Заточенные под стекло демоны

      Глаз бога — игрушка в руках смертных. И будто бы насмешкой эта игрушка кусается, жалится, изувечивает, вырываясь, не дает научиться тому, что было заложено даром.       Кэйа крутит синевато-розовыми ладонями бокал, смотря в пустоту, ощущая на фоне кусающий холод и стеклянные участки кожи. Давно ороговевшие, давно отмерзшие, они все еще держались на нем, как вся та желчь и проклятие. Слишком часто он пользуется подарком «богов», слишком часто позволяет кусать свое тело и душу заточенному демону. Кто знает, какие остатки закладываются в артефакт, что ниспослан следить за простыми смертными.       Сослуживцы впервые за долгое время наблюдают этот отрешенный взгляд, смотрящий куда-то в пустоту. Их капитан был не с ними.       Кэйа меж тем следил за руками Дилюка, по которым змеями-плетями вились шрамы от огня. Глаз бога услужливо поблескивал, напоминая о себе, насмехался. Его родной тоже издевался, опасно искрил, заставляя держать контроль даже в те моменты, когда хотелось расслабиться и отпустить себя. Пальцы в такие моменты ударяло сотнями иголочек. Челюсть сжимается, глаз поблескивает холодом, создавая образ демона, что давным-давно запечатан был в хрупкой оболочке. Две частички силы были противоположностями, стремившимися уничтожить друг друга. Слишком опасно находиться рядом с братом. Но чувство родства и принятия требовало обратного.       — Капитан, — кто-то зовет его издали, пытается достучаться, — Капитан!       Дилюк, методично до этого расставляющий стаканы на полки и выполняющий заказы, косится в сторону брата. По столу с кружками, бутылками вина мелкой изморозью распускаются цветы узоров. Радужка Кэйи выцвела, поддаваясь бури внутри, лишь звездчатый зрачок темной каемкой напоминал о том, что перед ним сидит человек.       — Кэйа! — звучит серьезный голос мастера, и мужчина отмирает, забирая весь холод. Опасно вот так оставаться без якоря.       — Хах, простите, задумался, — звучит все еще стеклянно, нервно, однако улыбка держится уверенно и глаз не сверкает белесым пламенем.       Веселье продолжается. Такое бывает у носителей глаза бога, такое случается. Потому никто не возникал. Кэйа продолжил смеяться с историй, сам делился своими — больше приукрашенными, созданными за пару минут из пустой головы.       — Держи себя в руках, — звучит в момент, когда Альберих выходит из Доли ангелов. На лице выходящего расползается ухмылка.       — Как всегда буду,       Дверь закрывается тихо, но по стенам расползаются вьюнки, будто бы напоминая о том, кто подарил ему еще одну головную боль. Дилюк вздыхает, отпуская собственного демона, который выжигает это напоминание в который раз, оставляет его навсегда, украшая таверну. Каждая его смена заканчивается болью от старых поцелуев его собственного пламени. Каждая ночь завершается «укусами» ран от когтей феникса: и шея так болезненно жжется.       То, как по-разному влиял на людей подарок небес, Кэйю забавляло. Была ли причиной в столь частых срывах его кровь? Или же он сам не желает держать на цепи привередливого и наглого демона. В дни вылазок и ночи заказов удавалось сбросить напряжение, насытить кровью проклятых глаз «бога» и самому испить частичку прошлого. Народ Бездны полон грешников. Вот только их он не поймет и никогда не примет. Слишком сильно привязался к Мондштадту.       Мужчина вдыхает наполненный холодом воздух, втягивает в себя устроенный бардак, не желая оставлять красноречивые следы, что потом могут появиться у Джинн на столе. На бедре довольно урчит его наказание, да и сам он уже более расслабленно улыбается. Все же плюсы в этом подарке были. Но минусы… Кэйа косится на собственные ладони… минусов было больше.       Руки неприятно колет, измываются над кожей новые следы. Стоит ли наведаться к Альбедо? Он вполне хорошо справляется с последствиями влияния.

«Человеческие тела несовершенны»

      И с этим Альберих согласен. Сотни боев и среди них десятки граничащих со смертью показывают слабость носителей этой неподъемной ноши. Чем же провинились люди перед хранителями порядка, что за собственные цели и желания на них упал такой подарок? В какие-то моменты Кэйа понимает своих предков, отказавшихся от слежки. Жаль, что все это привело к уничтожению.       Мужчина сидит вновь в таверне, вновь ощущает ненависть огненного демона к собственному «питомцу» и усмехается положению дел. Кэйа не против поиздеваться над ними обоими. Не против ощутить хоть каплю реальных чувств, а не навязанных этими подарками.

«Глаз бога — это проводник энергии»

      И почему он тогда не может обладать другой силой? Почему его душа стала подобна острым льдинкам, которые крепкие обожженные руки создают каждый вечер? Кэйа вздыхает, теряя желание играть. Он смотрит испытывающе в глаза брата и дожидается мягкости, тепла, той детской непосредственности, что была между ними до его решения.       Дилюк кивает, поддаваясь моменту, чувствуя, как утихает пламя глаза бога и подчиняется вновь. Ненадолго, до первых походов и очищения территории. Но сладко. Кэйа же не чувствует спокойствия, вечно в напряжении, вечно как готовый к обороне еж.       Рагнвиндр переводит взгляд на юных искателей приключений, ловит истории подростков по их меткам. Беннет как вечное несчастье на удивление не был покрыт шрамами от пламени. Сильное везение и удача: иметь в союзниках того, чье пламя жаждет сходных целей. А Фишль, малышка Эмми, даже не скрывает свои метки. По ее плечам и спине расползаются узоры от силы электро. Оз, по рассказам бывающих в его таверне людей ее семьи, первое время реагировал на хозяйку исключительно отрицательно. Со временем лишь подарок богов перестал искрить и ранить девушку.       Кэйа усмехается мелькающим на лице мыслям Дилюка и покачивает стакан, осознавая свою глупость. Многие носители дара давно уже нашли способ приручить своих демонов, о которых могли даже не знать. И лишь он оставался в собственных оковах, позволял демону брать вверх над собой, позволял себе уходить внутрь своего дара. И это было его решением… Он рад, что хотя бы так может ощущать жизнь и участвовать в борьбе, хотя бы так не поддаваться проклятию Каэнри’ах.       Глаз бога — игрушка, которая уничтожает своего носителя. Глаз бога — то, что дает чувствовать себя.