Вечный двигатель прогресса

Как начищенные цены, оба сияли по пути до цирка, в надеже получить пять тысяч долларов. Такер весело подергивал тростью, а Питерс нес драгоценную свинку так, словно она состоит из хрусталя. — И все же вы не менее азартны, чем я, то, как вы торговались за Беппо, можно заносить в учебники по экономике, — подмигивает Питерс, что заставляет Такера неопределенно повести плечами. — Да, признаюсь, когда сталкиваешься с таким упрямством, которое проявил Руф, кровь горячится во мне, и все, что я могу сделать — это поддаться искушению. — А говорили, что азарт пригоден только для пылкой страсти, — смеется Питерс. Такер вздыхает и оборачивается на делового партнера. — Ох, Питерс, поймите: мошенничество — это тоже страсть, причем такая, которую не затмишь привязанностью к человеку. — По-моему, вы подменяете понятия… — нахмурившись, говорит Питерс. Такер аж вздрогнул, услышав подобное, вот чего, а категорий логики он не ожидал от своего делового партнера. Это заставило его на какие-то минуты замолчать, но все же изумление подобному ходу мысли и догадка о том, что Питерс скорее всего разочарован его ответу и хочет знать истинную причину, почему Такер поддался искушению, заставляет его почти воскликнуть: — И откуда же вы, простите, знаете подобную постановку вопроса? Питерс хмыкает, поправляет почему-то забеспокоившегося Беппо, так, словно того несли на бойню, а не домой, и произносит: — Все началось с кругов Эйлера. Слышали о таких? Так вот, знавал я, значит, одного Эйлера, который был парикмахером… — Питерс, мы говорили об азарте, — тактично напоминает Такер, опасаясь услышать историю, которая по привычке Питераса будет длиться часа два, не меньше. — В общем, я к тому, что у торга и азарта совершенно нет ничего общего. Такер вздохнул, все же право философствовать остается за ним. Категории, понятия, круги, пускай и Эйлеровские, — только его механизм защиты от мира. — Вы правы, мой друг, вы правы, — вздыхает Такер, ощущая, что малость перенервничал из-за свинки несколько минут назад. Дальнейший путь оба совершают молча.