главная ошибка

      Стены давили от немыслимой духоты, что обволакивала танцевальный зал. Скоро с Джисона сойдет семь ручьев пота, если кто-то прямо сейчас не откроет окно, а если и дать волю грезам, то отпустит его домой. Конечно он понимал, что через какие-то пару минут вся его жизнь сравняется с землей, заставляя переживать тысячи кругов ада на повторе. И всего этого могло и не быть, если бы Хан не ошибся в танце — из-за секундного отступления от погружения в занятие он совершенно забыл про движения ног. И думать не хотелось, что малюсенькая погрешность обрекла его на вечные страдания, включающие в себя упреки до конца жизни и предстоящую тщательную слежку во время тренировок.       Минхо входит в зал, закрывая за собой дверь и кидая в какой-то мере снисходительный взгляд на Джисона. Хан был готов поклясться, что именно в этот момент он уверовал во всех возможных Богов и как можно громче начал молить их о пощаде. Гнев Ли был страшен, и даже заклятому врагу не пожелаешь столкнуться с ним, что уж думать о его переносе на собственной шкуре.       Гнетущая тишина резала слух, повышая процент дискомфорта с каждым мигом. Младший не отводил взгляда от фигуры, что маячила у него перед глазами, а пальцы непроизвольно теребили краешек футболки, в попытке избавиться от накатившегося стресса. Неизвестность — вот, чего больше всего боялся Джисон. От Минхо можно ожидать чего угодно, в самом прямом значении этой фразы. Все больше сдерживая интригу, Лино встал напротив Хана, заглядывая ему чуть ли не в душу, отчего мурашки заплясали хороводом на коже провинившегося. — Не смотри на меня так, будто я сейчас тебя пытать буду. — поправляя свои фиолетовые локоны, сказал Ли. — Просто тренировка, чтобы в твою глупую голову вбить всю нужную информацию, которую ты пропустил мимо ушей, не более. — и улыбнулся, не смотря на свой выплеск пассивно-агрессивного яда, разъедающий душу каждого, кто столкнется с ним. — А ты хочешь сказать, что это не так? — акцентировав свое внимание на первом предложении, язвительно донеслось из уст Хана. — Не паясничай, иначе точно воплощу все свои желания в реальность. — и как-бы затыкающе глянув на Джисона, начал демонстрировать элемент, в котором проебался Сони.

***

      Раз за разом, повторяя одно и то же действие, синеволосый вновь допускал оплошности, за что получал не один десяток ругательств в его сторону. Он правда не понимал, что же не так делает, и какого черта к нему так придираются. То ли от усталости, то ли от полного отсутствия желания выполнять приказы Ли, его тело перестало подчинятся, ошибаясь чаще и сильнее, что выводило старшего из себя. Резко, даже не дав осмыслить происходящее, Минхо метнулся за спину, встав вплотную. Он обхватил кисти Джисона своими руками, беря контроль полностью на себя.       Горячее дыхание опаляло шею, дурманя и путая мысли в голове. Хан чувствовал, как к его мочке невесомо прикоснулись чужие губы, отчего сердце билось о грудную клетку, оставляя на костях крохотные трещины. — Расслабь руки. — шепотом скомандовал Лино прямо на ухо, начиная показывать связку.       Если бы Сони всегда говорил только правду, то и тут бы сказал, что расслабиться в такой ситуации больше, чем невозможно. Зрачки бегали по комнате, ища помощи в любом предмете, который даже чисто теоретически не спас бы его от такого сексуального давления. Единственное, что как казалось ему может помочь, так это просто смириться с ситуацией и пустить все на самотек. Других вариантов не было, или он их просто не увидел, утопая в волне возбуждения. — По моему, главная ошибка заключалась в ногах, верно? — все так же негромко, чтобы услышал только Джисон, пробормотал Минхо. Он мучительно медленно, с замыслом обратить на себя внимание обошел парня и снова предстал перед глазами, хищно осматривая его с головы до ног. Как чертова порноактриса со стажем, Ли опустился на колени, исподлобья смотря на лицо Хана.       Его голова находилась на уровне члена, что активно давал знать о своем существовании не только хозяину, но и посторонним личностям. Ткань серых мешковатых штанов явно мешала, и решив избавиться от ненужной вещицы в районе паха, Лино приспустил ее, оставляя у себя на пути только боксеры, с которыми расправился еще легче. Он облизнул губы и коснулся головки органа прямо у уздечки, оставляя на ней мокрый поцелуй.       В глазах потемнело, воздуха критически не хватало от той жары, исходящей ото всюду. Все разом отключилось, полностью лишая Джисона самообладания. Он был крайне удивлен, как еще стоит, потому что чувствительности в ногах совсем не было.       Старший обнажил язык, подбираясь к самому основанию, и протянул слюнявую дорожку вверх, в процессе вырисовывая узоры. В наказание за все неудачи Хана в танцах, он неспешно взял в рот и обхватил член рукой, лениво набирая темп. Мучительное ожидание большего только подогревало и без того сильное возбуждение, испытываемое Джисоном. И, не сдержавшись, он несильно протолкнулся в горло Минхо, выпуская изо рта тихий стон.       Глаза покрылись влажной пеленой, ограничивая обзор, но совершенно не препятствуя оральным ласкам. Ладонь только ускорялась, не останавливаясь ни на секунду, а язычок игриво бродил по чувствительной коже, вытворяя крышесносные вещи. От Хана то и дело слышались только рваные вздохи и сдавленные стоны, прекрасно гармонирующие с его прилипшей челкой на лбу. — Такие желания ты хотел воплотить в реальность? — хриплый, прерывистый голос донесся от синеволосого. — Помучай себя этим вопросом вечерок-другой, ибо я оставлю тебя без ответа. — и снова прильнул к члену, оторвавшись всего на фразу.       Джисон закатил глаза от наслаждения, тут же получив искорки в них. Он понял, что вот-вот кончит, как только почувствовал бабочки в животе. Дышать становилось совсем невозможно, будто весь кислород из помещения исчез, без права на малейший вдох. Сильная пульсация прошлась по члену, выпустив сперму прямо в рот Минхо. Он без лишних слов проглотил вязкую жидкость, поднимаясь с колен, и тыльной стороной вытер всю естественную смазку, задевшей его рот во время минета. — Это не избавит тебя от усердных тренировок. — сказал Ли, еле заметно улыбнувшись.