#сталкер

Чимин спит на боку, закинув ногу на свёрнутое одеяло и зажав его между бёдер. Он выглядит умиротворённо, спокойно, удовлетворённо — так, как спит не преследуемый никем человек. Так, как не получается уснуть Тэхёну. Чимин сладко потягивается и лениво перекатывается на спину, не просыпаясь. Он откидывает ногу на вторую половину кровати и занимает собой всё пространство. Наблюдать за вялыми, не подчинёнными бодрствующему разуму телодвижениями забавно — Тэхён ловит себя на мысли: «Джей смотрел так же?» Отшатнувшись, Тэхён поспешно покидает чужую спальню. Он не будет пытаться понять Джея, не будет пытаться проникнуться его мыслями: это не какая-то там роль, где важно натянуть на себя очередной образ, это его реальность. Тэхён торопливо проскальзывает в ванную комнату, открывает кран и засовывает голову под струю. Холода не чувствуется. Не чувствуется ничего, что могло бы помочь прийти в себя, понять, какой сегодня день, прошла одна ночь или же несколько. Тэхён упирается ладонями в раковину и чувствует, как к горлу подкатывает первый всхлип. Беззвучный, он просто вырывается вместе со вздохом, распахивая сомкнутые губы. Тэхён неохотно отстраняется от раковины, чувствуя, как по шее, плечам, торсу струятся холодные капли. Подражая им, с уголков глаз стекают первые капельки слёз. Как давно он не плакал. Наверное, если не считать искусственные слёзы для съёмок, около пяти лет. Воспоминание, всё ещё яркое, неприятно бьющее по сердцу, вспыхивает с новым витком тихой истерики. Это было в выпускном классе, на вечеринке после успешной сдачи экзаменов. Тэхён впервые получил возможность попробовать свободу на вкус, и вкус этот оказался алкогольным. Неохотно накидывая на голову полотенце, Тэхён вытирается. Он перебирает чуть удлинившиеся прядки волос, проводит полотенцем по шее, ключицам, утыкается в мягкую ткань лицом. Вспоминать, как его, пьяного, едва перебирающего ноги, подхватили ученики колледжа и попытались утащить в чужую квартиру, чтобы… Тэхён не хочет. Всхлипнув, он трёт полотенцем глаза и пытается сфокусироваться на чём-то хорошем, но в голову лезут только единственные утешающие его строчки: «Нелепо делать это, когда ты спишь, когда ты без сознания». Если Джей не перейдёт границы между ними, если он продолжит быть бесформенной тенью за спиной, если он будет защищать, а не пугать или угрожать. Тэхён думает об этом, проговаривает про себя все условия и решает: если Джей останется на дистанции, они смогут продолжить их несуществующие отношения. Тэхён приводит себя в порядок и старается бесшумно вернуться в выделенную ему в квартире Чимина комнату, но цепляется взглядом за отблеск света на кухне. Желание спать не вернулось, так что Тэхён заглядывает в проём и видит курящего на балконе Юнги. — Ночи, хён, — без стука — тихого шороха открывающейся двери достаточно — Тэхён выходит к Юнги и тут же ёжится. Не холодно, но свежо — струя прохладного воздуха тут же ласкает стопы, и, чтобы немного согреться, Тэхён переступает с ноги на ногу. — Ты как Чимин, — Юнги недовольно ворчит, зажимает сигарету между зубов и привычным, явно отточенным годами жестом достаёт из потайного шкафчика пару тапочек и пончо. — Даже если на улице почти лето, ну ночью-то, блять, не жарко. Будешь? Тэхён смотрит на предложенную пачку и смазанно кивает. Он не большой любитель покурить, но сейчас момент кажется подходящим. Прикуривает он раньше, чем накидывает на плечи пончо, чем вдевает ноги в мягкие, очень приятные для кожи тапочки, и довольно стонет, когда чувствует растекающийся по легким дым. Пончо согревает не хуже. Ему хочется спросить о сталкинге — где понять, что поклонник перешёл черту; о их — Юнги и Чимина — отношениях; о работе; поболтать о планах на будущее. Тэхёну хочется заполнить тишину, чтобы мысли не кричали в голове слишком громко. Но он молчит. Упрямо сжимает губы, втягивает сигаретный дым, зная, что наутро его волосы неприятно пропахнут. Молчит. Минуты кажутся бесконечно длинными, вязкими, бесформенными. — Мы уезжаем, — Юнги обрывает липкость холодной ночи тихой фразой, — не знаю, сказал тебе Чимини или нет, он боялся, что ты не поймёшь, но… он тут не может. — Не может? — Тэхён теряется. Они с Чимином весь вечер болтали о пустяках, о прошлом, вспоминали какие-то их общие моменты, но тот ни словом не обмолвился о поездке. — Куда уезжаете? В отпуск? — В штаты, на ПМЖ, — Юнги качает головой. Он задумчиво перекатывает между пальцев сигарету, смотрит на тлеющий огонёк — такой яркий в темноте балкона и ночи. — У меня там есть знакомый, управляет фирмой, им нужен юрист, и он готов принять меня. Официально, сам понимаешь, такой шанс выпадает редко. Тэхён открывает и закрывает рот, не находясь с ответом. Задумавшись, он упускает момент, когда сигарета доходит до фильтра и обжигает его пальцы, заставляя ойкнуть. Не больно совершенно, но укол от тлеющего огонька получился резким и неожиданным. Выбивающим из колеи примерно с той же силой, что и Юнги. — Ему там будет лучше, — Юнги не обращает на засуетившегося Тэхёна внимание, продолжая говорить, — без этого скрытого осуждения и прочей токсичной гомофобной херни. Ты сам знаешь, мне похуй, но Чимини… Чимину всегда было сложно. Тэхён знает. Он был тем, кто утешал его после ссоры с родителями, кто помогал восстановиться после первого расставания, и тем, кто говорил, что Юнги замечательный. Тэхён знает. Он желает Чимину самого лучшего, светлого и чистого, но сама мысль о том, что они уедут, что оставят его в момент, когда… Тэхён мысленно осекается. Он поднимает упавшую сигарету, тушит её в пепельнице и смотрит на подсвеченный луной профиль Юнги. Тонкая рассыпающаяся светлая линия подчёркивает уставшие глаза и потрескавшиеся губы. — Я уже даже присмотрел квартиру, — Юнги продолжает говорить, хмуро смотря вперёд, — видовая, с большими просторными комнатами, там можно даже сделать студию, чтобы он танцевал. Юнги всё говорит, делясь планами, вываливая, словно накипевшее, на неподготовленного Тэхёна столько информации, что мозг просто отказывается воспринимать. Сложно. Сложно принять тот факт, что его оставят в одиночестве с темнеющей с каждым днём тенью за спиной. Знает ли Джей об этом? О том, что теперь у Тэхёна почти не осталось друзей, которые могут вот так легко принять его в гости, дать ночлег и ни о чём не спрашивать. На мгновение, короткое и опасное, он действительно хочет рассказать. Только из открывшегося рта не выскальзывает и звука. Как это прозвучит: знаешь, у меня есть фанат, который присылает мне письма, в которых мечтает меня оттрахать? И да: он, кажется, побывал у меня дома, но я не уверен, ведь охрана не пустила бы ко мне незнакомца, да? Ох, ну ещё он подловил меня в самолёте и подложил записку. Но ты не беспокойся, мне это даже нравится. Тэхён судорожно вздыхает, чувствуя, что успокоившаяся раньше истерика накатывает с новой силой. Нравится ли ему. Действительно ли нравится? Он верит в то, что действия Джея безопасны? — Как-то так, — Юнги тушит окурок, сминая его до бесформенной массы, — что думаешь? Тэхён думает о чужом дыхании, скользящем по шее, о руках, принимающих облик когтистой лапы, о незнакомце, который следит за ним. Ему приходится спрятать ладони под пончо, чтобы не выдать их нервную дрожь, не спровоцировать вопросы. Потому что ответов у него нет. Здесь, на узком балконе, с хорошим другом, Тэхён чувствует себя до того одиноким, что не может открыто поделиться новой стороной своей жизни. — Это замечательно, — Тэхён учился делать искренние фальшивые улыбки больше десяти лет, он в этом преуспел, — будете приглашать меня в гости? Юнги заметно расслабляется. Морщинка между его бровей разглаживается, а губы трогает мягкая улыбка. Тэхёну несложно подыграть, всё же у него своя жизнь, окрашенная в чёрно-серые краски, а у Юнги с Чимином — своя. В которой, он надеется, теперь будет больше цветного, счастливого. Белая комната, преследующая его в кошмарах, сужается до маленькой точки, похожей на замочную скважину. И пока что Тэхён не готов поделиться ключом от неё. — Ну, мы не завтра же уезжаем, — Юнги достаёт и убирает обратно сигарету. Его взгляд мечется между окнами, соскальзывает на пол, суетливо осматривает полупустые полочки в шкафах, пока не останавливается где-то у Тэхёна на груди, в самом центре. — С учётом того, что сделано, мы пробудем в Сеуле ещё где-то месяц, может, полтора. А потом, да, — Юнги улыбается, — конечно же будем звать тебя в гости. — Договорились, — Тэхён кивает, думая про себя, что это правильно — не вываливать на других свои проблемы. Правильно не давать друзьям повода остаться, а отпустить их, дать шанс начать новую жизнь. Правильно сейчас уйти спать со знанием, что не получится. Правильно-правильно-правильно. Тэхён повторяет слово, крепко сжимая губы, чтобы не начать ими шевелить. — Идём спать? Мне завтра ещё на встречу с менеджером надо, он убьёт, если я опоздаю. Юнги хлопает его по плечу и выходит с балкона первым. Тэхён, оставшись в одиночестве, свободно вздыхает. Он и не понимал, что всё время был на нервах, что сжимал себя за талию, впиваясь пальцами в чувствительные бока. Теперь там будут синяки, и не от чужих пальцев, не от рук Джея, а из-за его паники. Глупой и необоснованной паники.

───── ◉ ─────

Утром Тэхёну даже не надо открывать глаза и заставлять себя встать с постели, потому что он не спал. За ночь, те остатки, что ему достались после разговора с Юнги, он успел пересчитать все трещины на потолке, выучить расположение книг на полках, запомнить, что рассвет наступил в пять четырнадцать утра. Тело ватное, уставшее, нуждающееся во сне, но возможности выспаться нет. Стоит Тэхёну закрыть глаза, любой шорох в комнате обостряется, ему кажется, что в углу стоит силуэт, что из темноты на него смотрят, отслеживают каждое движение. Это неправда. Это ложь, порождённая его сознанием. Тэхён знает это, но не может остановить поток мыслей. — Выспался? — Чимин, милый славный Чимин, нападает на него с утра с бодрыми объятиями, целует куда-то в волосы и, напевая рекламный мотив, пританцовывает в сторону кофеварки. — Я могу сделать тебе вкусный, невероятно сладкий кофе. Хочешь? Тэхён ненавидит кофе, и Джей это знает. — Я уже сделал себе чай, — он показывает чашку, к которой почти не притронулся, и слабо улыбается, — Юнги рассказал мне, что вы переезжаете. — Да, ох, да, — Чимин смущённо проводит ладонью по волосам с влажными кончиками. Они с Юнги трахались, пока Тэхён пытался уснуть под утро — слышно почти не было, но всё упиралось в это «почти». Взвинченное сознание цеплялось за любые звуки, и стены не смогли перекрыть высокие мягкие стоны вместе со стуком кровати. — Прости, что не сказал. — Всё нормально, — Тэхён отпивает немного чая, совершенно не чувствуя вкуса, откусывает от утреннего сэндвича, даже не зная, с чем он, — я рад за вас. Улыбка — искренняя, а не одна из тех, что применяет Тэхён, чтобы соврать — расплывается на счастливом лице Чимина. Это того стоит. Его попытки вырваться из ловушки, куда его загнала Корея, стоят того, чтобы Тэхён молчал о себе. Он справится. — Тэхён-а, — Юнги шлёпает милыми тапочками по кафельному полу, — кажется, кто-то оставил тебе письмо? На конверте только имя. Мягкое воздушное настроение, появившееся из-за улыбки Чимина, лопается. Тэхён чувствует, как на лице замирает ледяная неестественная улыбка, как пальцы, сжимающие дужку от кружки, каменеют, а весь он, расслабленный, невыспавшийся и сонный, мигом просыпается. Ему даже не надо смотреть на конверт, чтобы знать, от кого он. Плотная дорогая бумага, чернила, на этот раз высохшие, и симпатичный штампик с цветком. Ангрекум. Его проклятье и благословение. Юнги опускает письмо на стол перед ним, и на кухне повисает тишина. Тэхён слышит, как в ушах бьёт пульс, чувствует на кончике языка гниловатый привкус слова «сталкер», готового сорваться с уст. Он замирает, задерживает дыхание и абсолютно не знает, что сказать. Признаться? Разрушить эту идиллию Мин-Паков, обрушить на них информацию о поклоннике, о навязчивом внимании? И потом всю жизнь винить себя за то, что Чимин не вернулся к танцам, что заразился его страхом и боится выходить на улицу? Тэхён как наяву видит расплывающиеся чёрно-белые пятна на разноцветном полотне жизни Юнги и Чимина. Нет. — Да, я… — Тэхён сглатывает вязкую слюну и пытается заставить голос звучать убедительно. Ведь он актёр, ложь — это его жизнь. Смахнув неряшливым жестом несколько прядок волос со лба, он делает глоток чая и заканчивает: — Я попросил менеджера прислать мне письмо с ответом, даже если я останусь у вас. Адрес он знает. — Что за ответ? — Чимин с любопытством берёт конверт, крутит его в своих крохотных ладошках, нюхает, но не вскрывает печать. Останутся ли там его отпечатки, перебьёт ли Чимин своим цветочным сладковатым запахом тот, что должен быть на бумаге, испачкает ли он конверт? Для Тэхёна эти мгновения кажутся до ужаса пугающими, но он заставляет себя сдержаться. Сжимает ладонь в кулак, крепко прижимает его к столешнице, чтобы не показать хлынувшую по телу дрожь, и отвечает: — По поводу одного сценария, мне понравилась роль… не хочу спойлерить, если мне дали положительный ответ. Чимин понимающе кивает и возвращает конверт на стол. Взгляд непроизвольно скользит по уголкам — целые, исследует ровность и плотность бумаги — следов не осталось, штамп — без надрывов и изъянов. Тэхён не понимает, как не бросается на конверт, как не разрывает его, чтобы увидеть ровный, немного грубый почерк Джея. Не понимает, как получается сдерживаться. Он словно смотрит на себя со стороны. Так, как на него смотрят на экране, когда он играет роль. Сейчас его роль — Ким Тэхён, лучший друг Пак Чимина, местами помятый и сонный, но в целом добрый и мягкий парень. Такой, который не будет жадно и грубо отбирать простой конверт, чтобы оставить только для себя. Тот второй Тэхён, который получает порочные письма, дрочит на них в душе, который боится и жаждет навязчивого внимания, сидит под замком. Его присутствие выдаёт только мелкая неконтролируемая дрожь. Скрывать её несложно, особенно если спрятать руки между ног и зажать их ляжками. Тэхён смотрит на надпись на конверте: «для Ким Тэхёна». Без подписей, без марок, без адресов. Юнги, с его-то профдеформацией, должен спросить хотя бы для вида, но он просто принимает ответ, подходит к Чимину и целует его в висок. Нежные и крепкие отношения, без токсичности и агрессии. Тэхён не может позволить себе их разрушить. Он небрежно берёт конверт и помахивает им из стороны в сторону, контролируя всё тело. — Думаю, мне надо домой, — Тэхёну надо встретиться с менеджером Ханом, обсудить сценарии и наконец-то дать ответ, в какой из дорам он будет играть, — я и так злоупотребил вашим гостеприимством. — Всё нормально, Тён-и, — Чимин произносит ласковое сокращение его имени. Тэхён дёргается, едва не соскальзывая со стула от неожиданности. — Ты знаешь, мы всегда тебе рады. Тэхён знает, и именно по этой причине он практически сбегает из их квартиры. Даже в ней небезопасно. По дороге домой он не раскрывает конверт, не читает грубо написанные строчки — Джей так сильно давил на перо, что даже через плотную бумагу Тэхён чувствует острые края букв. Слова не угадать, но злость очевидна. Почему? Что он сделал не так? Где допустил ошибку? Тэхён чувствует, как страх и возбуждение смешиваются, вынуждают его выпрямиться на мягком сиденье машины. Дрожащими пальцами он по памяти набирает телефон менеджера, чтобы предупредить: приехать в офис, чтобы оценить несколько сценариев, не получится. Гудки ожидания кажутся бесконечными, а его оправдания — нелепыми и бессмысленными, но Тэхён совершенно не ожидает в ответ услышать удивлённое и немного рассеянное: — Тэхён-щи, я знаю, вы написали мне об этом ещё вчера. Что-то случилось?

───── ◉ ─────

«Тён-и, ты плохой мальчик. Я знаю, боже, конечно я знаю, что тебе надо встречаться с друзьями, выпивать, общаться. В е с е л и т ь с я. Я подарил тебе букет цветов! Я был не против, что ты проведёшь время с Чимином! Я заказал для вас лучшие блюда! Лучшее вино! Я спланировал всё! Всё, Тён-и! И был там. Третий на вашей встрече. Сидел между пятым и седьмым столиком. Конечно, наши взгляды не пересеклись, но раз или два ты посмотрел в мою сторону. Ты запомнил меня? Заметил? Хотя бы мельком? Тебе понравился мой галстук? Или, может быть, блеск запонок на манжетах? Я так долго выбирал костюм, оценивал его, хотел, чтобы тебе понравилось. И чем ты мне отплатил? Вместо того, чтобы вернуться домой, в место, которое я почти готов признать нашим, ты остался… ты курил… ты… ты… Ты плохой мальчик. Тебя надо наказать. Знаешь, как? О, конечно ты знаешь. Знаешь и жаждешь этого, да? Маленький паршивец, который напрашивается на ремень. Или тебе больше нравится, когда шлёпают ладонью? Думаю, ладонь подойдёт. Чтобы ты чувствовал мою кожу, чтобы был контакт, чтобы отпечаток крепкой и сильной ладони надолго остался на твоей провинившейся попке. Я бы бил тебя до красноты, Тён-и, мой маленький щеночек. Бил и бил, пока ты извивался бы на моих коленях, скулил, плакал. И просил бы ещё. О да, я знаю твой маленький грязный секрет, малыш, знаю, что тебе нравится пожёстче. Как много порно из категории «БДСМ» ты пересмотрел? Ты представляешь, как тебя связывают, как лишают зрения повязкой, а потом толкаются в твою девственную тугую дырку и ебут, да? Да? Ты так этого хочешь? Хочешь, чтобы я трахал тебя, помечал, чтобы всё твоё идеальное тело было покрыто моими отметинами? Чёрт подери, я тоже этого хочу JK». Письмо, исчёрканное резкими злыми буквами, выпадает из дрожащих, слабеющих пальцев Тэхёна. Он распечатал его, едва ворвавшись домой, не с первой попытки разблокировав магнитный замок ключ-картой. И теперь со слабым стоном Тэхён скатывается по двери на пол, чувствуя болезненное возбуждение. Стоит закрыть глаза, и привычная чернота сменяется красными вспышками, картинками из воображения Джея. Тэхёну нравится одна мысль о грубости. Мысль о том, как его валят на постель, как придавливают сверху, как, склонившись рядом с ухом, шепчут грязные, возбуждающие слова. Тэхён стонет громче, но ему всё равно кажется это тихим, потому что нет отскакивающего от стен эха. Он давит на пах, чувствуя, как вставший член пульсирует, как от него расходится ощутимый жар. Хочется раздеться, подставиться под чужие ласки, дать себя связать, а потом наслаждаться быстрым звериным сексом. Тэхён только осторожно расстёгивает молнию и надавливает на член через узкую щель и бельё. Фантазии яркие, сочные, они наполняют сознание, поднимая пульс до предела. Джей переворачивает его животом вниз, устраивает на коленках и заносит ладонь для сильного и крепкого удара по ягодицам. Тэхён вздрагивает всем телом, словно наяву ощущает шлепок. Ему не нравится случайная боль, не нравится, когда раны заживают слишком долго, но ему чертовски нравится мысль об ударах, об очевидном подчинении, о том, как его сковывают, ограничивают и берут, грубо вжимая лицом в пол. Тэхёну нравится представлять, как чужой ботинок надавливает на его член — он вжимает ладонь в пах — и это приносит невероятно сильную волну боли, унижения и наслаждения. Этого достаточно, чтобы кончить, испачкать штаны как перевозбудившемуся школьнику и моментально пожалеть, что всё закончилось слишком быстро. Он продолжает удерживать ладонь на члене, когда чувствует вибрацию от телефона. Читать сообщения от менеджера, Чимина или бог знает кого совершенно не хочется, но вибрация продолжается. Навязчиво, подобно неутихающему пульсу, она нарастает, вынуждая обратить на себя внимание. — Да чтоб вы все там сдохли, — Тэхён ругается, не контролируя слова, — почему именно сейчас. Ладонь липкая от спермы, а между ног начинает остывать влага, делая всё во много раз неприятнее. Мимолётная фантазия отходит на второй план, и Тэхён неохотно двигается, поднимаясь на дрожащих ногах с пола и, наконец, обращая внимание на сообщение. Unknown number: тебе действительно понравилось ты просто невероятный а твой голос надеюсь ты будешь так стонать только для меня потому что если нет… если нет то в следующий раз это будет не только письмо прости что прерываю хотя знаешь? мне не жаль Тэхён чувствует, как струйка холодного ужаса проскальзывает от загривка по позвоночнику до самого копчика. Палец дёргается, чтобы кинуть номер в чс, но замирает на полпути. Как весь он. Сил двинуться в сторону нет. Осмотреться? Прислушаться? Просто невозможно, потому что шум забивается в уши — это уже не пульс, это что-то большее, что-то, напоминающее удар морской волны о скалы. Нет возможности сделать даже вдох — горло просто отказывается двигаться. Все фантазии, все мысли о грубом сексе теперь кажутся грязными и отвратительными. Unknown number: дыши, тэхёни дыши для меня пожалуйста Тэхён вдыхает. Перед глазами темнеет — он действительно надолго задержал дыхание, — и давление подскакивает с такой силой, что тело слабо кренится в сторону. Подставив в последний момент руку, чтобы опереться о стену, Тэхён удерживает равновесие. И смотрит, как появляются новые сообщения. Unknown number: не надо падать не сейчас потому что сейчас я не смогу тебя поймать Это похоже на игру. Джей говорит, и Тэхён, его послушная марионетка, подчиняется. Или немой диалог. Джей пишет, и Тэхён, слабый и беспомощный, отвечает только своим телом. Или монолог. Джей читает со сцены свои реплики, и Тэхён, увлёкшийся зритель, беспрекословно следит. Он ждёт дальше, новых сообщений, может быть, звонка, но телефон больше не вибрирует. Минуты тянутся так долго, невыносимо медленно, что Тэхён решает попробовать. Просто попытка. Одна слабая, крошечная, ни к чему не обязывающая попытка. Он перебирает в голове слова, не зная, что отправить в ответ. Действительно ли надо что-то писать, или лучше заблокировать контакт и забыть обо всём. Тэхёну кажется правильным сбежать, скрыться, но это ведь бессмысленно. Джей нашёл его в Пусане, нашёл в доме Чимина, нашёл тут, в его квартире. Он найдёт его везде. Не даст остаться в одиночестве. Мысли путаются, смешиваются с фантазией, со страхом, с невозможностью понять, чего Тэхён хочет и что правильно. Он слабо водит пальцем по экрану, собирая буквы в слово — «ты рядом?», но стоит ему нажать «отправить», выскакивает техническое сообщение: «вы не можете отправлять сообщения этому контакту». — Что… — моргнув, Тэхён пробует ещё раз, но ничего не получается. Это кажется бессмысленным, ведь поклонник должен желать получить ответ от своего предмета воздыхания. — Почему, Джей? Тэхён ждёт, что, как и до этого, ему придёт ответ в виде текстового сообщения, но Джей молчит. И эта тишина пугает ничуть не меньше, чем алчный взор между лопаток.