Кто?

Меня зовут Фрэнк, и я научный сотрудник в лаборатории по изучению людей. У нас не проходит незаконных экспериментов. Мы тестируем новые методики лечения на безнадежно больных людях. Больны они, увы, головой, что вызывает огромные осложнения. Самая частая их песня гласит, что они попали сюда по ошибке, они не больны, и что они должны позвонить своим родственникам. - Эй, Фрэнк, чем ты тут занимаешься? - Спросил рослый, широкоплечий мужчина, разодетый по обычаю сотрудников службы безопасности. В нашей лаборатории бывают непредвиденные обстоятельства. Особо буйные пытаются навредить персоналу, и, если, даже лекарства не помогают, к сожалению, таких приходится усмирять ударами. Насколько я знаю, СБ уносят буйных в красные зоны, где больные находятся под более строгим надзором. Все это ради нашей безопасности. - Ничего, Том, ничего. Просто пишу документацию по больному из палаты 431. - Не забывай, вести личные записи о лечении, и лаборатории в целом, строго запрещено - Сделав мне очередной выговор, Том пошел дальше по коридору, оставив меня наедине с моим кабинетом. Да, правила у нас таковы. Никакой съемки, никаких личных записей, ничего. Но, конечно, меня это не останавливает. Моя командировка подходит к концу, и уже завтра утром за мной пришлют машину, которая увезет меня домой. Эту работу я получил случайно, откликнувшись на заявку в интернете. Фармацевтическая компания, в сотрудничестве с крупным психологическим институтом, создали лабораторию, в которой разрабатываются средства и методы по лечению средних и тяжёлых психологических заболеваний. Лекарства разрабатываются такими, чтобы причинять больным как можно меньше вреда, в виде побочных эффектов, и, при этом, иметь большую эффективность. Отдел психологии, к которому отношусь я, конечно же, занимается разработкой методики восстановления людей на ментальном уровне, и выпуск их обратно, в свет. За два года моей командировки мы уже множество людей успешно излечили, принимая новые методики, и это не может меня не радовать.

***

Закрыв ноутбук, Фрэнк, парень двадцати восьми лет, натянул на себя белый халат, поверх которого, на правое плечо, навязал синюю ленту. Многие сотрудники высшего класса, как и сотрудники СБ, едко ухмылялись, завидев счастливого ученого, расхаживающего с широкой улыбкой на лице. Непонятно правда, от того, что ему уже скоро отправляться домой, с большой суммой денег, или оттого, что знали - он обязательно вернется сюда, потратив все до копейки спустя пару месяцев. Сквозь бесчестное количество одинаковых, серых коридоров, парень дошел до одного из кабинетов. Табличка на грузкой, железной двери была набором цифр - "#398, #412, #121". Эти цифры являлись кодовыми обозначениями пациентов, и придуманы были для удобства. Фрэнк, конечно, называл всех пациентов по именам, за что не раз был отчитан на планерках, но он все ещё искренне не понимал, почему и за что его отчитывают. За дверью оказались трое молодых парней, на вид, от 16 до 23 лет. Даже через белые, длинные майки, было видно ребра. Лица истощали, а в глаза лишь служили напоминанием о том, что эти лица когда-то горели, в них теплилась жизнь. - Доброе утро, Билл, Джон, Джесс - ученый улыбнулся им, присев на одну из потрепанных кушеток. Быт в камере был очень скромным: ведро, три кушетки, без матрасов и подушек, яркая лампа на потолке, ослепляющая вновь вошедших, да зеркало, упрятанное в углублении стены, за мелкой решеткой. На слова Фрэнка пациенты не отреагировали. Казалось, они ничего и не слышали вовсе, как сидели по своим углам, так и продолжали сидеть. - По номерам - строго, тяжелым басом уронил сотрудник СБ, незаметно сопровождающий ученого, и сейчас стоящий у выхода из помещения, с оружием наперевес. - Номер 398! - громко произнес он. Парень резко вскочил с пола, устремив голову на Фрэнка. Его испуганные глаза, казалось, пульсировали, как и все худощавое тело. - Ну что вы, что вы, можно подумать, имена вам совсем позабылись - Фрэнк подошел к подопытному - Откройте рот… вот так, высуньте язык, ага. Глаза шире… да - закончив с осмотром, ученый немного потупился, посмотрев на остальных. Эти пациенты были здесь всего неделю, но за это время их состояние во много раз ухудшилось, по сравнению с тем, что было в начале. Не став осматривать остальных, ученый достал из своей сумки таблетки, отсыпав каждому по две. - Держите, это наш новый препарат, он должен вам помочь - отдав каждому положенное, ученый вышел наружу. Охранник же, остался внутри. Медленно удаляясь вглубь коридоров, вдруг, Фрэнк с ужасом обернулся назад. Из палаты в которой он сейчас находился, исходили истошные крики. Резким рывком направившись обратно и распахнув двери, он увидел двух забившихся по разным углам пациентов. В середине же лежал третий. Держась за свое горло, он то и дело пытался сорвать с него кожу, разрывая ее поверхность. Изо рта бедного паренька фонтаном билась черная, вязкая жидкость, перемешанная с кровавыми сгустками. Охранник, стоящий неподалеку с дробовиком, направленным на пациента, передал что-то по рации. Медленно повернув голову в сторону Фрэнка, он еще секунд 15-20 молчал. - Тебя не должно быть здесь - медленно произнес он, приглушенным голосом. - Ч-что зде… - Тебя не должно быть здесь - вновь повторил мужчина, перебив Фрэнка. Вслед за этими словами, резким движением он сблизился с ученым, и еще более резко ударил того ногой в грудь. Вылетев из камеры, Фрэнк ударился головой о пол, после чего наступила всепоглощающая тишина. Нарастающий звон перебил эту тишину. Вслед за ним раздалась резкая, ужасающая своей непреклонностью головная боль, будто раскалывающая голову на множество осколков. Далее, медленно начал появляться свет. Яркий, режущий глаза, отдающий неприятной болью по всему телу. Привыкнув к свету, ученый смог, наконец, разглядеть что происходит. Его везли в коляске, к которой он был крепко привязан. Руки и ноги не слушались, даже пальцы двигаться совсем не желали. Проезжая по бесконечному коридору, он слышал только скрип коляски, звон в ушах, да топот человека, ведущего коляску неизвестно куда. Язык заплетался, будто связанный во множество узлов, попытки сказать что нибудь выливались в переплетение букв, больше похожее на перемешивание чего-то склизкого, бесконечно длинного. - Уже проснулся? - усмехнулся идущий позади человек. Его голос грянул как гром среди ясного неба. Уши моментально заложило, и из столь немногого звукового разнообразия, теперь едва можно было расслышать даже столь громкий голос. - Знаешь, Фрэнк, ты удивительный человек! - продолжил он - Ты работал здесь так долго, и только сейчас, за день до утилизации, наконец увидел самое поверхностное наше изучение - позади эхом прогремел смех, переливающийся в тяжелый, хриплый кашель. Вся дальнейшая поездка, кажется, длившаяся вечность, прошла в тишине. Наконец, показалась дверь. Она распахнулась, озарив ученого еще более ярким светом, что, казалось, невозможным. Пред Фрэнком предстало огромное, полупустое помещение, наполненное длинным, черными червями. Помимо червей, пол был усеян живыми, если их так можно было назвать, людьми. Объеденные, с торчащими тут и там костями, органами, кусками голого мяса тела, с широкими улыбками на лице были разбросаны повсюду. Черви ползали по ним, выползали из пустых глазниц, заползали в их рты и уши, да в проделанные самими паразитами дыры. Некоторые из жертв молчали, но куда большая часть, кто громко, кто тихо, произносили одно слово “кто?”. Все это ужасным ударом пришлось по Фрэнку, осознавшему вдруг, чем он занимался последние два года своей жизни. Следующим ударом пришелся уже удар о пол, который, впрочем, смягчили черви и чье-то тело. - Прости, Фрэнк. Руководство уже давно нашло твои личные записи. Если бы не они, ты бы, возможно, завтра отправился домой - закурив сигарету, Том еще какое-то время постоял над ученым, к которому медленно сползались паразиты, - Впрочем, то, что ты увидел сегодня, обрекло тебя на более жестокую участь. Тебя ведь должны были усыпить, а после скормить стае ученых, которых свели с ума препаратами, превратив в нечто совсем иное… Последнее, что довелось услышать Фрэнку, это громкий топот удаляющихся шагов, скрип дверей, и бесконечные слова людей, лежащих рядом.

***

Все как во сне. Где я? Что… что происходит? Я брежу? Что-то щекочет меня в груди, прям там, внутри… приятно, так тепло и приятно. Почему… почему я ничего не вижу? Я помню, помню, я, я видел, все как в тумане, сознание угасает и вновь… вновь… что?.. кто я?.. Все как во сне. Г… я? п-прои… тепло… приятно. приятно. приятно. не вижу… тепло… кто?.. кто? кто? кто? кто?