Дожди-пистолеты

- 10-Г класс, сегодня по расписанию у вас должна быть контрольная работа по обществознанию, - учитель Ким, преподающая историю и обществознание, - полная женщина под шестьдесят, и как бы это сексистки не звучало, в откровенно бабском платье до щиколоток с яркими блестками на темной хлопчатобумажной ткани и паленых лабутенах опиралась своими ста килограммами живого веса на парту Хван Хëнджина, зашуганного жизнью и слишком близким нахождением исторички к нему. - Все вопросы для нее я брала из ЕГЭ по обществознанию, который некоторые из вас будут сдавать в следующем году. Это очень важно, потому что я не хочу чтобы такие, как господин Сынмин, - отчеканила женщина, осуждающе смотря на спящего парня, - которые и пальцем не щелкают на моем предмете, подошли ко мне в следующем году и сказали: «Учитель Ким, я буду сдавать общество»! Она кивнула Хвану на свой стол, с которого он взял пробники и раздал их ученикам. Лицо Хëнджина изображало неописуемый ужас, и присутствующим оставалось только гадать, почему: от исторички или заданий контрольной. - Извините, учитель, - послышалось с задних мест; сама историчка уже перестала прессовать парту бедного Хвана и, сидя за своим столом, смотрела видео «С добрым утром», судя по звуку, доносившегося из динамиков ее телефона, - как я должен составить сложный план на тему «Политические партии», если мы не проходили это? Учитель отложила телефон и, прищурившись, попыталась разглядеть источник данного вопроса. Блондинистые волосы, милое кроличье лицо... Ах, староста Чхве Субин. - Сударь, я говорю восьмиклассникам: «Если вы знаете, что такое налоги, то вы сможете сказать, какую роль они играют для государства». Если вы хорошо разбираетесь в политике, то без труда ответите на этот вопрос. Субин не сдержался и показал вредному учителю язык; благо она продолжила смотреть доброутренние видео-поздравления и не обратила абсолютно никакого внимания на подростка. ××× Покажите Субину человека, составлявшего расписание на этот год, - Чхве убьет его самым изощренным способом, который сгенерирует его, как говорит Ëнджун, сексуальный мозг. Неужели семь уроков в субботу, пять из которых это три математики, физика и химия, для завучей шутки? Так умереть недолго! - ... хëн, я уже иду, не забудь свои грязные носки хотя бы под кровать запихнуть. Да конечно, убирается он... Ладно, не ругайся... Все, молчу. Хорошо, хорошо, я куплю тебе рамен. Субин зашел в маленький круглосуточный магазинчик напротив дома Ëнджуна. У кассы сидел парень за баррикадой из учебников и тетрадей. Чхве Бомгю - третьекурсник, студент педагогического университета, парень милашки Кая, лучший друг передрузей-недобойфрендов Чхве и просто хороший человек. Любимые вещи и занятия - философия, подъебывание Ëнджуна по поводу и без, губы Кая, круглосуточный магазин, являющийся его почти единственным способом к существованию, и задушевные разговоры с Субином. - Привет, Бомгю. Только после того, как Чхве зашел в помещение, и дверные колокольчики оповестили продавца о новом посетителе, старший мгновенно разгреб стопки книг и был готов уделить покупателю время. - О, Субин-а, это ты, - Бомгю улыбнулся. - Как твои дела? Ты со школы? - Да, - младший подошел ближе к кассе, - со школы. Нас все семь уроков жестко ебали в задницу. Без вазелина. Написать за день три контрольных - выше моих сил. А сударыня, точнее... учитель Ким, вместо контрольной дала нам пробник ЕГЭ, - измученно вздохнул Чхве. - Сумашедшая женщина, - подытожил Бомгю и улыбнулся. - Какое счастье, что я выпустился из этого гребанного места. Ты же идешь к Джуну? Рамен? Или что-то еще? - парень ухмыльнулся и поиграл бровями. - Только две пачки рамена, - Субин закатил глаза, после перевел взгляд на столик справа от Бомгю, на котором стояло несколько горшочков с цветами. - О, что это? - А, - старший посмотрел туда же. - Это Кай рыночных бабушек спонсирует. У нас в квартире этих цветочков и так хоть жопой жри, решил продать. Держи, - Бомгю взял белую фиалку сунул ее в субиновы руки, - можешь не платить - это подарок Ëнджуну на пять лет вперед. Субин расплатился за рамен и, попрощавшись с другом, вышел из магазина; колокольчики над дверью снова зазвенели, на этот раз оповещая об уходе гостя. На быстром наборе Бомгю нажал на контакт «Солнце <З», приложил телефон к уху и спустя несколько гудков, когда собеседник ответил, сказал: - Кай, ставлю на то, что кто-то из них признается в своих чувствах сегодня. ××× - Хён, я уже стою у тебя под дверью, открывай, - сказал парень в трубку и, услышав в ответ нечленораздельные звуки, усмехнулся и отключился. Спустя несколько секунд железная дверь открылась, и Субин, собрав последние силы в кулак, начал свой путь на четвертый этаж, через раз вдыхая противный подъездный воздух. Поднявшись к квартире Ëнджуна, Чхве, весь раскрасневшийся, дышал так, как будто пробежал марафон. Дверь открылась. Подняв глаза, Субин увидел ахуительно-красивого хëна в черной оверсайз футболке, плиссированной юбке до середины бедра и блядских чулках в сеточку. - Субин-а, если бы я не знал о твоей посещаемости физры, то подумал бы, что ты только из спортзала, - усмехнулся парень. - Что стоишь, как не родной, заходи. - Держи, это от Бомгю, - Субин прошел мимо хозяина квартиры и протянул ему белую фиалку, после чего звонко ударил его по оголенной части бедра. - Ай! Это домогательство! Субин зашел в ëнджунову комнату и упал на большую двухместную кровать. - Что разлегся, иди переодевайся. - Во что? - спросил младший, и в тот же момент ему в лицо прилетела домашняя одежда: футболка и шорты. Парень приподнялся и увидел в проходе хозяина комнаты, все еще держащего в руках цветок. Чхве улыбнулся. Хëн милый. - Как ты его назовешь? - Субин встал с кровати и подошел к Джуну, вставая напротив него. - Субин, - прошептал старший. - Его будут звать Субин. Не-цветочек-Субин опустил голову вниз, пытаясь скрыть свои покрасневшие щеки, и, пролепетав что-то себе под нос, зашел в ванную комнату, чтобы переодеться. Ëнджун улыбался как влюбленный дурак. Несколько минут спустя Субин вышел. Старший лежал на кровати, подогнув одну ногу в колене, и читал недавно приобретенную сенэн-ай мангу; Субин сел возле него, как будто ожидая чего-то. Ëнджун отложил книгу и сел напротив парня. - Повернись, я сделаю тебе массаж. Субин послушно сел спиной к Джуну, и старший стал разминать затекшие мышцы спины. Чхве переместил руки на грудь парня, провел ими по ребрам и, сжимая, зафиксировал на талии. Пухлые губы коснулись шеи, оставляя легкий невесомый поцелуй, Субин закрыл глаза и блаженно промычал. - Хëн... - Малыш, ты устал? - хрипло прошептал Ëнджун на субиново ухо. - Давай я помогу тебе расслабиться. Младший положительно кивнул. Ëнджун стянул с парня футболку и положил его головой на мягкие подушки. Ах, тело Субина так прекрасно: сильная вздымающаяся грудь, выпирающие ребра, красивая узкая талия и... - Сегодня хëн будет сверху? Вот наглец. - Да, Субин-а, - протянул старший - я же пообещал, что помогу тебе расслабиться. Теперь из твоего рта должны доноситься только стоны и мое имя. Ëнджун прильнул к губам донсена. Целовал он нежно, трепетно, любовно. Стремительно нарастала страсть и желание, поцелуй стал мокрым и пошлым, языки переплетались в чувственном танце, а руки избавлялись от лишней одежды. Субиновы шорты, как и одежда Ëнджуна (кроме ахуительно-блядских чулок) полетели за пределы их маленького мирка, ограничившегося кроватью и друг другом. Разорвав поцелуй, старший лизнул красивый выпирающий кадык и прикусил его. Из уст Субина послышались первые сдавленные стоны. Ëнджун не стал оставлять засосы на шее, - они слишком заметны - он втянул ртом мягкую кожу под ребрами, вылизывал ее и покусывал. Тринадцать засосов - количество проведенных вместе ночей - и старший поцеловал кожу под левым соском. Провел по нему языком, лаская. Субин извивался от ëнджуновых действий, закатывал глаза от наслаждения и стонал, красиво и сладко. Ëнджун растворялся в его стонах, переплетая пальцы с младшим и все крепче сжимая его руку. - Хëн... не томи... Старший понял без продолжения - Субин хочет его член внутри себя. Бедра младшего мягкие и нежные, бледные шрамы - попытки заглушить душевные терзания - делают их драгоценнее, приносят старшему боль. Поцеловав каждое воспоминание Чхве, оставленное на коже, Ëнджун провел рукой по субиновому возбуждению под его просящие стоны и снял боксеры - с себя и с него. Быстро найдя в прикроватной тумбочке презервативы и лубрикант, Ëнджун нанес на свои пальцы достаточное количество смазки и сразу приступил к растяжке. - Субин-и, расслабься, - нежно проговорил Чхве и вошел в партнера одним пальцем и согнул его; младший громко простонал. Субин слишком узкий. Конечно, он же в основном занимает доминирующую позицию и не занимается растяжкой, как слишком нежный и феминный Ëнджун, который посылает гендерные стереотипы на хуй, любит юбки и стонать под любимым донсеном. Старший добавил второй палец и развел их в разные стороны, как ножницы. Субин блаженно вскрикнул. - Хëн! не делай так, иначе я кончу раньше времени... - Прости, малыш, - Ëнджун поцеловал коленку младшего. Растяжка прошла успешно, и Чхве выпрямился, чтобы надеть на член презерватив и смазать его лубрикантом. Только сейчас Субин рассмотрел в полутьме каков его хëн: черные волосы взлохмачены, сильные руки теперь сжимают его бедра, на красивом теле, как на картине великого художника, виднеется россыпь фиолетово-алых, синих и красных засосов, оставленных Субином на прошлой неделе, а когда глаза направлены на донсеново лицо, то они искрятся любовью и нежностью. Субин давится прекрасными видами и задыхается. Он готов умереть от любви к Чхве Ëнджуну. - Скажи, если тебе что-то не понравится, - Субин кивнул, и старший, оставив в уголке губ целомудренный поцелуй, сразу вошел на всю длину под красивый громкий стон. Субин обхватил ногами хёна за торс и обвил руки вокруг его шеи. Теперь Ëнджун двигался аккуратно и нежно, боясь сделать донсену больно и неприятно. Размеренные толчки по простате заставляли громко стонать как последнюю шлюху, надрывая горло. Из Субина вытрахали все - начиная от собственного имени и заканчивая сегодняшним гребанным расписанием. В голове лишь немаленьких размеров член, что двигается сейчас внутри субиновой задницы и он - Ëнджун, Ëнджун, Ëнджун. Температура поднялась, чувства захлестывали обоих с головой, в комнате слышны только стоны, мольбы о большем и шлепки двух тел влюбленных друг в друга людей, прячущих чувства под маской секса по дружбе. - Я сейчас кончу! - разом выкрикнули парни, и Субин излился себе на живот, Ëнджун - в презерватив. Кондом полетел в мусорку. Старший взял салфетки, вытер ими уставшего выдохшегося Субина, помог надеть ему чистое белье, сам оделся и лег рядом с парнем укрывая себя и его пледом. Младший закинул на хёна ногу и положил голову ему на грудь, обнимая за талию. А Ëнджун перебирал его мягкие немного влажные от пота волосы. - Тук-тук, здравствуй, это я, потерялся ключ в кармане, губы тают на губах, не обманет, не обманет... - спустя несколько минут молчания тихо пропел Субин. - Любовь зарядила дожди-пистолеты, Любовь зарядила холодное лето, - подхватил Ëнджун. - Не жалко, не жалко - летит твое лето; шелчок зажигалки, дожди-пистолеты... Ты пел эту песню три года назад вместе с Бомгю и Каем на твоем выпускном. - Тебе так понравилось наше выступление, что ты решил познакомится с нами, - улыбнулся старший. - В тот день мне понравился ты. Я люблю тебя. Неужели... Ëнджун принял сидячее положение и, крепко прижимая Субина к себе, поцеловал его, шепча в губы мягко-долгожданное «я тоже люблю тебя». - Наша любовь началась с песни про расставание. Субин вовлек Ëнджуна в более чувственный глубокий поцелуй, показывая свои чувства, что таились долгие три года. Где-то в круглосуточном магазине за баррикадой из учебников и тетрадей радостно плакал Бомгю.