Приговорённые жить

Первым, что последовало за возвращением всё ещё мутного и неясного сознания, была боль. Боль во всем теле и тяжесть головы. Налитые свинцом веки всё не хотели открываться, и главным желанием сейчас было просто заснуть и не просыпаться. Пошевелить нельзя было и пальцем, ужасная усталость пригвождала к кровати. Немного подташнивало, а голова кружилась так, что казалось, будто комната медленно переворачивается вверх дном. Посторонние звуки перемешивались и никак не хотели сливаться в одну цельную картину. Память конкретно закоротила. Было… непривычно. Странное чувство, будто что-то не так, но не можешь понять, что именно. Сил не хватало даже на то, чтобы сформулировать одну простую, внятную мысль: «Что произошло?». И самым четким из всего неясного месива ощущений было лишь скользящее прикосновение пальцев к линии челюсти. А затем такой же аккуратный и нежный поворот головы вбок так, что левая щека касается подушки. Воспаленное сознание не воспринимает слова, но размеренный и удивительно спокойный женский голос, обращенный к кому-то поблизости, слышен был прекрасно. К его правой щеке снова прикасаются, но теперь это касание уже не так невесомо и призрачно: раздраженную кожу неприятно тревожат, и не до конца зажившая рана – как он смутно понял, внушительного размера ожог, и очень даже свежий – болезненно покалывает. Девушка, чей прозвучавший только что голос, показавшийся знакомым, удаляется, и с её уходом всё снова возвращается в то же самое состояние. Разум снова мутит, и голову кружит, а мысли будто проваливаются в вязкое болото все глубже и глубже, пока совсем не угасает осязание, слух, боль и собственное сознание. — Тьма медленно, но верно рассеивалась, уступая место ленивым, сонным мыслям, будто бабочкам, порхающим в голове, которые изредка сталкиваются между собой, и также безмятежно разлетаются. И так спокойно, светло и чисто, ни следа боли или вязкой тяжести в черепной коробке и затылке. Приятная усталость и утренняя сонливость, будто ближе к полудню просыпаешься в выходной день в мягкой постели, теплые солнечные лучи скользят по лицу, отгоняя сладкую дремоту, и ты потягиваешься всем телом, нехотя разлепляешь веки… И потом потихоньку начинаешь понимать, что здесь что-то не так. Во-первых, встает он всегда рано, ведь поспать до полудня даже на выходных не представляется возможным. Во-вторых, постель у него далеко не такая удобная, и по ощущениям от лежания совершенно не похожа на эту. В-третьих, его окна всегда плотно зашторены, и сквозь серые массивы многоэтажных домов свет редко достигает окошек. И последнее, что вдруг заставило резко дернуться всем телом от нахлынувших воспоминаний и прижать к правой стороне лица руку, распахивая глаза. Точнее, один глаз. В панике ощупывая поврежденную кожу пальцами и вызывая новые волны боли, он останавливается на плотной повязке, закрывающей правый глаз. Странное чувство пустоты и ноющая боль в глазнице возвращаются, заставляя отдернуть руку. Как же так? Из-за такой случайности?.. Невольно в разум закрадываются сомнения в том факте, что это была обычная шалость, и ему просто не повезло оказаться не в том месте не в то время. Накрывает острое сожаление. Стоило всего лишь раз как-то изменить свое обычное поведение и выключить равнодушие, всего лишь заглянув в туалет, из-за приоткрытой двери кабинки которого доносилось странное шипение. Ладно бы, обычная петарда, но слишком сильные повреждения он наблюдает сейчас. Будто бы всё подстроено. Будто поджидали именно его. И вот тут уже однозначно нужно призадуматься. Кому он, Алексей Виртуальный, мог так насолить? В его жизни-то в общем из событий загадочных была только смерть родителей. Он даже почти из дома не выбирается, что уж там говорить о случайной встрече, к примеру, где-то в клубе, или просто вечером на улице. Где можно встретить опасных людей? Не к нему вопросы. Он даже свидетелем краж не становился, если подумать, не то что серьезных преступлений, где его, и правда, могли убрать, как свидетеля. Внезапно в мозгу что-то щелкает, и Алексей наконец обращает внимание на свое окружение. Как и подумалось ранее, он находится совершенно не дома, но и для больницы слишком богато и чисто. Помещение просторное и светлое. Первое, что бросается в глаза – это огромное окно на всю боковую стену, сквозь которое виднеется внушительный городской пейзаж. Весьма оживленный и знакомый, значит он все же в родном городе. Второе – обстановка комнаты. Вероятно, раньше это был дорогой номер, а может и вовсе одна из комнат квартиры, ведь мебель вроде как не очень-то и больничная: обитый кожей диван, плоский телевизор на стене, круглый стеклянный журнальный столик, кровать посреди... скорее наоборот, медицинские приборы – к примеру капельница, что стоит рядом, и еще что-то, предназначения чего он не понимает – перенесли сюда. Комната в общем в кофейных тонах. Не чрезмерно богато, но уютно. Основной ценностью точно является панорамное окно. Вероятно, какая была свободная комната, ту и выделили под него. К слову, игла капельницы воткнута в вену. Не слишком приятно, но, видимо, необходимо... Постепенно с осознанием своего положения приходит и бывший ранее незаметным дискомфорт. Правую сторону лица, закрытую повязкой, неприятно покалывает, а в голове чувствуется тяжесть, но, хотя бы, не ужасающая боль. Слегка колет и неприятно тянет в правой руке. Опустив взгляд, он видит, что та, начиная от плеча, покрыта слоем бинтов. До мозга вся информация доходит медленно, будто по очереди загружаются все системы. На нём свободная чёрная футболка и, по ощущениям, пижамные штаны. Что ж, такая безмятежность и полное отсутствие боли, что были в самом начале, уже рассеялись. Пора возвращаться в реальность, Алексей! Брюнет зажмуривает глаза и потирает переносицу правой рукой, той, что в бинтах, пытаясь, наконец, включить мозг и понять, что же произошло. Итак. У него повреждена рука. Двигать ей больно, но можно, так как неприятные ощущения бьют в основном в самой коже. С глазом что – непонятно, но подозревается самое худшее. Также периодически побаливает голова, и ощущается её тяжесть, но, если судить по воспоминаниям, раньше было гораздо хуже. Возможно, сотрясение. На этом перечисление собственных увечий заканчивается. Но яснее не стало. В туалете университета всегда можно было встретить неформалов, которые баловались сигаретами, а один раз даже был случай, что взорвали петардой унитаз. Влетело им, по слухам, не хило. Сам Алексей в такие компании не входил, если и вообще входил в какие-то компании. Он вообще старался держаться от всего в стороне, не спуская с поводка любопытство, даже если оно иногда оживало. В тот день ему просто надоело быть равнодушным ко всему. Он пришёл на занятия с твёрдой уверенностью в том, что сегодня попытается поболтать с одногруппниками, познакомиться как либо, или просто отпустить детскую любознательность. Не вышло. И разговоров не подвернулось, и смелость вся разом куда-то делась. Так что к концу дня осталась лишь идея зайти в тот туалет, где обычно все самое жаркое и происходило. На что он надеялся – неизвестно, но стремительно покидающая туалет небольшая компания смерила его странным взглядом. Ничего, однако, не сказала. А затем произошло это. Туалет, на удивление пустой, был тих, но единственным, что нарушало эту тишину, было шипение из ближайшей кабинки. И ведь тогда в мыслях было предположение, что это снова петарда. И ведь тревожное чувство било тревогу. О чем он думал, когда подходил посмотреть... Посмотрел. Одним глазком. Ха... Но это точно была не обычная петарда. То ли осколки, то ли огонь, то ли падение, то ли все вместе – и Алексей уже неясно где. А был ли он вообще в больнице?.. Вид из окна завораживает, но сейчас не то время, чтобы им наслаждаться. Из того же вида можно сделать вывод, что он ни разу не в больнице или ещё каком-нибудь подобного плана учреждении. Что он, черт возьми, делает на небоскрёбе?... Ладно, нет. Просто приличная многоэтажка. Возможно, отель. Или, по крайней мере, когда-то это место было им. Алексей вновь опускает свою тёмную голову вниз, рассматривая забинтованную руку, а также на несколько секунд задерживает взгляд на второй, здоровой, но с иглой капельницы в вене. Жидкость уже кончается. Кто-то же должен был проверять его? Дождётся, предположительно, врача, и спросит у него обо всем. За дверью послышался недалекий стук каблуков по полу, словно читая мысли. Виртуальный моментально поднимает голову, пристально и с нервным ожиданием смотря на тёмное дерево двери. Почти прожигает там дырку. Наконец, приблизившись вплотную, каблуки останавливаются. Судя по звуку, женские. Дверь открывается без препятствий. Его даже не запирали. В комнату заходит девушка и останавливается на пороге. Алексей с напряжённо нахмуренными бровями смотрит на неё. Незнакомка оказывается обладательницей довольно привлекательной азиатской внешности. Скорее всего, она японка. Тёмное каре с ровной челкой и глаза насыщенного цвета шоколада. Мягкий макияж в тёмных тонах, сильно не перекрывающий её природную красоту. Девушка держится изящно: стройные ноги на каблуках стоят без напряжения, утонченная фигура подкрепляется идеальной осанкой, а обтягивающее платье безумно ей подходит, пусть поверх него и накинут длинный халат, что и выдаёт в этой модели врача. Ростом она, может быть, только немножко пониже его самого будет... В общем, впечатляет. – Очнулся? – Произносит врач мягким бархатным голосом, закрывая за собой дверь и делая шаг внутрь комнаты, – Прекрасно. Сейчас я уберу капельницу, и ты сможешь спросить у меня все, что захочешь. Буквально мысли читает. Хотя, это его желание слишком очевидно. Девушка шагает ближе, издавая все такой же цокот каблуков, но в этот раз уже тише, так как эхо больше не подкрепляет звук. Вблизи на её лице можно разглядеть две симметричные родинки прямо под глазами. Необычно. – Меня зовут Рейко, – Представляется она с улыбкой, подходя ближе и присаживаясь на край кровати. Продолжает, уже занимаясь капельницей, – Рейко Мицури. Я твой врач, а по совместительству ещё и управляющая большинством медиков в этом месте. Твоё имя я уже знаю, Алексей. –Приятно.. познакомиться, – Выдавливает он. Голос оказался слишком хриплым от долгого неиспользования. Девушка... Нет, уже Рейко мягко улыбается, кивая. Затем поднимается с края его постели, откатывая стойку капельницы подальше от кровати, и подходит к дальнему комоду, на котором стоит раннее не замеченный кувшин с водой и простой прозрачный стакан. Наполнив его водой, она возвращается, протягивая стакан к нему. – Выпей. И говорить станет легче, и думать. Ты ещё не до конца от успокоительных отошёл. — Мицури слегка наклоняется, взглядом тёплых карих глаз будто бы успокаивая его. И, если честно, присутствие такой личности и вправду может послужить лекарством. – Успокоительных? – Переспрашивает Алексей, глотнув воды. Конечно, возможно поэтому он и не паникует сильно. Но и до этого не было таких ситуаций, чтобы проверять свои нервы... – Я вколола их тебе на всякий случай. В целом, и сильных анальгетиков бы хватило, но лучше не рисковать, ожидая твоего пробуждения. Кареглазая забирает из его рук опустошенный стакан, возвращая его на место, и подтягивает к кровати табурет. Усаживается на него, закинув ногу на ногу, и замирает, спокойным взглядом смотря прямо в глаза Лексею. – Сколько я пролежал тут? – Спрашивает он, решив не медлить с вопросами и выяснением обстоятельств. – Здесь – примерно день, учитывая время, когда мы проводили операцию, чтобы стабилизировать твоё состояние. Но до этого ты пробыл ещё пару часов в больнице, прежде чем мы тебя забрали. – Кто «мы»? И где я сейчас? – Насчёт «нас» тебе объясню не я. Прости, но Хозяйка скоро подойдёт. – На упоминании некой Хозяйки разум всколыхнулся без особой причины. – И насчёт того, где ты, тоже будет трудно рассказать, не упоминая... – Рейко невесело хмыкает, – Ладно, я скажу так: ты в здании, принадлежащем нашей организации. Можешь не волноваться, зла мы тебе не желаем. Но кое-что важное обсудить нужно. Твоя голова... Мицури вдруг замолкает, скосив взгляд в сторону, будто что-то слушая. Не проходит много времени, и она подносит ладонь к уху, будто нажимая на него, произнося, видимо, в наушник: – Я поняла. Передайте ей, что пациент очнулся. Скорее всего, прибыла та самая Хозяйка. По этому прозвищу можно предположить, что она если не самая главная тут, то как минимум занимает высокую должность. А может у неё просто много животных, кто знает... Ну, кто-то конечно знает, и он сейчас тоже поймет. Рейко поднимается с места и возвращает табуретку туда, откуда взяла, к комоду, затем подходит к кровати, останавливаясь на расстоянии одного шага, и расправляет на себе одежду, поправляет халат. – Сейчас ты сможешь уточнить все остальное у Хозяйки, – Проговаривает девушка, не убирая с лица приветливой улыбки, – Не бойся её. И не суди строго, если она общается с тобой несколько... по-дружески, скажем так. Сразу после своего осторожного кивка Алексей различает за дверью еще один стук каблуков. Дежавю... Однако, аура совершенно другая: в то время, как от шага Рейко чувствовалась лёгкость и изящество, шаг Хозяйки, будучи не слишком торопливым, как у Мицури, но размеренным и более тихим, ясно давал понять о наличии здесь её власти. Или это лишь его внимание к мелким деталям... – А.. как мне называть Хозяйку?.. – Неуверенно спрашивает он, пока они с врачом ещё вдвоём. – Так и называй. Можешь не верить, но никто даже не знает, как её зовут нас самом деле. Она ни разу не выразила желания рассказать об этом. Но я уверена, в этом свои причины. – Рейко тихо посмеивается, поворачиваясь в сторону выхода. Ручка двери опускается. В комнату заходит Хозяйка, и Алексей, все также сидя на кровати, накрытый по пояс одеялом, с неким интересом и лёгким напряжением смотрит на неё. Несмотря на то, что он не знал, какого именно возраста будет зашедшая, та оказывается тоже довольно молодой. Возможно, чуть старше Лексея. Рейко, подходя ближе к ней, почтительно кивает головой. Хозяйка – стройная девушка, немного ниже Рейко. У неё длинные тёмные волосы, рассыпанные по плечам, больше каштанового оттенка. Бледная кожа и расслабленное, даже в какой-то степени задорное выражение лица, притягивающего своим темно-карим, практически чёрным цветом глаз, на один из которых слегка нависают пряди волос. Величественно расправленные плечи, укрытые тёмным пальто, что могло показаться аналогом дорогого плаща или платья у королевы. Она одета в широкие чёрные брюки, удерживаемые поясом на талии, который подчёркивает форму её бёдер, и белоснежную рубашку. На шее расслабленный галстук. Хозяйка закрывает дверь плечом, становясь на пороге и скользяще оглядывая комнату, затем останавливается пристальным взглядом на нём и растягивает губы в лёгкой лукавой улыбке. Под этим в какой-то степени насмешливым взглядом становится некомфортно. – Доброе утро, Алексей, – Вопреки ожиданиям, её голос оказывается полностью спокойным и ровным, глубоким, а не высоким и энергичным, – Или мне следует называть тебя Лексей? Лёша? Алёша? – Лучше Алексей. Или Лексей. – Произносит брюнет с натянутой улыбкой. На первый взгляд, Хозяйка едва ли производит впечатление лидера некой организации. Судя по описаниям, которые даёт Рейко, не очень-то легальной, что немного напрягает... – Замечательно. – Шатенка делает шаг вглубь комнаты. От неё веет абсолютным спокойствием и знанием того, что она делает и где находится. Но, честно, удивляет, что она является здесь главной. А здесь – это, если оглядеться и оценить окружающие виды и благополучие, в месте довольно неплохом. В общем, впечатление производит. Но чуточка страха все таки ощущается. – Рейко, будь добра, оставь нас на некоторое время. Врач согласно кивает и, мимолетно улыбнувшись Алексею, так же изящно, как и пришла сюда, уходит к двери. Как только та практически бесшумно закрывается, Хозяйка подходит ещё ближе. Однако никуда так и не присаживается. Заставляет чувствовать себя неловко, когда сам сидишь. Оставаться наедине с властительницей этого места немного нервирует. – Полагаю, ты хочешь выяснить, что и как произошло. Я расскажу тебе всё, что захочешь. Но учти, информация не всегда может быть тебе по душе. Как там говорится? Сладкая ложь или горькая правда? – Девушка переносит вес на одну ногу, становясь чуть неровно и несколько небрежно, одну руку кладёт в карман длинного плаща. Её глаза, будто чёрные дыры – увязнешь и не сможешь выбраться. –...Я лучше предпочту услышать правду. – Проговаривает Лексей через полминуты, избавившись от неприятного наваждения. – Ладненько, без проблем. – Доброжелательно произносит Хозяйка, улыбнувшись. Такое чувство, будто она, даже ничего толком не делая, может менять по своему усмотрению атмосферу в комнате. В данном случае на менее официальную. – Расскажу как можно более кратко, но не гарантирую. В общем, – Шатенка таки присаживается на край кровати. – Тебя мы вытащили из больницы практически сразу после случившегося. Сотрясение мозга, ожоги третьей степени, тяжелое ранение небольшим осколком в глаз. Пришлось ампутировать, чтобы еще более тяжёлых травм головы не произошло. Сразу же опережаю вопрос, откуда такие раны: информация мутная, но первая версия о петарде отпадает. Более мощное взрывчатое устройство, но не настолько сильное, чтобы убить, хотя и такое при более точечном ранении возможно. Скорее всего, покушение. – Покушение?.. – Удивлённо раскрывает глаза Алексей. Информация практически перекрывает стеснение. – Но зачем? Я же, считай, практически никто. И родственников нет, и недоброжелателей. – Мы расследуем это дело. Увы, и мне неизвестно, кто это спланировал и воплотил. Первая помощь тебе была оказана ещё вчера сотрудниками больницы, но после приезда сюда мы ещё более стабилизировали твоё состояние. Однако одно могу сказать точно: ещё долгое время тебя будут мучить головные боли и тошнота. Мы вкололи тебе анальгетик, так что сейчас последствия сильно не ощущаются. И твой глаз. Восстановить его нельзя в обычных условиях. Могу предложить только протез, но практически на всю жизнь на правой стороне лица будет виден след от ожога. Брюнет устало выдыхает. Угораздило же... Но предыдущий вопрос все ещё мучает. У кого мог быть на него зуб? И все таки, уяснивший то, что ответила Хозяйка, он задаёт другой: – Почему вы забрали меня? И кто вы? Девушка тихо вздыхает, не прекращая слабо улыбаться. – Мы – ОТИ. Организация торговли информацией. Существуем уже около тридцати лет при разных руководителях, поэтому у нас все ещё есть и деньги, и сотрудники, и штаб, но в целях экономии все это используется не в полную силу. Деятельность пришлось значительно снизить десять лет назад из-за смерти группы сотрудников и раздоров как и внешних, так и внутренних. С недавних пор я – новая глава организации. И намереваюсь возвращать влияние. Пусть основная сфера нашей деятельности – это, как видно по названию, торговля информацией в абсолютно разных сферах, но, как и раньше были побочные ветви, так и сейчас должны быть. Ты помнишь своего отца, Алексей? – Этот вопрос был, мягко говоря, неожиданный. С такой-то резкой сменой темы. – Он умер, когда мне было тринадцать, – Недоуменно хмурит брови он, решив не донимать такими бессмысленными в данный момент вопросами, как «зачем Вам эта информация?». – Как и мать. Но причём тут это? – О, это имеет очень большое значение. – Хозяйка вновь встаёт на неком воодушевлении и делает несколько шагов сторону. – Знаешь ли ты, чем он занимался? Кем работал с отрочества? И по какой причине он был убит в собственной квартире вместе с женой? – С каждым словом напряжение и некий леденящий кости страх растёт всё больше. Слишком много знаний о нём. – Всё очень просто. Александр Виртуальный, твой отец, работал на ОТИ телохранителем. – Алёша даже рот невольно приоткрывает. – И был допущен весьма высоко. Увы, когда началась череда убийств наших высокопоставленных членов, он был в числе жертв. Единственное, что меня удивляет, так это то, что следов борьбы почти не было. А ведь Саша был не прост, – Усмехается она, – Либо его застали врасплох, либо шантажировали, и он поддался. Я подозреваю, что шантажировали тобой. Но, как видишь, ты уцелел. И не без нашей помощи. Слишком сложно и запутанно. Твою ж девизию... И как он мог пропустить такую важную часть своей жизни? Единственным событием, сильно его потрясшим, была именно смерть родителей. А все оказалось так глубоко... Всю жизнь он мучился от одиночества и скучного существования, лишенного всех красок. Завидовал тем, у кого было много друзей, тем, кто проживал каждый день, как последний, тем, кто имел в этой жизни цель. Мечтал, чтобы хоть что-то произошло, что бы встряхнуло его. Не важно, хорошее или плохое. И вот, когда эта мечта вдруг исполнилась, он не может с точностью сказать, рад ли. Однако сквозь шок от услышанного проступает интерес. Интерес и желание ввязаться больше, несмотря на страх перед неизведанным и самой Хозяйкой. – Вы следили за мной? – Догадливый. Люблю таких. – Коротко смеётся руководительница, прикрывая рот ладонью. – Конечно, мы следили. И сбивали со следа всех, кто разглядел в тебе сына Александра. Разве могли мы бросить на произвол судьбы такого мальчика? Верь, не верь, твой отец был нам очень дорог. И не только, как сотрудник. – Хозяйка вновь засовывает руки в карманы и останавливается напротив Алексея. – Таков главный принцип влиятельных мафиозных организаций. Твои коллеги – это твоя семья. И заботиться об их благополучии, как о родственниках, и поддерживать отношения – все это важно. И благодарность – это не только хорошая зарплата. Это ещё и защита. – Ты... Вы... — Начинает в замешательстве он. — Черт, не важно. Ты знала моего отца? – Ха-ха, я ждала этого вопроса. — Заливисто посмеиваясь отвечает она. — Естественно знала. Я, как и многие потомственные мафиози, как бы странно и непривычно для тебя не звучало, в этих делах с ранних лет. Моими наставниками были предыдущий глава и твой отец. Я знала его довольно давно. К слову, я могу предоставить тебе не только устные рассказы, но и информацию о нем в архивах. Но прежде одно условие. – Видимо, его недавняя мысль все же подтверждается, потому что серьёзной становится не только Хозяйка, но и сама атмосфера и окружение. – Ты должен вступить в ОТИ. Вступить... В преступную организацию?... О боже. Голова раскалывается от такого объёма информации. Его отец был телохранителем в преступной организации. Его родителей убили их враги. На его жизнь покушались прямо в университете. А тут ещё и Хозяйка, которая, оказывается, знала его отца и работала с ним с ранних лет. Что, черт возьми, с этим миром не так? Та, замечая его метания, продолжает говорить: – Я смогу сделать тебе операцию, чтобы качество твоего здоровья не ухудшилось. Возможно, даже вернуть полноценное зрение. Предоставлю данные о твоей семье и случившемся, и распоряжусь расследовать дело. Понимай, это постоянная работа и стабильная зарплата, а также защита. Естественно, лишь вне рабочих дел. В общем, – Хозяйка снова каким-то образом сглаживает атмосферу. – Это значительно улучшит твой быт. Поможет найти интерес к жизни, но тем не менее добавит риска, иногда и той же своей жизнью. – Зачем вам именно я? – Немного опомнившись, задаёт терзающий его вопрос Алексей. – Я ведь простой художник. Родители меня ничему не научили, что могло бы вам потребоваться. Как я могу быть полезен, если ничего не умею? – Настойчивость девушки удивляет. Он мог бы допустить то, что она хочет видеть в нем его отца и обучить тому же из-за кровного родства, но Хозяйка не производит впечатление сентиментального человека. Совершенно наоборот. Кажется, она бы скорее набрала новых, неизвестных, но действительно эффективных сотрудников. Или у неё какие-то планы? – Скажем так, – Выражение лица шатенки становится чуть более серьёзным. – Я бы действительно могла забыть о тебе. Ты мог бы и дальше жить неосведомленным о деятельности родителей, страдать от одиночества и скуки. Но сложилось так, что при выборе кандидатов в сотрудники ОТИ, особенно на этапе восстановления, я делаю упор не столько на уровень навыков и опыта, сколько на тип личности, личные интересы и преданность делу. Ведь необходимым навыкам можно обучить, а вот перестроить личность – вряд ли. Я уже упоминала ранее, что мой принцип работы – связывать коллег как семью. И для этого следует знать, насколько к этому расположен человек. Поэтому я составляю досье на каждого, кто меня заинтересует. И на тебя оно тоже есть, Алёшка. – Она вновь коротко смеётся, быстро успокаиваясь, но черты лица немного расслабляются. Брюнет из-за такого игривого «Алёшка» устало кривится. – Но не думай, что я готова подбирать любого. Ты, можно сказать, в некоторой степени исключение. Ну, или я очень добрая! – Хозяйка вновь улыбается. Алексей скептично выгибает бровь. Что-то не очень похоже, учитывая сферу её деятельности... – В любом случае, подумай рационально. Если откажешься, я не буду и дальше тебя поддерживать. Лишние расходы нам ни к чему. Возможно, будет ещё одно покушение, – Кареглазая подходит к комоду, рассматривая стоящий на нем стакан. Постукивает по стеклу ногтями. – А ты не в лучшем состоянии финансовом положении, чтобы качественно лечиться. И пусть доводы, приведённые Хозяйкой, и вправду вполне разумны, но все равно шестым чувством он ощущает двойное дно, подвох, что-то скрытое, о чем девушка умалчивает. И неясно, хорошее или плохое то, что остаётся непроизнесенным вслух. Одной из главных преград между ним и принятием предложения остаётся словосочетание «преступная организация». Он, конечно, человек не такой уж из себя правильный, как и все в принципе, но в самом зерне своей личности остаётся добрым к другим людям. У него есть определённые моральные устои, и вдруг ни с того ни с сего начать таким заниматься... Но, никто ведь не говорил про убийства, так? И прямое отношение к преступлениям? Его гложет скорее не уголовная ответственность, не наказание, не тюрьма, а собственная совесть. Пусть смерть в его жизни уже не ощущалась как что-то неземное, чужое, но мысль о том, чтобы собственноручно и намеренно убить человека в некоторой степени пугала. Он, наверное, убил бы только за родных людей. Если бы им угрожала опасность и без убийства врага нельзя было бы обойтись, то он бы совершил такое без колебаний. Кажется, что уголок губ Хозяйки изогнулся в улыбке, будто та прочитала направление его мыслей. В редкие моменты она выглядит пугающе. Но мимолетное мгновение – и как не бывало жуткого наваждения. Тут уже собственному сознанию претензий не предъявишь. – Я понимаю твои метания. «Преступная» организация, все такое... – Руководительница прекращает непринуждённое изучение деталей интерьера и снова подходит к его кровати. – но говорю в последний раз. Давай так. Я не буду принуждать тебя совершать открытые преступления и тем более убийства, пока это не будет требоваться тебе единолично. Да и не сказала бы, что факт некой нелегальности всего действия так сильно меняет всю суть. Не буду отрицать: слежка, шпионаж, незаконные программы и иногда провоз оружия и его создание – наш быт. Этого нельзя отнять. Но все это не отменяет нашей полезной деятельности. К примеру, ты знал, что мы также занимаемся разработкой медикаментов и кибернетических протезов? – А вот это действительно удивляет. – Рейко в этом не последний человек. Как и я, ведь большинство механизмов создаётся по моим схемам. Так. От такого объёма информации уже болит голова. Давит тот факт, что нужно принять решение как можно скорее, и пусть он уже почти согласился, подумать все таки имеет место. Итак, ОТИ – организация весьма продвинутая и могущественная, если верить рассказам, хотя Хозяйка и говорила о том, что все используется не в полную силу. Трудно поверить, что до этого он не знал о её существовании. Но впрочем, может существовать и подставная компания, названием которой они прикрываются. И фраза об изобретении протезов наталкивает на мысль, что это связано с техникой и медициной, ведь такое продавать можно вполне легально. Здание, в котором он находится, вполне может быть главным штабом организации. И судя по тому, что он на весьма видном, но тем не менее надежном месте, эти помещения могут принадлежать как раз таки той официальной организации, за которой все и скрывается. Наверняка под руководством Хозяйки здесь все будет процветать ещё больше, хотя кто знает... Он всегда был слаб к грандиозным идеям. Сначала вдохновлялся книгой, фильмом, чужими рассказами, думал о том, как бы все прекрасно воплотить, но затем запал потихоньку терялся, испарялся, уступая место суровой реальности, где все гораздо сложнее. И вдруг ему так просто предлагают зарплату, не самый низкий пост и помощь в проблемах просто потому, что его отец однажды достиг неплохих высот? Только за его заслуги? Какое он к этому имеет отношение, если буквально несколько минут назад узнал обо всём? И вот, переведя взгляд на терпеливо ожидающее лицо Хозяйки, на её размеренные рассказы и упорные убеждения присоединиться к ОТИ, он не может сопоставить с таким человеком напрасные траты и, конечно же, измерение заслуг по кровному родству. Если ей было бы так важно благополучие сына Александра, то она могла бы просто обеспечивать ему поддержку в обычной жизни, а не вербовать. Определённо это не всё, чего она жаждет от его согласия. – Вам ведь... нужно от меня что-то ещё? – Сглотнув, спрашивает Алексей. Отбросив страх и стеснение, внимательно вглядывается в тёмные, почти чёрные глаза шатенки, выражающие какую-то странную смесь насмешки, сосредоточенности и настоящей отстранённости от всего происходящего. Казалось, если он откажется, то Хозяйка пожмет плечами и с деланным безразличием пойдёт заниматься своими делами. Будто ей неважно то, что он ответит, и в любом случае все развернётся именно так, как ей нужно. Мог ли он отказаться вообще?... — Твоя догадливость и прорицательность — одна из причин, по которой ты добился моего внимания. – Говорит Хозяйка уже тогда, когда брюнет начинает сомневаться в собственных суждениях. – Ты прав. Это не всё. Кареглазая взмахивает головой, чтобы убрать с лица прядь густых волос, и вновь расплывается в игривой улыбке, переставая вдруг быть недвижимой статуей, имеющей лишь живое лицо, и впервые за весь диалог присаживается на край кровати, наклоняясь корпусом немного вперёд, навстречу Лексею. — Я хочу провести тебе операцию по вживлению глазного протеза. И намереваюсь не только полностью вернуть зрение, но и испробовать некоторые экспериментальные функции, разработанные не так давно. В случае успеха это пойдёт на пользу и тебе, и организации, а в случае провала ничего не изменится. Ясно. Понятно... И весь диалог, все рассказы – отдельная головная боль. Все аргументы, приведённые главой организации, разумны и заманчивы, но метания не дают дать внятный ответ, по крайней мере, на данный момент, а времени на раздумье совершенно нет. Нужно дать ответ здесь и сейчас. Почему время нельзя отмотать назад, при этом имея понятия о будущем? Было бы очень кстати. Легонько отодвигаясь от наклонившейся Хозяйки, так терпеливо, но в то же время настойчиво ждущей окончательного ответа, Алексей вздыхает, отводя взгляд в сторону, и пытается сделать менее метающийся вид, что выходит достаточно плохо. И информацию о родственниках частично получишь, может быть избавишься от одиночества, если сойдёшься с работниками, будешь в хорошем финансовом положении, вылечен от случившегося недуга… Но ведь это криминальная организация, да и кто сказал, что сказанное ранее о их виде деятельности – правда? Где-то явно зарыта собака, но где… Чёрт с этим, живём же один раз, верно? Да и кажется, выбора у него всё равно нет, либо смерть, либо «райская жизнь», да и Хозяйка явно не дала бы уйти так просто. По крайней мере, об этом говорит её вид. В чтении её поведения все гораздо сложнее. С вымученным вздохом Лексей размыкает губы, проговаривая не очень громкое: — Хорошо. Я согласен. — Будто бы последняя точка в длинном и утомительном произведении. — Отличное решение, Алексей! — Удовлетворённо восклицает кареглазая и расплывается в лукавой улыбке, в тот же момент поднимаясь с кровати и делая несколько весёлых шагов к выходу, а затем так же в приподнятом настроении разворачиваясь. Будто бы одержала победу в лотерее. И почему её образ так противоречив... — Подпишешь пару бумажек для душевного спокойствия, юридических доказательств, а там уже я сообщу когда чего мы тебе установим. — Обыденным тоном, будто бы в манере перечисления покупок, говорит шатенка. Вот и все. Назад пути нет, он уже открыто согласился на все, что произойдёт в ближайшем будущем. И в то же время будто груз с плеч. Возможно, на самом деле все гораздо проще? И все его загоны и сомнения — просто лишняя и ненужная паранойя? Бывает же в жизни что-то хорошее. Может, вознаграждение за пройденные испытания... Никогда в такое не верил искренне, но даже будучи атеистом, все равно ищешь какие-то знаки свыше. Эх. — Что ж, Алёшенька. — Хозяйка прикладывает палец к подбородку, слегка присев и наклонившись. Игриво подмигивает ему, а после выпрямляется со всей силой оптимизма, довольно улыбаясь и вытягивая ладонь вперёд по направлению к кровати. — Обещаю, ты не пожалеешь ни о чём. А сейчас отдыхай. Когда хорошенько проспишься — я отведу тебя в архивы, и в свободное время перед операцией просмотришь там все, что тебе интересно. Рейко занесёт тебе одежду. Туалет там. — Она указывает большим пальцем на дверь за спиной, чуть левее входной. — А теперь прошу простить, меня ждут дела. И руководительница стремительно покидает комнату, оставляя после себя полную тишину. Даже непривычно как-то после такой бурной и насыщенной беседы... И ведь прошло не так много времени. Максимум минут двадцать или тридцать. Силы высасывает как ребёнок. Или он просто устал и морально, и физически... Что ж, Хозяйка права: ему следует тщательно выспаться и отдохнуть. А затем привести себя в порядок, а то жизнь с грязной головой — не жизнь вовсе. О боже, как же он устал думать, работать мозгами, решать что-то... Все, определённо. На боковую и спать. Вся философия и анализ случившегося — все потом. Алексей сладко зевает, запрокинув голову, и аккуратно съезжает вниз на матрас, устраиваясь на широкой молочной подушке. Только лёг, и сразу в сон клонит. Недовольно и устало отогнав очередное стадо мыслей по типу: «кто на меня покушался», «почему Хозяйка меня обеспечивает» и «что вообще, черт возьми, происходит в этой гребанной жизни», брюнет крепко закрывает глаза, практически моментально начиная проваливаться в царство снов. Пара минут — и его больше здесь нет. Он в чужой власти. Идти назад поздно. Разум туманится чужими мыслями, перекраивает все будущее и настоящее, будто пером скользя по бумаге и размазывая чернила, и из безобразных клякс создавая изящные и складные строки. Через мгновение Лексей отключается, в следующую же секунду проваливаясь в полноценный сон. Одновременно с этим мир начинает течь по-другому. — Да уж. Архив и правда хорош. Помещение не шибко большое и захламленное, все пребывает в неплохом таком порядке. Отмеченные по алфавиту и стеллажи с папками, книгами, тетрадями, выделенный отдел для образовательной литературы, несколько энциклопедий и справочников, а ещё пара компьютеров с доступом к виртуальным архивам и серверу. Людей было и вправду немного. Да, прохожие и охранники иногда встречались, но атмосфера определённо не была похожа на будний день серьёзной и влиятельной организации. Похоже, слова Хозяйки были вполне себе достоверны — всё здесь используется не в полную силу, а здание, как оказалось, принадлежало ОТИ лишь наполовину, то есть на тринадцать этажей. Остальные же помещения, те, что ниже, сдавались в аренду под офисы, магазины, разные некрупные лавки и ещё многое другое. После пробуждения Алексей больше не чувствовал боли, неприятно тянущих грудь сомнений и неопределённости. Наоборот, на свежую голову воспринимать свою новую жизнь было значительно легче, даже со всем незнанием ситуации полностью. В конце концов, ему разрешили прошерстить архив в поисках информации, что ему понадобится. Там можно и разузнать обо всех сферах деятельности компании, чтобы успокоиться наконец и смириться. В общем, моральное состояние стало значительно лучше. И физическое неплохо бы тоже подправить: неимоверно хотелось в туалет, хотелось умыться, хотелось, наконец, помыть голову, а то с грязными волосами и жизнь не та. Откинув тонкое одеяло с ног, брюнет свесил босые ноги с кровати, сползая на ламинат, и наконец встал на ровные ноги спустя долгое время. Размяться бы не помешало, а-то тело уже устало находиться в лежачем положении. Пара неровных шагов — и был замечен комплект сложенной одежды на табурете. Вероятно, пока он спал, Рейко или кто-то из врачей занесли его сюда. Ещё пара уже более уверенных шагов по направлению к табурету — и Алексей выхватил тёмный свитер оверсайз и чёрные свободные брюки с ремнем, подмечая также и стоящие на полу рядом ботинки. Что ж, будем надеяться, что подойдут. Затем уже следовала ванная комната: незамысловатая белая плитка, душевая кабина, раковина с прямоугольным зеркалом чуть выше, унитаз. Все компактно и в одном помещении. Собственное отражение оставляло желать лучшего, возвращая в настроение прежнюю долю пессимизма и разочарования. На бледном лице прекрасно виднелись лунные кратеры, именуемые тенями под глазами, засаленные волосы были растрепаны, а правую сторону лица покрывала плотная повязка, проходящая по глазу. Но даже при ней можно было различить яркие покраснения и рубцы, идущие от повязки по щеке и до самой линни челюсти. Ужасно. Сразу в душ, однозначно. А-то когда запускаешь руки в собственную шевелюру, кажется, будто где-то там и засохшую кровь можно нащупать... Бр-р. Под тёплой струёй воды за тщательным отмыванием головы Алексей снова впал в транс, начиная невольно рефлексировать. Правильно ли он сделал, что согласился? А что было бы, если бы отказался? Отпустила бы Хозяйка его так просто, или позже последовал бы шантаж? Или вовсе подстроеннные неудачи в его жизни, чтобы сподвигнуть вновь прийти к ОТИ... А что, если и это покушение на самом деле было спланировано именно ей? Но для чего, если так? Ох черт, опять... Эти постоянно душащие своим появлением мозг размышления уже начинают надоедать. Как же он устал думать обо всем этом, боже... После освежающего душа брюнет вновь стоял перед зеркалом ещё с мокрой головой, аккуратно ощупывая подушечками пальцев повязку. Интересно было посмотреть, насколько все плохо, но в то же время не хотелось тревожить раны. Может повязку снимать было ещё рано... Однако, закусив губу, Лексей тяжко вздохнул, осторожно подцепляя кончиком пальца ткань, и оттянул её в сторону, снимая с головы вовсе и откладывая на край раковины, опустив взгляд вниз. Фух. Медленно приоткрывает глаз, чуть промаргиваясь и слегка шипя от лёгкой боли. И поднимает взор на свое отражение. Правую половину лица практически полностью покрывал крупный ожог, проходящий по краю носа и спускающийся вниз. В центре же зияла чёрной дырой пустующая глазница, на которую аж смотреть больно. Глаза слезились, из-за чего приходилось осторожно утирать веки пальцами, неприятно тревожа кожу в районе ожога. Картина ужасная. Это ж все пялиться будут... Это просто... Просто... Ну и черт с этими словами. Это просто пиздец. Ничего другого под ситуацию не подобрать. Повязку обратно он так и не надел. Ощущения дискомфортные, но терпимые. Позже, одевшись во всё предоставленное организацией (даже ботинки подошли!), Алексей вышел из комнаты, оказываясь в продолговатом коридоре, где по каждую сторону располагалось около десятка таких же пронумерованных дверей. И правда, гостиница. Бывшая, по крайней мере. Захлопнув за собой дверь и глянув на номер, голубоглазый опасливо двинулся вперёд по коридору, несколько раз прошептав себе под нос «тринадцать». В огромном здании было легко заблудиться, особенно, когда ты здесь фактически впервые. Страшно забрести туда, куда не следует, увидеть что-то лишнее, вновь ввязаться в нежелательные авантюры... Но все же он следовал по этажу, поглядывая по сторонам и подмечая пару раз мелькнувшие на однотонных стенах планы эвакуации. Так продолжалось до тех пор, пока он не дошёл до своеобразного ресепшена, что, по-видимому, являлся теперь стойкой охраны, где и встретил, как удивительно, охранника. Парень широкоплечий и высокий, но довольно молодой, так что тут невозможно ошибиться. Тот, кажется, уже его ждал — либо Алексей так громко ходит, либо по рассеянности своей пропустил камеры. А здесь они должны быть однозначно. Несмотря на то, что брюнет ожидал очередной мозготрепки и выяснения обстоятельств, этого даже не последовало. Кажется, согласие, что он дал Хозяйке, действительно разрешило все проблемы. Парень представился Романом и очень явно напоминал своей активностью в разговоре саму Хозяйку, отчего голубоглазый даже не знал, радоваться ему или плакать. Однако долгих дискуссий также не последовало, отчего вновь накатило лёгкое облегчение от упрощённой жизни, и спустя несколько минут беседы, очень даже походившей на монолог за счёт того, что ответы Алексея выглядели скорее как «ага», «да», «хорошо», он успел выяснить дальнейшие планы на день и маршрут к архиву, общественному туалету, а также получить подробно расписанный рассказ о том, как добраться до кабинета Хозяйки. Информативно, полезно, но выматывающе. Попрощавшись с Ромой, Лексей, вздохнув, решил пойти сразу в архив и не терять времени, чтобы сразу узнать все что нужно и отправиться к Хозяйке, дабы наконец завершить все эти формальные дела, пойти домой и хорошенько качественно проспаться, а затем с абсолютно ясными мыслями и достаточным количеством информации решить, как жить дальше. Боже. Как все трудно. И вот сейчас, расположившись в кресле около одного из компьютеров — не сказать, что нового, но вполне мобильного и рабочего — Алексей прошаривает все базы данных и основные события за минувшие года, оперевшись локтем о деревянную поверхность стола и яростно крутя колёсиком мыши. Тихие мерные щелчки раньше раздражали, но теперь уже не оказывают никакого влияния на мозг, ибо стали слишком привычным явлением. Итак. Что он уже успел за прошедшее время разузнать. Шестнадцать лет назад на службу приняли телохранителя Александра Виртуального, который удачно подвернулся в списке кандидатов из-за своей интересной фамилии и, как оказалось, довольно высокого уровня навыков. В связи со стремительным ростом деятельности ОТИ, покушения на главу организации, по фамилии Яблонский, зачастились, и пришлось увеличить численность охраны. Поначалу его отец исполнял работу, ничем не отличающуюся от первоначальных обязанностей его должности, но из-за постоянной близости к прошлому главе начал вникать во все происходящие сделки и обсуждения, тем самым невольно принимая безмолвное участие в спорах. Тот момент, когда редкие скромные советы по обороне, защите и безопасности в целом вдруг начали поступать от одного из наёмных телохранителей, был благополучно пропущен. Как утверждают записи в архиве и чьи-то заметки о деятельности сотрудников, по истечению полугода Александр стал принимать гораздо более активную деятельность в делах организации. И, кажется, к этому быстро привыкли. Искать информацию было утомительно и трудно, но спустя некоторое время Алёша приспособился, поняв наконец, какие отчёты стоит смотреть. И пусть чьи-то заметки о его отце помогли сопоставить все данные, но был и ещё один весьма красноречивый факт, который сообщал о постепенном карьерной росте. С некоторых пор его имя начало мелькать не в «участниках операции», а в «руководителях». И как бы ни было интересно разузнать обо все не с безликих страниц рабочих отчётов, а со слов живых коллег, иного выхода не представлялось, ведь найденная анкета весьма печальным образом писала в самом своём начале чёрным по белому: Александр Виртуальный. Статус: мёртв. От этого факта в очередной раз сжималось сердце. Не сказать, что страдания были таковыми сильными. Нет, он любил своих родителей, но никак не мог заставить себя искренне и долго горевать. Сначала было неверие. Потом осознание. Потом отсутствие вообще каких либо эмоций. Затем чувство тянущего пустынного одиночества, а потом, спустя практически месяц — резкая тоска от того, что он больше никогда не увидит их. Казалось раньше, что все хорошо, что все у него есть, и родные, и друзья, но потом, когда родители вдруг умерли, оказалось, что людей вокруг не так уж и много. Одноклассники, изредка мелькающие в жизни своими незначительными фигурами, недолговечные интернет-друзья, с которыми никогда не суждено встретиться, и вечно занятые дядя и тётя, являющиеся теперь его опекунами. Было попросту одиноко, а ещё хуже от того же факта, что он чувствовал себя плохо. Бр-р. Лучше уж вернуться от нежелательных мыслей к сути. Найденная анкета практически никакой полезной информации не содержала: лишь физические данные; даты вступления, повышений, смерти; краткие характеристики. Всё это, конечно, полезно, но для него все это ценности не имеет. И Алексей лишь вздыхал, подперев кулаком щёку, и продолжал лазать по папкам с отчётами, документами и прочей виртуальной макулатурой, рыская в поисках хотя бы описания того, каким был его отец. И как он, собственно, умер. Виделись они редко, и теперь ясно почему: в то время, как Лёша считал его тренером по, вроде как, самбо, отец пахал на миссиях масштабной организации, рискуя иногда даже жизнью. Но несмотря на не такие частые, как хотелось бы, встречи, брюнет своим отцом восхищался и дорожил. Однако рационально разбирать его хорошие качества стал только после смерти. Утомляющие поиски продолжались до тех пор, пока он не наткнулся на документ из отдельной папки, помеченной как «история 1». Вот это уже, кажется, не сугубо рабочее. И Лексей оказался прав. «История 1» содержала множество текстов, фото и видео, по частям складывающихся в историю ОТИ с самого создания по годам. Присутствовали списки союзников, основные отрасли деятельности, ключевые лица, лидеры, совместные фото с официальных встреч, подписанные соглашения... В общем, самое то. Особенно для всяких недоброжелателей... Здесь уж наверняка будет присутствовать информация о таком знаменательном событии, как временный распад. Так говорила Хозяйка. Смотреть стоит наверное, период около 12 лет назад... ... Лазать по месиву из различных данных было тоже нелегко, но какая-никакая сортировка по дате и типу документа в некоторой мере упрощала задачу. По обрывкам собрать историю удалось. Судя по статистике, тот год был одним из самых удачных для ОТИ, значительно вырос доход, количество партнёров и общее развитие. Однако с ростом организации также прибавилось и количество потенциальных соперников и противников, которые впоследствии объединились против ОТИ. Что настораживало, так это то, что по всем данным и фактам была ещё некая организация, стоящая выше остальных. Или просто один единственный человек, контролировавший союз, противостояние и, кажется, все поле боя в целом. Установить его личность, если такой и вправду существовал, а не был выдуман, не удалось до сих пор. Или никто даже не пытался этого сделать. В общем, как бы печально ни было, ОТИ понесла большие потери, а вскоре стало некому отдавать приказы: очередное покушение на Дмитрия Яблонского оказалось удачным. Вот тогда уже началась неразбериха. Никто не знает что делать, некому разбираться в том, кто теперь выше по должности, некому перехватывать все управление... В итоге, как говорят данные, контроль перехватывает редко упоминающаяся ранее Хозяйка, которая вскоре и заключает сделку «О непревышении определенного уровня развития и доходов», кое-как уладив конфликт. А после и вовсе бесследно исчезает, оставляя все дела на попечение к единственному оставшемуся в живых человеку из прежней верхушки: его отцу. Несколько последних месяцев Александр справлялся, но по-видимому понимал, что не сможет долго удерживать власть после того, как все наладится. В прочем, оно и было очевидно: глава ОТИ должен быть намного более коварным и страшным во всех смыслах человеком, нежели его отец. Хотя кто знает, мало ли какую личность он ото всех скрывал... Не очень то похоже в целом, чтобы его отец был таким бесхитростным, но уж точно не циничным манипулятором. Со следующими прочитанными строками все догадки оказываются правдой, что и не удивляет. Александр действительно покидает должность главы, кажется, совсем обрывая какие-либо контакты с преступным миром. Но следом в хронологии идёт восход к власти сразу двоих человек, что выглядит как довольно сомнительная идея. Хотя, этот поступок тоже можно понять: среди сотрудников не найти больше действительно годных для управления, но это не отменяет то, что каждый, кто только мог, стремился занять место главы, при этом не всегда имея достаточные для этого навыки. Дабы избежать очередных распрей, приходят к компромиссу — начинают править группой. Двое во главе, трое как советчики. В целом, все предельно ясно и понятно, и Алексей лишь бегло осматривает остаток документа, отмечая про себя: эти все эти люди сократили деятельность больше, чем она была до этого, а ОТИ теряет как таковую власть. Вся информация о лидерах после отца резко обрывается на сведениях о Хозяйке, и как бы не было интересно и полезно узнать о ней побольше, усталость берет свое: Лексей проматывает ещё пару страниц, бегло цепляясь за различные слова, и с вымученным вздохом закрывает документ. Толка читать далее никакого, что вынуждает вновь начать пролистывать названия папок с файлами, монотонно вчитываясь в них и уже машинально щурясь, и стараясь найти те, какие могут быть более полезными в личных «расследованиях». Путь пару раз заводило даже в какие-то секретные документы о разведке, которые были запаролены, и их Виртуальный поспешно закрывал сразу же, избегая ощущения, что лезет куда-то не туда. И конечным его пунктом назначения стало общедоступное сведение о разведке. Алексей перечитал краткий текст несколько раз, все никак не привыкая к тому, что вся нужная ему информация сообщается так чётко и прямо. Даже разбирать на отдельные предложения нет надобности. Кажется, даже в темном помещении стало значительно тише. «Александр Виртуальный, бывший Босс и телохранитель в отставке. Убит в своей квартире вместе с женой, Юлией Виртуальной, несколькими пулями малого калибра в живот и в череп. Убийца неизвестен. Причина убийства неизвестна. Подозревается устранение потенциального противника вражескими группировками. Жертва практически не оказывала сопротивление. Возможно, в ход был задействован шантаж» . Вот и все. Конец. Ничего такого, чего бы ему не поведала Хозяйка несколько часов назад. Даже в некоторой степени разочаровало. Хотя, может и правильно, что он решил сам всю информацию найти, так значительно спокойнее... Даже чересчур. Будто водная гладь в голове. Брюнет устало откинулся на мягкое кресло, запрокинув голову на высокую спинку и прикрыв глаза, растирая массажными движениями веки. Точнее, одно веко, так как к притрагиваться к другому неприятно и нежелательно. Да и не стоит лишний раз тревожить... Уф. Сколько времени прошло? Часа так два, скорее всего... Алёша приоткрыл сохранившийся глаз, накрыв тыльной стороной ладони переносицу, и завел курсор за нижний край экрана, фокусируя взгляд на маленьких цифрах в углу. Пять часов вечера. Так, а во сколько нужно явиться к Хозяйке... О черт, в последнее время мозг работает совсем уж медленно. Не говоря уже о здравой реакции на медленно переворачивающуюся верх дном жизнь. Он поразительно спокоен и собран даже для себя. Стоит ли это списывать на прогресс в умении держать себя в руках, или все таки на какие-то седативные? Что ж, в прочем, сейчас значения не имеет. По словам того охранника, Хозяйка ждёт его ближе к шести. Значит ещё остаётся время для того, чтобы разузнать побольше об этой таинственной личности и об Организации Торговли Информацией в целом. Знания — сила... Боже, как иронично, это обязательно должно быть девизом Хозяйки, с её то сферой деятельности... Правда, с каких пор он думает в таком будничном стиле об окружении — неясно... Вытянувшись вверх до хруста позвоночника и зевнув, Алексей выпрямился буквально на пару мгновений только для того, чтобы потом снова сгорбиться над мерно мерцающим экраном компьютера в полумраке архива и вновь закрутить колесом мышки, добираясь до ранее открытого документа, и щёлкнул по «истории 1». Итак, теперь время вернуться на место, где прервался. Кто же это у нас такая — Хозяйка... — Личный кабинет руководителя на предпоследнем этаже был достаточно обширным. До такой степени, что это кабинетом назвать было трудно — зашторенные длинными плотными занавесками панорамные окна — что за тяга в этом месте к такому... — убивали практически весь естественный солнечный свет. Приятный полумрак сохраняли расставленные по периметру комнаты торшеры с какими-то каплевидными бусинками; широкий продолговатый темно-алый ковёр на темном паркете глушил стук шагов. У стен красовалось несколько обитых красным диванчиков, большое количество полок из тёмного дерева, с литературой на них, и компактные шкафы с множеством рабочих документов. У задней стены — выдвинутый ближе к середине обширный письменный стол, за столом — пара дверных проёмов. В самой комнате наблюдался лёгкий, скорее даже творческий беспорядок, какой для такой высокопоставленной личности, как Хозяйка, казался каким-то неуместным, неправильным, с её положением. Так бы подумал каждый, кто не знал в лицо высокую шатенку и не общался с ней вживую. Но вот Алексей это принял с внутренним ироничным смешком. Да уж. Для тех, кого ведут сюда, как на заклание, помещение будет казаться личной комнатой в мрачном особняке хищного вампира, что взглядом бездонных провалов вместо глаз будет медленно тебя пожирать. А вот для «местных»... Здесь, скорее, уютная обстановка для добросовестной сдачи отчёта вовремя и спокойного диалога с руководством. Правда, тот факт, что Лексей уже подсознательно начинает причислять себя к местному персоналу, слегка напрягает. В голове-то все красочнее, чем в реальности: кажется, что знаешь Хозяйку очень давно, а не еле-еле как два дня, и не испытываешь ни малейшего беспокойства за себя, идя к ней на встречу, но... Всё равно трудно сказать, что недоверие к Хозяйке отпало. Возможно, из-за непринуждённости в общении и прямолинейности через некоторое время невольно начинаешь видеть в шатенке открытого человека, ещё и учитывая то, что достаточное время его раздумий о бренности бытия было уделено этой личности. Но нельзя быть абсолютно уверенным в своей безопасности. Всё таки, опять возвращаясь к мыслям о её должности, это Хозяйка... Позже в архиве он ещё как минимум полчаса искал информацию, но в этот раз уже о Хозяйке. И несмотря на то, что упоминаний её везде было более, чем достаточно, картинка все равно складывалась дырявая. Список того, что ему удалось откопать, был крайне мал. Лишь то, что темноволосой практически двадцать семь лет — хотя выглядит она моложе годика так на четыре — подобрали её незнамо где, кажется с улицы, и шатенка была приёмной дочерью прошлого главы. О котором информации ещё меньше. Или он сам был настолько неприметным, что не выразить ярких черт... Или наоборот, чрезмерно скрытным... Впрочем, это, кажется, семейное, если так можно сказать в этом случае, ибо Хозяйка отличается в этом плане не сильно. Разве что в обществе она действительно выделяется, но тут играет ещё один принцип: на главу организации, который должен быть максимально скрытным, таинственным, собранным и спокойным, трудно поставить Хозяйку, если встретишь её в обычной жизни. Прячется на видном месте... И что удивительно — или совсем нет — её настоящее имя так и не было нигде указано. Вполне вероятно, что записи были подчищены ей же, ведь где можно найти абсолютно безымянного человека? Даже будь так, придуманное имя ей бы все равно дали. Иначе как звать... Ну, в целом, на перечислении выясненных данных всё. Но удивляет то, что если посчитать... То Хозяйке было где-то лет шестнадцать, когда пришлось управлять организацией. Тот ещё опыт был, наверное, но если она даже тогда справилась, то что уж говорить о её планах на будущее. В голове столько мыслей о Хозяйке, что даже начинаешь забывать, что пришёл к ней на встречу и прямо сейчас стоишь у порога, рассматривая всё убранство. Но главе, сидящей за своим столом, кажется, до этого дела совсем нет. То ли притворяется, что не замечает, то ли на самом деле настолько занята, но Алексей, неловко кашлянув и немного смутившись, быстро пробежался взглядом ещё раз по всему помещению и шагнул вперёд, прямо по ковру на середину комнаты, останавливаясь в паре-тройке метров перед письменным столом. Но шатенка только что-то увлечённо строчила в записной книжке, улыбаясь то ли ему, то ли чему-то в своих мыслях, и взгляда от бумаги не поднимала еще где-то минуту, когда Лексей уже начал беспокоиться. Что он там думал про умиротворенную атмосферу для «своих»? Можно забыть, на практике все же не так. Или он просто себя накручивает. – Ах, Лешенька, прости. Не заметила тебя. — Неожиданно подала голос садистка (по-другому язык не повернулся назвать!), не отрывая взгляда от собственных записей, и лишь через несколько секунд будто бы ставя жирную точку в конце, закончив строчить. И подняла голову. — Как у тебя дела? — Она сцепила пальцы между собой и поставила локти на стол, опустив подбородок на руки и абсолютно невинно улыбнувшись. Точно издевается... — Всё хорошо. — Выдавил из себя брюнет, выдохнув и, не зная куда деть руки, сцепил их за спиной, перед этим утерев слезящийся глаз, и сделал полшага вперёд. Идеи о том, с чего начать разговор, отсутствовали совершенно. Оставалось лишь ждать, пока шатенка заговорит сама. — Вот и славно. — Она чуть передернула плечами, вальяжно откидываясь на спинку кресла, и сложила руки на подлокотники, беззвучно постукивая по ним пальцами. — Ой, кстати. Если ты не передумал насчёт импланта, то подпишешь пару документиков? — Моментально оживилась кареглазая, вновь выпрямившись, и захлопнула записную книжку в чёрной обложке, отодвигая её в сторону к стопке прочих папок макулатурой. И пододвинула два лежащих документа по направлению к нему. И смотрит ведь так, что даже в мыслях нет ответить «нет, я передумал». — Без проблем... — С негромким вздохом ответил одноглазый, подходя к столу и разворачивая к себе листы бумаги, а после и беря из чужих рук в чёрных митенках прокрученную пару раз вокруг своей оси ручку. — Рисков почти нет, разве что имплант может не прижиться. — Озвучила бархатным голосом Хозяйка, слегка отодвинувшись от стола на кресле и закинув ногу на ногу, пока Алексей быстро пробегался взглядом по условиям, придерживая рукой свисающие на глаза волосы. — В таком случае мы просто извлечем его и заменим косметическим протезом. Голубоглазый, издав краткое «мгм», быстро начиркал внизу листа подпись, не найдя никаких противоречивых слов, и то же самое проделал со вторым документом, с тихим шуршанием бумаги поменяв их местами. И после уже, отстраняясь от стола, выпрямился, сделав шаг назад. На некоторое время между ними повисла тишина, прерываемая лишь шелестом убираемых вновь придвинувшейся Хозяйкой бумаг, а Лексей в те мгновения снова начал рассматривать предметы местного интерьера, убрав руки за спину и изредка косясь на вдруг занявшуюся порядком шатенку. Та, видимо, продолжать диалог не торопилась, что-то кратко расписав на очередном листе и только потом наконец поднявшись с места, чтобы подойти к комоду и положить стопку документов в приоткрытый ящик, оставляя ему буравить неловким взглядом пышную копну длинных волос, практически полностью закрывающую спину Хозяйки. И лишь тогда, когда Алексей уже начал лихорадочно перебирать варианты, чтобы разрядить обстановку, она вдруг вышла из своего оцепенения, направилась к окну, почти бесшумно, лишь с негромким шорохом раздвигая плотные шторы, которые наконец пропустили в мрачное помещение медные солнечные лучи, и спросила: — Ты нашёл все, что тебе нужно в архиве? — Шатенка продолжала стоять к нему спиной, разглядывая открывшийся с высоты двадцать пятого этажа восхитительный вид на город. Но затем, не давая времени ответить, продолжила. — Конечно нашёл, но не всё. Тебе не хватило информации про отца, верно? Брюнет захлопнул уже было приоткрытый рот и развернулся в сторону окна, делая несколько шагов навстречу Хозяйке, и остановился на некотором расстоянии, также переведя взор на огни пока ещё тусклых в свете заката фонарей, и кивнул, несмотря на то, что для собеседницы это незаметно. — Да. Я прочитал много чего, но... В целом, это ожидаемо, что о нем есть только рабочая информация. А мне бы хотелось узнать о том, каким он был на самом деле. Не тогда, когда приходил домой. — Ах, мой дорогой Алёша... — Посмеялась руководительница и заправила прядь волос за ухо, скрестив руки на груди. — К чему же такие мучения. Об этом можно просто спросить у меня. Хозяйка сразу же развернулась, чуть ли не задевая всколыхнувшимися полами черного плаща машинально отшатнувшегося Алексея, и подошла к другому краю полотна занавески, с силой утягивая её в противоположную сторону. Просторный кабинет сразу залили яркие лучи золотого заката, заставив слегка прищуриться и вновь потянуться к слезящимся глазам. — Он был терпеливым. — Заговорила Хозяйка, оттянув занавеску до стены и дернув за ткань, выпрямляя. — Иногда казался нелюдимым и мрачным, но только до тех пор, пока не оказывался в привычной компании. — Алексей развернулся к шатенке, внимательно слушая. — Раньше у него было действительно плохое чувство юмора, но позже он как-то вник. Навсегда запомню момент, когда та скептичная айтишница хихикнула над его шуткой. — Кареглазая задорно хмыкнула, отступив назад и подставив лицо солнцу. — Он был уверенным. Немножко строгим к подчинённым. И совершенно без инстинкта самосохранения, хотя особо ярые фанатки принимали это за храбрость. — Продолжила она, сложив руки в карманы плаща. Брюнет же осторожно подступил ближе, постепенно приближаясь к начальнице и становясь рядом. — А ещё он некоторое время совсем не умел ладить с чужими детьми. Помню, когда его довольно давно оставили со мной ещё маленькой, где-то час мы просто сидели напротив и молча смотрели друг другу в глаза. — Хозяйка кратко хихикнула, глянув на Лексея. — Но он быстро учился. К концу жизни так вообще стал душой любой компании. Хороший был человек. — Она негромко вздыхает с улыбкой на лице. Голубоглазый невольно улыбнулся тоже, опустив взгляд. Некоторое время они молчали, предаваясь воспоминаниям и любуясь таким своевременным закатом. Тишина после рассказа Хозяйки дала почувствовать умиротворение и окончательную удовлетворенность добытой информацией. Сейчас кабинет и общество девушки уже не кажутся такими напрягающими, молчание не ощущается неловким. Может быть, это снова то особое умение Хозяйки менять атмосферу в один шаг, но как-то неважно, когда стоишь на залитом солнцем полу и глядишь в окно, думая об ушедшем. И не беспокоишься о будущем. Просто наслаждаешься теплом и спокойствием. Ещё пару минут оба не двигались с места и молчали, пребывая в раздумьях, пока темноглазая таки не развернулась, вновь возвращаясь к письменному столу, исчерченному спадающими от кип документов продолговатыми тенями. Лексей моментально опомнился и повернул голову, не двигаясь с места и лишь наблюдая за чужими передвижениями. Хозяйка выдвинула один из нижних ящиков, обойдя стол, и некоторое время рылась там, пока не вытащила небольшую деревянную фоторамку и не махнула брюнету, чтобы шёл сюда. Алексей послушался, торопливо приближаясь к длинноволосой. Так, пора выходить из прострации и возвращаться в реальность. — Я удовлетворила все твои желания? — Спросила она, кратко дунув на рамку, избавляя её от слоя пыли. И продолжила после его кивка. — Тогда смотри, Алексей. Кареглазая развернула фотографию лицом у нему, давая возможность рассмотреть. И каково было его удивление, когда Лёша узнал на фото своего довольно молодого отца, улыбающегося в камеру и положившего ладонь на голову совсем еще юной Хозяйке, в компании ещё одного темноволосого мужчины постарше, видимо, как раз таки прошлого главы. Все трое выглядели весьма счастливыми. Прямо как семья. Приятно знать, что отец был счастлив работать в ОТИ. — Это я, твой отец и предыдущий босс, Дмитрий Яблонский. Его имя редко упоминается, да и начали вносить в отчёты только после смерти. Все таки, главе следует соблюдать некоторую анонимность касательно личности. — Темноволосая поставила фоторамку на край стола, дав возможность рассматривать и далее, и указала на неё взмахом ладони. — Можешь забрать её себе. Считай за вступительный подарок. Алексей в некотором замешательстве поднял взгляд на шатенку, быстро подшагнув ближе и взяв в руки фотографию, огладил большими пальцами по краям и кивнул головой. Что ж. Может, его решение присоединиться не было таким уж плохим вариантом? — Спасибо. — Негромко ответил он. Хозяйка улыбнулась. — Ой, да не благодари. Отплатишь честным трудом. — Руководительница отмахнулась, не сводя глаз с него, и отошла от стола, останавливаясь прямо перед ним. — А теперь, Алёшка, запомни раз и навсегда. То, что ты сын Александра, сыграло тебе на руку только один раз. И теперь, когда ты уже официально наш работник и мой прямой подчинённый, поблажек в плане обязанностей и выполнения работы не будет. Ладно, возвращение диалога в рабочее русло очень даже своевременно. Все таки, они ещё не близкие друзья и даже не коллеги, чтобы исключать все официальные темы. Тем более, Хозяйка — здесь начальница. А он лишь новобранец. Слишком разительное отличие. Стоит повременить с таким общением, а то что другие подумают... — Я не буду вносить тебя в списки сотрудников некоторое время, чтобы не привлекать внимание и дать тебе возможность освоиться в этой сфере. — Хозяйка обходит его кругом, становясь спиной к солнцу. — Будешь работать в отрасли шпионажа и безопасности. Все необходимые уроки, всё обучение и список обязанностей будет. Наставников тебе я тоже выдам. Всё ясно? — Ясно. — Выпалил Алексей, отрывисто кивнув. Ох, черт. Что-то он совсем забылся. Есть ещё пара вопросов, но наверное, не стоит докучать. В процессе все нагонит... Но один себе позволить можно. — А мне... Нужно будет убивать?... — Хороший вопрос. И очень банальный. — Пожала плечами Хозяйка. — Знаешь, нелегальность, мафия, все дела — это конечно имеет тесную связь с кровавыми расправами, но не думай, что мы живём лишь этим и только и думаем над тем, чтобы кого-то убить. Исключительно по надобности. Не стоит привлекать к себе внимание горами трупов. Тем более, устранением неугодных пользуется любое правительство, так почему бы и нам не перенять? Это всё? Брюнет кратко кивнул, и шатенка удовлетворенно ответила тем же, разворачиваясь на каблуке и отшагивая к окну. Солнце медленно садилось, поэтому освещение уже перестало резать глаза, оставляя лишь приглушенный рыжий цвет, делающий волосы Хозяйки более яркими. — Тогда прекрасно. Ты свободен. — Бросила она через плечо, повернув голову. Лексей оглянулся на дверь, через которую сюда зашёл, затем снова осмотрел залитое светом помещение, и неуверенно шагнул навстречу к начальнице, останавливаясь за её спиной. Казалось, чего-то не хватает в этой ситуации. Он прижал рамку к себе лицевой стороной, переведя взгляд на вопросительно глянувшую на него Хозяйку. Та встала ровно напротив, терпеливо ожидая вопроса. — Это всё?.. Я не должен проходить какого-нибудь там... Посвящения? — Уточнил Алексей, чувствуя что-то неправильное в том, что смотрит на шатенку сверху вниз. Однако её, кажется, это ни капли не смущает. — О, ну раз ты спросил... Такая вещь существует. Но я нахожу её уместной не во всех случаях. — Кареглазая растянула губы в слабой улыбке, дернув пальцами за края плаща, и сделала полшага назад, указав ладонью вперёд, на него. — Ты уверен, что готов к клятве верности? Клятва верности. Вот оно как. Алексей замялся, скосив взгляд в сторону. Здесь действительно не дашь ответ в ту же минуту. Кто знает, что ждёт его впереди? Приживется ли он здесь? Не умрет ли по чистой случайности? У жизни так много разветвлений. Никогда не узнать точно, чем закончится тот или иной выбор, какое влияние окажет одно единственное слово, одна единственная встреча, одна единственная секунда, на которой ты задержался на распутье. Нельзя предугадать. Но имеют ли смысл вечные сомнения и сожаления? Может, стоит просто идти навстречу тому, что подкидывает судьба? Когда Хозяйка уже открыла рот, видимо собравшись что-то сказать, Алексей вдруг присел на колено, упираясь им в красный ковёр, и отложил в сторону рамку, которую прижимал к груди. И поднял голову на шатенку, что вскинув брови смотрела за его действиями. — Я не уверен, что смогу быть идеальным сотрудником, — Начал он, стараясь не бегать взглядом по комнате. — Но я надеюсь, что смогу быть похожим на отца и приносить пользу. Думаю, Вы правы, для клятвы ещё рано... — Лексей поджал губы, заставив себя без колебаний смотреть в глаза руководительницы. — Но я клянусь, что буду стараться не отступать. Чтобы однажды, возможно, принести клятву верности ОТИ и работать на благо организации. Улыбка Хозяйки стала ещё шире, а глаза загорелись каким-то победным наслаждением. Она выпрямилась, убрав руки в карманы, и благосклонно кивнула. — Я верю тебе и твоим словам Алексей. Встань. Брюнет покорно поднимается, сдерживая разрывающее грудь от волнения сердце. Да уж. Большие усилия он приложил, чтоб решиться такое произнести... Но результат того стоит. — Отныне ты сотрудник отдела безопасности ОТИ. Поздравляю. — Кивает Хозяйка, кажется, полностью довольная. — Благодарю Вас. — Алексей пару раз быстро кивнул и наклонился, подняв фотографию с пола. Наверное, будет сложно и непонятно. Возможно, рисково, опасно. Больно и трудно. Возможно, он потеряет что-то ещё, помимо глаза. Темноволосый развернулся по направлению к выходу и зашагал к двери, намереваясь уже покинуть помещение. Голос Хозяйки, раздавшийся со спины, остановил. — Я буду с интересом наблюдать за твоими успехами, Алексей. Брюнет улыбнулся и положил ладонь на дверную ручку. Если уж судьба подкинула такой шанс... Почему бы не начать новую жизнь?