро и так слабо похоже на реальность, что юноша невольно замирает и пытается осмыслить каждое своё и чужое действие, но этого почему-то не выходит. его собственная возбуждённая плоть привлекает к себе много внимания и требует прикосновений, даже вполне получает их, когда ловкий осторожно пробирается ладонью между тканью простыни и животом яна, спускается ниже и обхватывает рукой член. ильвесу приятно, он это отлично чувствует. щекой всё сильнее прижимаясь к подушке, сдавленно стонет и почти что мурлычет от удовольствия. - янчик, а ты и правда похож на кота, - губы ильи вдруг оказываются над самым ушком, опаляют его горячим дыханием, совсем едва прикасаются к мочке и шепчут так завораживающе, что по спине бегут мурашки. тело ловкого непозволительно близко, грудью он прижимается к его лопаткам, наваливается сверху. вполне может себе подобное позволить, его вес и рост меньше, чем у яна, точно не раздавит. илья какой-то очень горячий, его оголённая кожа жжётся и оставляет, кажется, волдыри страшные на некоторых участках тела ильвеса. и это, как ни странно, воспринимается как нечто просто прекрасное, будто благословение от бога огня. - ты так думаешь? - ян мурлычет даже эти слова, его глубокий обыкновенный голос становится таким нежным, прерывистым, предыханным из-за возбуждения. илья кусает мочку уха и что-то крайне неприличное, но вместе с тем приятное делает своей рукой, чем выбивает несдержанные стоны. ильвес может только закатывать глаза, кусать и облизывать губы и изредка хихикать от необычного, но такого усладительного впечатления. кровь волной приливает к мозгу, но почти сразу отступает, чувствуется, что совсем немного повысилось внутреннее давление. ловкий творит с его девственным телом то, чего он себе и представить не мог даже в самом откровенном сне или фантазии. - сожми бёдра, - он говорит это в таком серьёзном тоне, ильвес даже не думает сопротивляться и не успевает задуматься о смысле такого действия, он послушно прижимает свои бёдра друг к другу не очень плотно и едва напрягается всем телом. илья трепетно целует его лопатки, усеянные многочисленными маленькими родинками, а яну не верится, что это правда происходит. ему кажется, что его вдруг ударило током, потому как приятное напряжение между ними всё растёт, воздух накаляется и каждое касание становится каким-то особенным, каждая секунда плотно отпечатывается в голове, в разнеженной и восприимчивой памяти, оставляя почти такой же след, как от печатки в расплавленном воске. илья целует как-то иначе, не так, как раньше. он скользит губами по шее и затылку, целует за волосами, сбито дышит и еле как сдерживается, чтобы не оставить засосов. это нельзя, потом трудно будет скрывать следы их преступления. но так сильно хочется. оставить бы россыпь из бордовых следов на нежной коже, а может быть даже впиться в неё зубами и оставить розоватые деформации, которые совсем скоро пройдут. но это достаточно болезненно и может быть неуместно, поэтому илья так не поступает, а только покрывает нежными поцелуями все доступные ему места, а позже спускается с ними ниже, по позвонкам, сгорбившись немного в спине. его рука всё-так же двигается размеренно по твёрдой плоти, совсем немного сжимая её, от чего ян может только скулить и кусать губы. ему никогда и никто так приятно не делал, даже он сам не мог бы доставить себе такого удовольствия. всё потому, что с ильёй всё иначе, всё по-другому, с ним мир переворачивается с ног на голову и такие вот простые движения приобретают совсем иное значение, и ловкий их продолжает, он продолжает сводить яна с ума, продолжает раскрашивать перед ним мир яркими красками, он открывает перед ним новые двери, и показывает то, как может быть хорошо. их обоих уже ничего не тревожит, но они будто автоматически немного спешат, чтобы всё это поскорее свершилось. нетерпится ведь. особенно яну, который вообще слабо представляет, как всё будет происходить, и отсутствие этого представления по неопытности пугает и одновременно с этим манит. на самом деле теоретически он осознаёт, как это будет, но даже примерно не может предположить, что он будет при этом чувствовать и как его тело на это отреагирует. ильвес чувствует, как между бёдер, где-то посередине, начинает двигаться нечто твёрдое. он этого не видит, естественно, перед глазами только светлая наволочка мягкой подушки, которая служит ему своеобразной опорой и помогает удерживать равновесие. это подушка ильи и, честно, она такая огромная, что по желанию можно свернуться в клубок и спать на ней не головой, а всем телом целиком, как кот на лежанке. ильвес никогда не понимал этого пристрастия своего парня, да и всей его семьи, к огромным подушкам, но это оказалось очень практично и удобно. ильвесу хотелось что-нибудь очень крепко обнять, поэтому он зажимал её в руках, хотя, наверное, лучше бы было обнимать илью. очень хотелось в такой момент сближения обхватить руками его шею и целовать, целовать, целовать..! зацеловать до того, что у них обоих губы припухнут, станут горячими, будут даже легонько покалывать и покраснеют, как наливная вишня. каждый стон ян считал необходимым подарить только губам ильи, чтобы звуки эти не проходили свой краткий путь по воздуху до его слуха, чтобы он ловил их как можно скорее. илья двигает рукой чуть быстрее и кусает свои губы, не в силах сдерживать своих гортанных стонов, теперь уже гораздо меньше целует светлую кожу, лишь изредка припадает к ней губами, но почти сразу отстраняется. ильвес нарочно плотно прижимает свои ляжки друг к другу, смекнув, что именно в этом илья находит для себя удовольствие. бёдра у яна не самые худые, на них мягкая кожа и сами по себе они приятные наощупь. именно поэтому ловкий сейчас движется между них и глухо стонет о этого. да, он мог бы сделать нечто большее, прекрасно знал, как это сделать, но ему просто не хотелось. целью ведь не принципиально должен быть полноценный секс, к которому ян может быть даже не совсем готов. им обоим хотелось сблизиться, переплестись телами, сродниться, сростись, из двух организмов стать единым целым, из двух душ стать единым целым. а каким способом это достигается - не так уж и важно. ян жмурится всё сильнее, когда илья большим пальцем давит на головку члена и шепчет что-то на ухо мягким и заботливым голоском, руки яна совсем не слушаются и до боли сжимают наволочку, норовясь разорвать её в порыве стрестей. ильвес что-то бормочет о том, как ему хорошо, мычит иногда и протяжно выстанывает гласные звуки, а ловкий от этого тихо хихикает ему на ухо, чем вызывает по телу табун мурашек, треплет его волосы и снова, очередной раз называет котом. илья так любит сравнивать своего парня с этим животным, ведь тот всегда именно так себя и ведёт, даже сейчас, вернее, сейчас ещё больше. когда он открыт, уязвим, обнажён, смущён, подвержен чужому влиянию, отдан чужой власти, он мурлычет какие-то слова, как котёнок, и жмурится точно так же. это забавно и мило, по мнению ловкого. поэтому он не может удержаться и не поцеловать партнёра в висок. яну до того хорошо, что он немного приподнимается на локтях в попытке прижаться снова спиной к горячей обнажённой груди, в попытке стать ещё ближе. между ног очень жарко, даже как-то влажно, тело очень потеет и кажется, будто кожа яна плавится и стекает с мышц и костей. звучит эта мысль очень страшно, но по ощущениям это тоже приятно, просто никак иначе подобное чувство не опишешь, тем более, когда мозг тоже плавится и подтекает, из него куда-то вдруг исчезли любые здравые мысли, и думать получается только о звуках чужого сбитого дыхания. - кот, ну какой же ты... - илья громко, но так ласково и нежно рычит, утыкается носом прямо в затылок, вдыхает запах с волнистых отросших волос, хватается за упругую ягодицу свободной рукой, второй же продолжает доставлять партнёру удовольствие, за что получает вознаграждение в виде громких стонов и такого пожёванного, будто пьяного бормотания, - люблю тебя, - илья сжимает рукой нежную светлую кожу, от его коротких ногтей остаются красные полоски, и от этого ощущения яна ведёт ещё больше, а дыхание снова сбивается от такого острого наслаждения. - а я тебя... - ильвес блаженно улыбается и поворачивает голову на бок, чтобы хотя бы переферическим зрением посмотреть на илью, увидеть его лицо, увидеть его прекрасные глаза цвета морской пены, уставиться в них и не отрываясь тонуть. во власти ильи ему слишком хорошо, как никогда ещё не бывало. хочется, чтобы этот момент длился вечность. твёрдая разгорячённая плоть между его бёдер, плотно сжатая бархатистой кожей, кажется, уже обжигает каждым движением, и это тоже в какой-то степени приятно, ильвесу очень нравится. ловкий приближается к губам яна, они уже немного обкусаны и порозовели, стали влажными, ведь он то и дело их облизывал. он его целует, как-то осторожно, нежно, несмело, снова иначе, совсем не так, как раньше, потому кажется, что это впервые. у ильвеса шумит в ушах, он целует ответно, но ему кажется, будто волнами удовольствия его сносит, сбивает с ног и топит в этом самом безграничном удовольствии. илья имеет привычку открывать глаза, когда целуется, но ян об этом даже не знает. он всегда плотно жмурится, а ловкий любуется этим зрелищем, едва приоткрывая веки, и улыбается в поцелуй. так и сейчас. он целует его с осторожностью и тянется рукой к его плотно сжатой в кулак ладони, накрывает её своей, заставляя выпустить ткань наволочки из крепкой хватки, и ильвес поддаётся ему, чуть сводя брови к переносице и вздрагивая всем телом. их пальцы переплетаются, образуя замочек, и илья продолжает двигаться в такт со своей же рукой, сбито дыша от лёгкой усталости в теле. но он бы с радостью продолжал. только одно вынудило остановиться. раздался поворот ключа в замке.