Не один

Висеть в безграничной пустоте без опоры было страшно. М-21 испытывал похожие ощущения, когда находился на грани жизни и смерти. Только тогда пустота была залита холодным белым светом, который напомнил ему о лампах в бесчисленных лабораториях. А теперь он находился в непроглядной тьме. - Нет уж. Раз я погружаюсь внутрь себя, тут должно быть… должно быть хоть что-то. Регис предупреждал меня, что я должен буду «зацепиться», если что-то пойдет не так, должен буду выудить из своей памяти какое-нибудь место, - вслух сказал М-21 и крепко зажмурился. А потом, ощутив твердую землю под ногами, он даже поначалу не поверил в реальность происходящего. М-21 открыл глаза и огляделся. Это была крыша одного из небоскребов. И он узнал её. Именно здесь было их первое импровизированное убежище с М-24 в Южной Корее. Им нравилось стоять на самом краю, взирать на усыпанный огнями ночной город и любоваться фиолетово-малиновым закатом, который окрашивал алым серые небоскребы. Именно на этой крыше они обсуждали странных противников, которые могли в мгновение ока размазать их по стенке, но пощадили. Здесь они столкнулись с Мэри и Джейком и поняли, что их дела приобретают неприятный оборот. И на этой же крыше они вновь и вновь возвращались к своим дерзким планам по освобождению из цепких лап организации… М-21 засунул руки в карманы. Ему казалось, что все это было так давно, хотя на самом деле прошло около полугода. Он потерял единственного друга, но обрел дом и товарищей, которые не бросят его в беде, и за которых он готов порвать любую глотку. Он посмотрел на небо. Оно было затянуто свинцово-серыми недобрыми тучами, а промозглый ветер пронизывал насквозь, заставляя ежиться от холода. «Тут неуютно. И небо… серое, как моя жизнь, - подумал М-21. – Точнее, какой она была. Да уж, мой внутренний мир слегка… стремный». Неожиданно он заметил, что не один на этой крыше. Странный мужчина с головы до ног закутанный в потрепанный коричневый плащ стоял к нему спиной, а ветер развевал длинные и белые, как первый зимний снег, волосы. От него исходила сила, ощутимая, глубокая, не такая древняя как у Райзел-нима, но безусловно мощная. М-21 хотел спросить его, кто он, однако в последнюю секунду передумал. Судя по величавой осанке, этот странный гость его внутреннего мира явно из тех, с кем лучше не говорить, пока они сами этого не позволят. Поэтому М-21 терпеливо выжидал. Незнакомец оторвался от созерцания окрестных небоскребов и медленно повернулся к нему. Он выглядел довольно молодым, но М-21 давно уже при определении чужого возраста не обращал внимания на внешность, так как она не раз обманывала его. Радужка левого глаза, крест-накрест рассеченного двумя шрамами, была мутной. «Скорее всего, он не видит этим глазом», - машинально отметил М-21. Во взгляде незнакомца он увидел вековую мудрость и какую-то непонятную тоску, от которой щемило сердце. - Ты не можешь говорить со мной, - глухо сказал он. – Пока не поговоришь с ним. М-21 уже хотел было спросить, с кем он должен поговорить, но светловолосый незнакомец растворился как в тумане. - Вот вам и «заглянул в себя», - пробурчал модифицированный. – А все Регис и Франкенштейн с их психо-тренировкой. Разобравшись с проблемами внутри себя, ты станешь сильнее… ага, как же! И тут он услышал отчетливый громкий смешок и испугался, что вездесущий босс проник и в его внутренний мир. М-21 повернулся и увидел, что на парапете крыши кто-то горделиво восседает, совершенно не боясь сорваться вниз и украсить асфальт живописным кровавым пятном. Модифицированный хотел окликнуть смельчака (хотя на самом деле лучше было бы этого не делать, ведь тогда шансы этого пижона упасть увеличивались в разы). Но слова застыли у М-21 в горле, когда он увидел что незнакомец одет в до боли знакомый темно-серый плащ. - Быть не может, - промолвил М-21. Смельчак, сидевший на парапете, повернулся, ловко соскользнул с него и встал перед ним. М-21 узнал в нем себя. Сомнений быть не могло – те же волосы цвета пепла, колючий взгляд серых глаз, рассекающий губы вертикальный шрам и … «Неужели у меня настолько неприятная ухмылка», - подумал модифицированный. Двойник смерил его холодным взглядом и презрительно хмыкнул. - Фу, ну ты и вырядился. Смотреть противно. М-21 поймал себя на мысли, что скорее по привычке, нежели специально он оказался в своем внутреннем мире, одетый в форму охранника Е-Ран. Даже желтая повязка горделиво красовалась на его плече. Двойник, сунув руки в карманы плаща, неотрывно следил за ним, а потом решил зайти справа. М-21 ощутил идущую от него угрозу и развернулся, чтобы вновь оказаться лицом к лицу со своей копией. Та неприятно оскалилась. - Ты размяк от сытой жизни, - сказал двойник. – Ты стал слишком наивен и добр. Тряпка. - На себя посмотри, - скорее по привычке, нежели осознанно желая уязвить, ответил М-21. - А что мне смотреть, - пожал он плечами. - Я – лабораторный отброс, которого могут утилизировать в любую секунду. Ты же – избранный рыцарь Райзела, в котором пробудили силу оборотня, у которого есть дом, работа, семья и товарищи. Но бой от боя, ты все больше лажаешь. - Неправда, - рыкнул М-21. - Почему это? – спросил двойник. – Вспомни, кого ты в последний раз победил? Ту инфицированную тварь, да и то потому что Рей-ним помог тебе. Ну, еще кучу жалких аппаратчиков. А дальше? Что дальше? Перед внутренним взором М-21 один за другим представали его противники. Мерзкий оскал Шарка, высокомерная улыбка Раэля, широкая морда Цербера… Кого из них, по сути, он мог победить сам? Никого. Шарк был слишком силен, Раэль тем более. Лишь Цербера он сумел ушатать. Да и то не до конца и без Региса бы точно не справился. А еще М-24… - Дошло наконец, - в голосе двойника прозвенела сталь. – Ты - жалкий неудачник. Да во мне, лабораторном мусоре, больше жажды жизни, чем в тебе! - М-24, - начал М-21, словно это могло послужить оправданием. - Что М-24? - глаза двойника нехорошо блеснули. – Что М-24? - Он предал меня… нас. - И ты решил развесить сопли? А ты помнишь, как вы решали проблемы, когда слова были бесполезны? - Кулаками… - И ты проиграл! Проиграл тому, кто недавно был ногой в могиле. Жалкое зрелище. Или ты пожалел его? – спросил двойник. - Нет, - глухо ответил М-21, а потом понял, что он лжет самому себе. Он сказал друзьям не церемониться с М-24, таким образом снимая ответственность с себя. Он обещал, что убьет М-24, не задумываясь, однако, снова встретившись с ним, не смог этого сделать. И дело тут было вовсе не во внезапно возросшей силе товарища или подлом вмешательстве модифицированного мальчишки. Так в чем же? В общих воспоминаниях? Но М-24 своим поведением показал, что для него это ничего не значит. Может, был виноват страх снова потерять последнего выжившего товарища из серии «М»? - Неужели ты можешь считать его товарищем после всего, что он сделал? - криво усмехнулся двойник, словно прочитав мысли М-21. – После того, как он подставил тебя перед Франкенштейном, после того, как чуть не погибли Тао и Такео и после того, что он подверг детей, за которых чуть не отдал жизнь, опасности? Разве М-24, которого мы знали, поступил бы так? - Я знаю, что виноват, - выплюнул М-21. - Так какого черта ты не сделал ничего, чтобы загладить вину? Несмотря на то, что в тебя вложено столько сил, ты слаб. Такое жалкое существо не может никого защитить. Ни Тао, ни Такео, ни Рей-нима, ни детей. Никого. Ты будешь только подводить их раз за разом. - Заткнись, - прорычал М-21 и кинулся на своего двойника. На задворках сознания промелькнула мысль, что он глупо повелся на свою же собственную провокацию. Его копия, продолжая скалиться, увернулась и даже не соизволила вынуть руки из карманов. Тогда М-21 немного ускорился и почувствовал, как руку закололо от модификации. Хрустнули пальцы, выдвинулись когти, а на ладонях появилась серебристая шерсть. На этот раз двойнику не повезло. Когти М-21 распороли серый жилет и рубашку, и на его груди расцвело три ярко-красных пореза. - О, ты пожелал стать серьезнее. Мне это нравится, - он достал из кармана руку и черные когти с неприятным скрежетом выдвинулись. Двойник бросился к нему, но М-21 ушел от удара. Черные когти лишь слегка зацепили его пиджак. Следующие атаки так же были не столь успешными. М-21 уходил от них легко, отделываясь лишь легкими царапинами. «Я быстрее, - отметил он. – И, не напрягаясь, могу уклоняться». Но едва эта мысль пришла к нему в голову, как его двойник оказался у него за спиной и со всей силы полоснул по ней когтями. М-21 зашипел от боли. В ту же секунду копия оказалась рядом с ним и ударила по бедру и по рукам. М-21, стиснув зубы, упал на одно колено. И с ужасом понял, что его руки не двигаются. «Черт. Наверное, он перерезал сухожилия. Подлая тварь», - в ярости подумал М-21. - Ты безнадежен! – выплюнул двойник. – Попался на такой простой трюк. Значит ты не просто слабак, проигравший лабораторному отбросу, но еще и дурак. Он схватил его за волосы, заставив высоко задрать голову. Желая показать, что М-21 полностью в его власти, двойник провел длинным когтем по беззащитной голой шее. Модифицированный лишь сдавленно зарычал. Заживающие раны неприятно чесались, но его регенерации нужно было время, чтобы залечить эти подлые порезы и вернуть рукам способность двигаться. - Унизительно, не правда ли? Сколько бы силы тебе не давали, тебя все равно размазывают по бетону. Франкенштейн только зря потратил на тебя время, а Рей-ним - свои силы. Пора это прекратить. М-21 прекрасно знал, что за этим последует. В конце концов, это был и его стиль боя тоже. Двойник занес руку для удара. - Ты бесполезен. Узкая ладонь устремилась вперед, чтобы одним быстрым и уверенным движением пронзить сердце, одновременно чужое, но ставшее уже своим и таким привычным… Раздался неприятный хруст. А М-21 с удовлетворением отметил, как расширились от удивления глаза двойника, ведь он в самую последнюю секунду успел перехватить его запястье и черные когти замерли в нескольких миллиметрах от лихорадочно быстро бьющегося сердца. - Ну и кто теперь из нас бесполезен? - осклабился М-21, сжимая левую руку двойника со всей силы, выворачивая её и ломая кости. Его копия взвыла, однако так легко сдавать позиции не собиралась. Когти просвистели в миллиметре от лица М-21, но он, отпустив руку противника, ловко отпрыгнул и атаковал сам, объятый непонятной, истинно животной яростью. Двойника смело энергетической волной удара и приложило о парапет, который прогнулся под ним, но чудом не сломался. Не дав врагу опомниться, М-21 хлестнул его ладонью по лицу, увидев, как щеку разорвало в клочья. Следующим движением он вырвал из сустава правую руку двойника. Тот закричал, и у М-21 по спине пробежали мурашки. Неужели… неужели все те разы, когда его прикладывали об асфальт, когда им пробивали стены или же пытались разрезать на кусочки, он так истошно вопил? И его друзьям приходилось это слушать? Каково же им было? Ведь для М-21 каждый их крик, каждая гримаса боли и осознание того, что не смог сберечь их от этого, были невыносимой мукой. Перед глазами ярко предстала картина, когда Тао и Такео умирали в лаборатории, а он ничем не мог им помочь… То, что М-21 сделал дальше, было скорее волей инстинктов, чем разумным решением. Ему хотелось, чтобы его копия перестала кричать. Просто хотелось не слышать собственных жалких воплей… Он слегка отвел ладонь и вонзил её прямо в живот двойнику, ощутив, как рука прошла сквозь мягкие внутренности, как нож сквозь масло. Двойник выплюнул кровь и закашлялся. - Тебе… нам надо было сдохнуть там, сражаясь с тварью, - просипел он, скаля испачканные кровью зубы. – Или вместе с М-24. Так было бы лучше. - Заткнись. Наша цель… - Ты забыл её! - горько выплюнул двойник. – Со своей сытой жизнью ты забыл её, как забыл всех нас. - Ну и кто из нас сломлен? Я не забывал ни о ней, ни о наших погибших товарищах ни на день. Поэтому я и отправился к тем психам из DA-5. - И ничего не добился. Ты – неудачник, - зло осклабилась копия. Модифицированный увидел, что помимо щеки он зацепил глаз, из которого теперь сочились кровавые слезы. - В том, что назревает, замешан Кромбель, - твердо сказал М-21, не обращая внимания на оскорбления. - Мы скоро встретим его. И выбьем каждое имя. Лишь подожди. - Ты умеешь только обещать, - противник тяжело дышал. М-21 вынул руку из раны с противным чавканьем, и его двойник повис на погнутом парапете. - Я правда жалок, - криво усмехнулся М-21. – Не могу защитить даже собственные остатки прошлого. Окровавленные губы двойника расплылись в улыбке. Он запрокинул голову и посмотрел на серое, как его… как их глаза, небо. - Нет, ты все правильно сделал. Мне нет места. Я лишь хотел больше не унижаться. И не терять. Что бы ты тоже это вспомнил. Не позволяй считать нас жалкими… Я увидел то, что хотел… Вправь М-24 мозги… И пусть Кромбель увидит то, что и я… А знаешь, - голос двойника звучал все тише. – Хреновый у нас внутренний мир. - Полностью согласен, - сказал М-21. Но в следующую секунду из туч показался слабый лучик солнца, осветивший изуродованное лицо двойника, на губах которого расцвела счастливая улыбка. Это зрелище одновременно обрадовало и испугало М-21. - Сделай… мне одолжение. - Я знаю, - сказал М-21, занося руку для нового удара. Он прекрасно понимал, что для его прошлого уровня модификации та рана смертельна. И какую мучительную боль сейчас причиняет. Когда с его копией было покончено, он почувствовал за своей спиной ауру беловолосого незнакомца. - Теперь мы сможем поговорить… - Конечно, - сказал М-21, поворачиваясь к нему. – И начнем с вопроса. Что ты такое? Мужчина молчал, лишь ветер играл с полами его плаща. - А ты не догадываешься? М-21 судорожно сопоставил все факты: сила, наверняка немалый возраст… и то, как часто бьется его собственное сердце. - Ты… ты – донор. По недовольному лицу незнакомца М-21 понял, что подобный термин ему неприятен. Да и вряд ли он отдал сердце добровольно на благо науки. - Тогда хотя бы скажи свое имя. - Я не помню его… Оно похоронено в пыли веков… - Не морочь мне голову, ублюдок, - выпалил М-21, совершенно забыв, что говорит с существом в разы старше и сильнее, чем он сам. Но оборотень посмотрел на него не со злостью, а с тем интересом, с которым взирают на чересчур назойливое насекомое. - А ты забавный малый. Я понимаю причину твоего гнева – существу, лишенному имени, неприятно слышать о том, что кто-то посмел добровольно забыть собственное. Но поверь, это правда. У меня так много имен, что истинное потерялось, и мне его не вспомнить. - Тогда я буду звать тебя Призрак, - с вызовом сказал М-21. – Потому что ту операцию ты вряд ли пережил. Оборотень равнодушно посмотрел на него единственным зрячим глазом. - Странно, - протянул он. - Ты пожалел того, кто тебя предал, но убил часть самого себя. Хотя… порой к самим себе мы бываем беспощадны, как никто. - Он не умер, - уверенно сказал М-21. – Он – та часть меня, которая никогда не исчезнет. - Я и не мог вообразить, что ты разбираешься в тонких материях. - Если ты – хозяин сердца, - начал М-21, игнорируя остроту. – Значит ты - источник моей силы. - Все верно. Ты пришел сюда за ней, да? - Ну, уж точно не с тобой повидаться. И я ни за что не поверю, что ты поделишься ею со мной просто так, - дерзко бросил М-21. - Конечно нет, - глаз оборотня зловеще сверкнул. - Она слишком древняя и опасная для столь юного и глупого существа. - Тогда мне придется забрать её, - осклабился М-21. – Это мое тело, а, значит, она принадлежит мне. - Попробуй. Я не против, - сказал оборотень, а его губы искривила усмешка. И тут М-21 почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Аура Призрака изменилась. Раньше она была просто наполнена силой, а теперь к ней прибавилась жажда крови. «У меня ни шанса, - пронеслось в голове М-21. – Если я смог победить самого себя, это не значит, что я одолею его. У него, скорее всего, боевого опыта не меньше, чем у Франкенштейна, да и силы не занимать. Хотя… когда меня что-то подобное останавливало? Я слишком далеко зашел, чтобы отступить. У него не видит левый глаз, значит, если я зайду слева… Но лучше справа, ведь он наверняка знает о своей слепой зоне. И догадается, с какой стороны я нанесу удар». Призрак откинул полу плаща, и М-21 увидел, что его рука уже полностью трансформировалась. «Вот что значит настоящий оборотень, - подумал модифицированный с завистью. – Мне на такое потребовались месяцы тренировок». Однако он встал в стойку, готовый принять неравный бой. - Да успокойся ты, не стану я с тобой драться, - с усмешкой бросил оборотень, заставив модифицированного озадаченно заморгать. – Чего смотришь? Твои движения скучны и нелепы, даже волчата, не прошедшие испытание, дерутся лучше. - Тогда… - Я отдам её тебе добровольно. Ты совершенно прав. Это твое тело. Но я не могу отдать все сразу. Иначе ты не выдержишь, ведь ты был рожден человеком. - Спа-спасибо, - только и сумел вымолвить М-21. - И запомни, - в голосе Призрака прозвенела сталь. – Никогда… Никогда не смей говорить, что она твоя. - Прости, - М-21 виновато склонил голову. И действительно, в этой ситуации было крайне оскорбительно требовать у Призрака что-либо, тем более таким тоном… Все же Франкенштейн прав, норов у него крайне поганый. Призраку наверняка и самому несладко засесть в столь слабом и бесполезном для него теле, которое даже не сможет использовать всю мощь его древней силы. - Она не твоя, - сурово сказал оборотень. - Она – наша, - добавил он с улыбкой. – Потому что сейчас сложно сказать, что кому принадлежит. И тут М-21 услышал голос. Он не разбирал слов, но мог поклясться, что это Тао. И он звал его. - Тебе пора, - сказал Призрак. - Но я… мне… мне столько нужно спросить, - выкрикнул М-21. Голос Тао стал громче. Он просил его вернуться, и в нем было столько несвойственной хакеру мольбы, что у М-21 защемило сердце. - Чего ты ждешь? – недовольно скривился Призрак. – Проваливай уже отсюда. Не слышишь, что тебя зовут? - Но… но как? – в недоумении спросил М-21, поймав себя на мысли, что совершенно не знает, как покинуть свой внутренний мир. Ему должен был помочь Регис, а теперь… Призрак закатил глаза и одним резким выверенным движением схватил М-21 за ворот рубашки и сбросил с небоскреба *** - А это нормально? – встревожено спросил Такео. – Он уже несколько часов сидит с отсутствующим видом и не отзывается. Он вообще в порядке? Может, это уже кома? Он с тревогой смотрел на М-21, сидящего в кресле с широко раскрытыми остекленевшими глазами. Даже без объяснений Франкенштейна и Региса можно было понять, что его разум сейчас где-то далеко. - Надеюсь, что нет. Хотя все возможно, - сказал Регис. – Это же ментальная тренировка, Он решил заглянуть в себя, чтобы победить свои слабости и стать сильнее. Я… должен был поддерживать его, чтобы вернуть в случае неудачи, но он… он потерялся. - Ага, - хмыкнул Тао. – И сейчас побеждает самого себя в голове, и у него вырастет банкай… а, может, и хвост. Регис с укором просмотрел на него, однако Тао лишь зло прищурился. - Вот же упрямый кретин! Какого черта он решил все делать в одиночку?! Пойти на такое и не предупредить нас! А ты вообще куда глядел? Почему упустил его? Регис пристыжено опустил глаза, однако за него вступился Франкенштейн. - Эксперимент вообще-то веду я. Регис лишь ассистировал мне. - Но почему, босс, зачем все это?! Зачем вы подвергли его такому риску?! – воскликнул Тао, в котором в этот миг страх за товарища возобладал над страхом перед Франкенштейном. - Я заметил, что в последнее время тело М-21 не прогрессирует так быстро, как должно, и предположил, что причина кроется в его голове. Какой-то психологический блок. И никто не может помочь М-21 с этой проблемой кроме него самого. - Но все же… вам надо было сказать нам об этом, - тихо вымолвил Такео. - Вообще-то он пошел на это ради вас и не хотел вас впутывать. И заставлять волноваться тоже, - недовольно сказал Франкенштейн. - Я предупредил его о рисках, но он заявил, что ему это не важно. М-21 не может спокойно существовать, если знает, что не в силах защитить товарищей. Если вы думаете, что то, что произошло с вами и чуть не случилось с детьми, прошло для него бесследно, то вы должны быть или слепыми, или непроходимо тупыми. Такео и Тао ничего не могли сказать. Они корили себя за то, что не увидели в нем перемены, не увидели, когда в его глазах угасло пламя решительности, позволявшее ему сражаться с поистине ужасными противниками. Точнее увидели, но ничего не могли сделать. - То есть он может уже и не проснуться? - тихо спросил Такео. - Такой риск есть, - не стал подслащать пилюлю Франкенштейн. – И время действует против нас. У него уже снижаются показатели жизнедеятельности, падает температура, замедляется пульс. Если он не очнется, это будет означать, что М-21 сломал самого себя. Не превозмог себя, а именно разрушил внутренний стержень. Нам остается только ждать. - А если… его позовет Рей-ним? – с надеждой спросил Тао, но Франкенштейн смерил его ледяным взглядом. - Целью тренировки, через которую он проходит сейчас, является самостоятельное преодоление психологических барьеров, препятствующих прогрессу. Какая из букв в слове «самостоятельно» тебе не знакома, Тао? Где гарантия, что из-за посторонней помощи его блоки не усилятся, ведь он будет осознавать, что не сумел справиться с самим собой. Конечно, Мастер может его позвать. Но неужели ты полагаешь, что это не отразится на нем после всего, что он перенес? Тао прикусил язык, однако думать, что его товарищ никогда не выйдет из подобного состояния, было невыносимо. Он подошел к М-21 и помахал ладонью у него перед лицом. - Два-Один… Два-Один, - позвал он и для пущего эффекта дважды щелкнул пальцами. - Эй, ты меня слышишь? Прием. Просыпайся! - Бесполезно, Тао, - сухо сказал Франкенштейн, но тот не обратил на его слова никакого внимания. Он взял М-21 за руку и вздрогнул от того, насколько она была холодная. - Ну, Два-Один, как мы без тебя? Кто будет строить кислую мину и бесить ею Ан Дэчиля? Кто будет доводить Региса до точки кипения? А как же наше секретное оружие, а М-21? И без тебя RK-5 не RK-5. Два-Один, ну же! Такео с надеждой посмотрел на Региса, но тот лишь помотал головой. Казалось, он вот-вот заплачет. - Я… его не чувствую. - Знаешь, - продолжал Тао. – Это, наверное, был какой-то неправильный рамен, - заявил он, полностью игнорируя темную ауру босса. - А мы, великие истребители, кхм, исследователи рамена, не можем ему проиграть! Ну, хватит уже там бродить, очнись. Ты хочешь, чтобы Такео мыл всю посуду в одиночку? Раджек-ним конечно крут, да, - в глазах Тао мелькнули бисеринки слез. – Но он слишком быстр для Такео. Два-Один, вернись, пожалуйста. Мы же товарищи, и ты будешь последней скотиной, если бросишь нас сейчас, – все время, пока Тао говорил, он медленно водил ладонью перед остекленевшими глазами М-21. - Просто верьте в него, - сказал Франкенштейн, сменив гнев на милость. – Я знаю М-21 несколько дольше вас. Так просто он не сдастся. Вы же видели, как он бросается на тех, кто в разы сильнее. И пусть не всегда побеждает, но и не отступается. - Мы знаем, босс, - сказал Тао, быстро протерев глаза рукавом. - Просто… И тут М-21 вздрогнул и вздохнул так резко и громко, словно проснулся от кошмара или вынырнул из глубокого бассейна после того, как долго задерживал дыхание. Он тяжело дышал, на лбу выступили капельки пота, а глаза все еще были широко раскрытыми, как будто он еще не успел отойти от шока. Франкенштейн быстро осмотрел его. - М-21 в норме. Просто ему нужно прийти в себя. Такео, Регис и Тао замерли в молчании, словно боялись, что произошедшее им привиделось. - Чего вы уставились? – весьма невежливо поинтересовался М-21, оглядывая присутствующих. – Почему такие хмурые лица? Такео, Тао и Регис с радостью отметили, что глазам товарища вернулся их прежний блеск, который когда-то и привлек их в нем. Но потом Такео подошел к нему и отвесил такую сильную оплеуху, что голова М-21 нелепо мотнулась. - Это тебе за твои выкрутасы, - сурово сказал он. – И за то, что не сказал нам. Когда ты уже привыкнешь к тому, что не должен решать все проблемы сам? Ты больше не один. М-21 только хмыкнул, прекрасно понимая, что заслужил. А в следующую секунду его сжал в объятиях Тао. - Д-Два-Один. Мы так волновались. Внутренний мир - это вам не в супермаркет за углом сходить, - причитал он. - А у тебя случайно не вырос банкай… тьху, хвост? – не подумав, ляпнул Тао. - Ай, куда ты лезешь?! – воскликнул М-21, пытаясь отцепить его от себя. – Нет у меня никакого хвоста, можешь не проверять. И, вообще, отпусти меня! - и он для пущей убедительности щелкнул зубами в опасной близости от уха Тао. Тот намек понял и на всякий случай спрятался за Такео. - Слушай, а там у себя… ты не встретил случайно старика Зангетсу? – не унимался Тао. М-21 задумался. - Можно и так сказать. Он тот еще… кадр. - Значит, ты все же прокачался? Отлично! – воскликнул Тао, довольно потирая руки. – Очень вовремя. Раэль-ним требует от нас реванша. - Какая прелесть. Ну, думаю, - сказал М-21, поднимаясь из кресла и с хрустом разминая затекшие суставы, - по правилам этикета мы не можем отказать столь дорогому гостю. Это будет совсем не по-рыцарски. Верно, номер один? - Конечно, номер четыре! – весело отозвался Тао.