Гниль в яблоке

      Червь проел во мне дыру! И теперь он часть меня.       Наследный принц отчаянно хотел к родителям, хотел их объятий и поцелуев. Он хотел слышать, он хотел знать, что его ещё любят. Несмотря на всё, что он сделал, на то, что не был больше хорошим мальчиком. Павший бог хотел к ним, но это было невозможно. Он ерзал, привязанный постыдно к камню. Достаточно крепко для него, лишённого остатков величия. Но он пытался доказать, что не стоит решать всё кровью.       Потому что сам боялся боли. Се Лянь сглотнул комок, ощущая кожей их ненавидящие взгляды. Пред ними крыса, да при том вор. В желудке всё шло ходуном, но он надеялся, что давний обед не омрачит эти бедные одежды. Юноша пытался глубоко дышать, находясь на грани от плача. Если бы рядом была матушка, она могла бы одним взглядом утихомирить их. Удивительная и прекрасная, достойная большего, чем лачуга. Он был готов обещать ей всё, что только можно. Выбраться.       Первый человек вонзил с неким почтением меч в районе груди. С почтением к тому, кто хотел защищать весь мир. Крик хотел вырваться из его горла, но ему быстро заткнули рот лентой. Хорошие мальчики должны молчать и принимать все подарки. Он же ведь хороший, послушный, добрый мальчик. Всё это он видел в глазах демона, склонившегося над ним. Стоит ли кричать, когда и смысла в том нет? Се Лянь наступил брезгливо на чужую гордость и вновь начал пытаться звать.       Он всегда был слишком упрямым. Демон понимающе усмехнулся и отошёл в сторонку, смотря, как люди убивали бывшего любимца всех миров. Меч, ранее пронзающий с молитвами, теперь грубо вонзали по несколько раз. Неважно, насколько это правильно. Этот юноша не сможет умереть, потому и они не волновались. Но юноша кричал, сорвав голос, и слезы вперемешку с кровью капали с лица на землю. Это расплата за его хорошую жизнь?       Затуманенным взглядом он видел, как кровь потоком капает на пол, как пачкает людей, и самого демона. Какая мерзкая грязь. Возможно, его бы стошнило от вида внутренностей, неприкрытых кожей, но вряд-ли уже это имело смысл. Будто бы что-то имело смысл, когда он помогал им выжить. Он не может умереть. Кто-то разорвал часть живота больше, чем положено. Они начали спорить, отойдя ненадолго от него. Он устало вздохнул.       Пламя готово было убивать. Эгоистично и отчаянно.       Ему хотелось поспать. Безликий Бай подобрался к нему поближе, сладко улыбаясь.       Ползает туда-сюда, но зато я не один.       Се Лянь прикрыл глаза, покрытые свежей корочкой крови. Он пытался отдышаться, не обращать внимания на то, что сейчас был похож на кролика, которого потрошат к обеду. На свою беду, он понимал, что скоро это не закончится. Людей слишком много, а поветрие ликов распространяется так быстро, что проще отрубить ему голову. Но он решил промолчать. Хотя он не смог бы что-то сказать с перерезанным горлом. Лента давно намокла, и всё же, несмотря на осторожные движения, не могла соскользнуть с такого же мокрого тела. Одной бедой больше.       Он смутно почувствовал кислое дыхание над своим лицом. С омерзением он увидел демона, мягко хихикающего и гладящего по голове. Юношу передёрнуло, словно этот монстр видел в нём своё дитя. Будто бы демон может заменить ему отца. Но ему показалось, всего на миг, что тот озвучил свою мысль. Демон ничего не говорил... просто отвязал от камня и обнял его, слабого ребёнка. Это было частью плана? Он не знал, только надрывно всхлипнул, не в силах кричать.       Безликий Бай удовлетворённо кивнул, зная, что на какое-то время сломал это строптивое дитя. Он счастливо улыбнулся, ощупывая каждый уголок разорванной кожи. Как же прекрасен этот мальчик, с этой смертельно бледной кожей и с изысканно выглядящими внутренностями. Весь его, юноша, и весь полон любви к миру. Но сейчас тот был полон страха и ненависти. Идеальное сочетание. На мгновение демон задрожал, ощущая, как близок к последнему издыханию. Теперь его тело не сможет выдержать две оболочки.       Только демоном быть и пасть. Только божеством стать и жить.       Но ради мальчика стоило проделать этот спектакль. Последний акт его жизни.       Между рёбер, в глубине, он свернулся в узелок.       В воздухе чувствовался запах пожара, что нагрянет на эти земли. Се Лянь через силу открыл глаза, смотря вновь на демона. Тот ничего не предпринимал, только ласково теребил дыру в животе. Маленький ребёнок с любопытством смотрит на мёртвую птицу, так и демон смаковал это напускное безразличие наследного принца. Запах гари становился всё ощутимее, как и всполохи огня вдалеке. Безликий Бай презрительно скривил губы, и, хоть этого не увидел за маской принц, он всё равно почувствовал неладное. Что-то ещё плохое может произойти. Намного больше.       Хуже боли.       Принц невнятно прохрипел, когда почувствовал, как демон всем телом прижался к нему. Это нельзя было назвать болью. Или попыткой очернить тело. Нет. Словно... словно он яблоко с червём.       Не просто словно, а демон вливался в столь совершенное окровавленное тело. Се Лянь с широкими глазами смотрел на то, как демон просачивается, как червь, в дыру на его животе. Это противоречило всему, что он только знал. Но и факт его падения противоречил его мечтам. Люди горели. Пламя становилось всё сильнее. Демон становился всё тоньше и прозрачнее, в то время как раны на теле принца исчезали. Пламя разрушало леса. Демон в последний раз прошептал: — Теперь мы всегда будем вместе, Сяньлэ.       Чувствую его тепло — он пускает сладкий сок.