Alive

      Трибуны заходятся бешеными криками. Фанаты со всех уголков планеты выкрикивают лозунги любимой команды и машут плакатами с фаворитами среди игроков. Миллионы людей прибыли в Сеул, дабы стать свидетелями Чемпионата мира по футболу. С разных уголков стадиона доносится приятный запах жареной курицы и пива, а адреналин бушует в крови каждого присутствующего. Дабы поддать жару и без того горячей публике, на поле выступают красивые черлидеры, размахивая разноцветными помпонами в разные стороны. Среди трибун бегают талисманы, развлекая пришедших детишек и довольно подвыпивших взрослых.       Когда на огромном экране сверху начинают высвечиваться игроки команд, фанаты дружно поднимают вверх руки, приветствуя любимчиков. Вот на экране высвечивается лицо молодого альфы и зал заходится диким визгом. Плакаты с его портретами моментально поднимаются ввысь, а люди выкрикивают его имя, громко хлопая в ладоши.       Чонгук стоит немного в стороне, поглядывая вверх на собственное изображение. Он здесь главная звезда. На прошлой игре он показал невероятные результаты, тем самым выводя команду Кореи в финал и прокладывая себе невероятный путь к успеху. Пол мира наблюдало за тем, как будучи на границе штрафной площадки, он получил спиной к воротам длинную передачу от партнёра по команде и буквально за долю секунды убрал защитника, стоявшего позади. «Призрак» исполнил какой-то загадочный элемент, ловко развернувшись и оставив защитника в дураках. А дальше дело оставалось за малым — не промахнуться. И он не промахнулся, тем самым зубами вырывая заветную победу.       Буквально за несколько дней из посредственного футболиста он превратился в национальное достояние и стал главной фигурой новостей по всему миру. Теперь Сеул был переполнен любителями футбола, а отели и рестораны забиты до отвала. Конечно, все это привело к большим проблемам, таким как потасовки между пьяными фанатами разных команд и частые случаи грабежей. Но все это мелочи по сравнению с тем экономическим процветанием, который привнес такой наплыв туристов.       Им восхищались. Его любили. Весь город был увешан плакатами с его изображениями, а уже сейчас поступило множество предложений от рекламных агентств с просьбой о сотрудничестве. Богатый, успешный, молодой альфа был на пике своей карьеры и останавливаться на этом не собирался. Его ждет самое светлое будущее из всех, ведь совсем скоро он станет в один ряд с лучшими футболистами мира. Он Чон Чонгук по прозвищу «Призрак» и никто не будет стоять у него на пути.       Альфа неожиданно дёргается, когда массивная ладонь ложится ему на плечо и развернувшись, видит перед собой тренера. Мужчина средних лет проследил за его взглядом, так же разглядывая экран с ярким изображением. — Матч через двадцать минут, — произносит спокойно, а Чонгука накрывает приятная волна предвкушения и толика волнения. К этому моменту он готовился всю свою жизнь и вот наконец-то его звездный час настал. — Ты сильный, но не будь чересчур самоуверенным. Это загубило много молодых талантов. — Удача любит смелых, — улыбается альфа, передёргивая плечами. Тренер на это заявление лишь тяжело вздыхает, покачивая головой в стороны.       Чонгуку всего двадцать два и невероятный гол в полуфинале это не только удача, но и безумные, долгие тренировки, во время которых упорный мальчишка едва ли не терял сознание. Мужчина переживает, что резко нахлынувшая слава, сильно ударит по его самолюбию и разрушит все перспективы на будущее. Он такой не первый и уж точно не последний, но альфа искренне надеется, что с ним все будет иначе. Чонгук выходец из маленького города Кванджу в провинции Кёнгидо, который благодаря невероятной поддержке родителей и сильному внутреннему стержню стал известен на всю планету. Только вот слава имеет свойство изнашиваться, и потерять её, возможно, гораздо тяжелее, чем приобрести.       Чонгук весело разворачивается на пятках, следуя в глубь раздевалки, дабы подготовиться к началу матча. Там невероятно приятно пахнет мужским одеколоном, но совсем скоро этот запах сменится на пресный, удушливый и плотный. Этот аромат стал одним из его любимых, ведь он несёт в себе привкус победы. — Смотрите, что нашел, — в раздевалку влетает альфа, который числится нападающим в их команде, моментально ставя на стол огромный таз. Чон бросает на него незаинтересованный взгляд, стягивая футболку и обтирая шею полотенцем. — И что это? — Кордицепс, — торжественно отвечает мужчина, вытягивая с таза продолговатый гриб коричневого цвета. — Мне его передали ребята из Аргентины. Они там все на нем сидят. — Разве не этот гриб превращает муравьев в зомби? — интересуется вратарь, с недоверием разглядывая диковинное растение. Чонгук на это заявление невольно усмехается, подходя ближе к столу. Его удивительный гриб-убийца заинтересовал. — Ну мы же не муравьи, — заявляет альфа, быстро бросая одну штучку в рот. — Горьковат. — Зачем его есть? —Эх, вы неучи. Он обладает мощными антиоксидантными и противовоспалительными качествами, помогает улучшить спортивные результаты и поддержать здоровье сердца, — деловито отвечает парень, дожевывая противный засушенный гриб. — Это тебе новые друзья из Аргентины рассказали? — Чонгука эта ситуация веселит, а непринужденный разговор значительно снизил уровень стресса. — Какая разница? У нас финал Чемпионата мира. Нужно пользоваться всем по максимуму. — Скрутит у тебя живот прям на поле и тогда Аргентина победит. Вот тебе и волшебный гриб. — Ты просто боишься стать зомби, Гуки, — шутливо кривляется друг, толкая альфу в плечо, от чего многие в раздевалке заходятся тихим басистым хохотом. — Это ты боишься, что я съем твои мозги, — Чон охватывает его рукой за шею, заставляя наклониться, и треплет кулаком немного жестковатые волосы. У них в команде всегда царила непринуждённая атмосфера, чему можно было только радоваться. Несмотря на то, что этим составом они собрались всего полтора года назад, они уже успели стать не только близкими соратниками, но и хорошими друзьями. — Опять развлекаетесь, — в раздевалку входит тренер, деловито складывая руки перед собой. Он на самом деле мужчина хороший, просто очень строгий в правилах. Все, что касается работы обязано удерживаться в жестких рамках, а поза тренировочным полем он добрый наставник. — Матч через считанные минуты, бегом разминаться. ***       Момент истины настал. Трибуны замерли в молчаливом ожидании, внимательно наблюдая за каждым движением на поле. Счет равный, а до конца матча осталось лишь двадцать секунд.       Чонгук бежит вперед, набирая скорость по флангу, когда получает навесную подачу от партнера. Резко подпрыгивает, в одно касание ударив по воротам противника. Сзади слышится болезненный вздох разочарования, ведь удар практически обречен на провал. Фанаты противника уже открывают рты, чтобы начать кричать о победе. Чон все это время не отрывает взгляд от мяча, который кажется летит слишком долго или он чересчур нервничает.       Секунда. И мяч предательски заходит за шиворот вратаря противника.       На мгновение стадион окутывает звенящая тишина. Все с замиранием сердца смотрят на покатывающийся в воротах мяч, а Чонгук приоткрывает рот в немом шоке. — Мы победили, — раздается резкий крик друга сбоку, а после альфу сносят с ног, заключая в медвежьи объятия. Трибуны заходятся диким криком, люди трубят в импровизированные дудочки, а черлидеры выбегают на поле, красуясь яркими костюмами.       Это словно прекрасный сон. Он победил. Забил самый знаменательный гол в истории, выборов себе место под солнцем. Вся команда налетела на него толпой, поздравляя и радостно хлопая друг друга по плечу. ***       Противный писк будильника разрывает чарующий сон, от чего альфа невольно морщит губы. Обшаривает рукой небольшую тумбочку, в поисках источника непонятного звука, резко сталкивая его на пол. Передёргивает плечами, дабы сбросить с себя наваждение. Уже больше месяца, старые воспоминания преследуют его во снах, не давая спокойно заснуть.       Кровать немного поскрипывает, когда шершавый язык касается его лица. Чонгук устало разлепляет глаза, стараясь оттолкнуть от себя собаку, но та продолжает настырно требовать к себе внимания. — Вита, пожалуйста, — альфа заваливается на бок, подминая красивого далматинца под себя, желая еще несколько секунд спокойно поваляться. Этого сделать конечно не удается, ведь пятнистый хвост радостно постукивает его по ребрам, выказывая всю любовь к хозяину. — Хорошо, встаю.       Чонгук усаживается на кровати, протирая рукой лицо, и тяжело вдыхает. В подземном помещении невероятно холодно, от чего кожа моментально покрывается мурашками, а желание укутаться в одеяло растет в геометрической прогрессии. Нащупывает рукой лампу, дабы разогнать тьму комнаты, ведь окон внутри нет и утренний свет сюда не проникает.       Альфа недовольно поднимается, следуя в небольшую уборную, дабы умыть раскрасневшееся лицо. Когда холодные капли касаются горячих щек, он невольно испускает вздох облегчения от резкого контраста температур. Зачëсывает непослушные волосы влажной рукой назад, разглядывая себя в зеркале.       Небольшие мешки под глазами выдают регулярный недосып, но в целом он выглядит вполне свежим и довольно привлекательным. Кожа, правда, болезненно бледная, под тусклым освещением даже желтая, что является последствием острого недостатка витаминов и редкого пребывания на солнце. В его положении выходить на улицу крайне опасно, поэтому происходит это довольно редко и то в полной экипировке.       До слуха доносится тихое поскрипывание входной двери, так что альфа быстро покидает уборную, параллельно натягивая на себя толстовку.       Посреди его небольшой спальни стоит невысокий беловолосый омега, держа в руках тарелки с чем-то вкусно пахнущим. — Ты пропустил завтрак, — мнётся около двери, невольно опуская глаза в пол. Красивая роспись веснушек покоится на его лице, а сам он выглядит подобно фарфоровой кукле. — И я подумал, что стоит принести его сюда. — Спасибо, Ликс, — альфа забирает омлет, присаживаясь на кровать и после небольшой заминки приглашает его опуститься рядом. Отношения у них с Феликсом всегда были немного неловкие и чересчур натянутые. Омега старался найти правильный подход ко всем, кто находится в общине, но слишком замкнутый и серьезный Чонгук оказался для него чуть ли не новым вызовом.       Странно, что люди прожившие под одной крышей уже пять лет, туго ладят между собой, но альфу его постоянный оптимизм немного пугает. Феликс очень веселый и жизнерадостный и именно он приносит свет в их темное подземелье, но это не отменяет того факта, что поладить с ним сложно. Просто это не его тип людей. — Хенджин нервный с самого утра, — начинает омега, наконец-то придумав причину, которой можно прервать неловкую тишину. — И Хосок хотел с тобой что-то обсудить. — Без меня никуда, — немного натянуто улыбается, закидывая в рот помидор и тщательно пережевывая. Овощи у них немного пресные и больше похожи на воду, но вкус чистой органики он уже давно забыл, поэтому довольствуется и этим. — Я вообще хотел кое-что попросить, — Феликс нерешительно мнётся, разглаживая мелкие складки на плотных брюках из овчины.       Чонгук несколько раз кивает, тем самым сообщая, что готов выслушать просьбу. — Можно мне выйти с вами наружу? — тихо озвучивает омега, но голос его пропитан всей вселенской мольбой, так что Чон невольно мнется на месте. — Плохая идея. Ты же знаешь, что это жутко опасно. — Я понимаю, просто… — блондин поднимает голову, поджимая губы и кажется обдумывая, как более четко обозначить свою позицию. — Всего на несколько часов. Я буду всегда держаться рядом с вами. Или могу пойти в лес с Хосоком, там ведь практически нет спор.       Чонгук понимает его искреннее желание увидеть природу и солнце. Такая незначительная вещь, которая ранее ими воспринималась как должное, теперь кажется чем-то запретным и непостижимым. Трудно оставаться счастливым, будучи вечно запертым в подземелье, без возможности дышать свежим воздухом.       Сам бы он, вероятно, давно покончил с собой, не выдержав психологического давления, но благо, альфа числится в рядах разведки, поэтому в желании побывать из-вне себе отказывать не приходится. — Я подумаю, — тяжело вздыхает, откладывая уже остывший завтрак на тумбочку. Все же ему эта идея не нравится, но отказать в такой, на первый взгляд, незначительной просьбе он не может. — Но ничего не обещаю.       Последнюю фразу омега уже не слышит, ведь радостно обнимает альфу, от чего Чонгук на секунду теряется. Телесные контакты всегда были ему в новинку. Вита заметив резкое изменение в их поведении, радостно виляет хвостом, запрыгивая на кровать, за что получает бережное поглаживание за ушком.       Входная дверь резко хлопает, от чего альфа заваливается назад, утянув за собой бедного Феликса, который успел лишь тихо пискнуть. — Ой, извините, — Хосок моментально прикрывает глаза ладонью, отворачиваясь назад, но покинуть комнату не спешит. — Чонгук, ты нам срочно нужен.       Чон подскакивает на месте, поправляя одежду и подавая блондину руку, но тот поднимается сам, выглядя чересчур красным и напуганным. Он быстро кивает альфам на прощание, практически выбегая из злополучной комнаты.       Хосок ухмыляется, провожая его взглядом и резко хлопает Чонгука по плечу. — Оказывается, есть еще порох в пороховницах. — Во-первых, мне всего двадцать семь, а во-вторых, ничего не было, — недовольно потирает ушибленное место, размышляя не ударить бы его ответ. — Конечно не было. Я же вам помешал. — Говори что нужно или вали, — бурчит, все же толкая того в ответ.       Хосок на это лишь тихо хохочет, довольный вызванной реакцией, но все же решает перейти к сути своего прихода. — В западной части Кванджу неспокойно. Мы глянули по камерам и заметили там странные передвижения. Хенджин хочет выдвигаться, но ждет твоего приказа, — рассказывает альфа, присев на одно колено, дабы погладить любимое животное. — Опять «Тень»? — вздыхает Чон, натягивая обмундирование и плотно перематывая руки специальными повязками. — Не думаю. Они в последнее время совсем затихли. — Это и пугает, — Чонгук направляется к двери, напоследок плотно закрывая ту на ключ. В их общине это вообще не принято, ведь случаи грабежей среди своих — невозможны, но альфа слишком ценит свое личное пространство и не любит, когда туда врываются посторонние.       По многочисленным подземным коридорам они следуют в абсолютной тишине, нарушаемой лишь грубым постукиванием ботинков. Сырые стены давно стали для них домом, а запах плесени уже как родной. Проходят жилые комнаты, останавливаясь около небольшой развилки. Раньше это было единственное место куда проникал солнечный свет, ведь на потолке находится небольшая железная решетка, пропуская теплые лучи. На зиму ее приходится плотно обшивать пенопластом, дабы морозь не проникала в прогретое помещение, но теперешняя летняя погода позволяет обходиться без этого.       По углам расположены небольшие диванчики и навесные качели, на которых тёплыми днями собираются омеги, вышивая узоры на одежде и обсуждая между собой незначительные мелочи, наслаждаясь единственным глотком свежего воздуха.       Чонгук собственноручно ввел правило, что им запрещено покидать пределы безопасной территории, но такому раскладу никто особо не противился. Омег в их общине было катастрофически мало, поэтому за ними полагался особый уход, а безопасности уделялось много внимания.       Если на развилке повернуть налево, то можно попасть в аграрные ряды. Там под особыми ультрафиолетовыми лучами они выращивали овощи и различные виды зерновых культур, а чуть дальше были отделения со скотом и другой полезной живностью. Там у них был и небольшой ботанический сад, рядом с которым стояли огромные водосборники и множество генераторов, которые альфы собирали собственными руками.       Еще дальше находился самый настоящий подземный оазис, который Хосок создавал годами, вкладывая в творение душу. Он прокопал с поверхности небольшую траншею, дабы речная вода могла проникать внутрь, тем самым создав импровизированное озеро, одну часть которого застелил нимфеями, а вторую оставил свободной для купания. Он так же проделал несколько дыр в потолке, плотно закрыв их решетками, дабы туда проникал солнечный свет и рассадил разнообразные виды деревьев и кустарников.       Как биологу, все это приносило ему неимоверное удовольствие, а радостные визги омег только поощряли на новые дизайнерские решения. В их общине прекрасный пол любили все и каждый считал своим долгом порадовать миловидных созданий.       Если же свернуть направо, то там были расположены множество промышленных центров. Системы водоснабжения и газопровода, за которыми постоянно наблюдали несколько альф, тоже находились в этой части катакомб. Там был еще один небольшой поворот, где занимались вышиванием одежды и сборкой различных технологических и военных новинок. Там же расположилась и лаборатория, а также медицинский центр. В самом конце этого поворота были огромные помещения, оборудованные под склады.       Как уже можно было догадаться, позади альф находилась жилая зона. Множественные ряды комнат, в которых расположились люди. Все они были разные по размеру, но примерно одинаковые по внутреннему обустройству. Самые большие из них были выделены образовавшимся семьям, а если у пары появлялся ребенок, то им могли даже соединить несколько помещений в одно. Дети были самым ценным, чем они обладали. Там же были расположены большие игровые зоны и даже образовательные центры, где омеги обучали подрастающее поколение азам грамоты. Детская часть была отделена от всего остального огромной металлической дверью из плотного сплава, что было сделано на случай непредвиденных ситуаций.       Чонгук же направляется прямо, в центр руководства их общины. Здесь они следят за всей ситуацией на поверхности и управляют всеми важнейшими делами. Слева расположены спортивные кабинеты, где альфы могут тренироваться, а более молодые — приобретать новые навыки борьбы и владения оружием. Чуть дальше находился технологический центр с множеством мониторов, через который они разведывали обстановку наверху.       Хенджин крутится в небольшом кресле, прокручивая между пальцами ручку и насвистывая непонятную мелодию себе под нос. Завидев Чонгука, альфа моментально поднимается, пропуская друга в центр рабочего помещения. — Докладывай, — отчеканивает Чон, оглядывая записи с камер, расположенных в западной части. — Ночью были зафиксированы несвойственные зараженным передвижения. Есть подозрения, что это люди из Тени, но в любом случае стоит проверить, что они там искали, — быстро рассказывает Хенджин, перематывая записи на нужные фрагменты. Из-за уличной темноты разглядеть что-то довольно сложно, но несколько быстро передвигающихся силуэтов сразу бросаются в глаза. В руках они что-то плотно сжимают, что по первым предположениям похоже на высококлассное оружие. — Нужно выдвигаться, — отрезает Чонгук, от чего несколько присутствующих альф моментально начинают сборы. — Я сегодня иду в лес, — мимолëтом бросает Хосок, решая, что больше здесь он не нужен и теперь может отлучится по личным делам. — Для тебя у меня есть особенное задание, — резко разворачивается Чон, складывая руки за спиной. — Очерти безопасную зону, тщательно проверь, чтобы там не было спор и зараженных. В ближайшее время выведем наших омег на прогулку. — Я против, — мгновенно восклицает Хенджин. — Это слишком опасно. Омеги не могут покидать пределы общины. — Сейчас везде небезопасно, — вздыхает Чонгук. Ему эта идея и самому не нравится, но маленькая просьба кажется ему обоснованной и очевидной, поэтому постараться ее исполнить — его долг как мужчины. — Им тоже нужно видеть природу и перестать чахнуть в подземелье. Тем более это была просьба Феликса, — незаметно усмехается уголками губ, зная, что попал в нужное место. О тайной влюбленности альфы, кажется знают абсолютно все, кроме самого предмета обожания. Хенджин уже много лет вынашивает эти чувства в сердце, боясь открыть правду. Он настолько сильно идеализировал омегу в своей голове, что теперь считает себя слишком никудышным и явно неподходящим вариантом. — Только если их будет сопровождать отряд, — все же сдается альфа, ведь не потакать прихотям беловолосого омеги, он пока что не научился. — Это само собой, — довольно отвечает Чонгук, а затем громко хлопает в ладоши, сообщая о начале сборов. ***       Хосок весело вспоминает уже знакомую поляну, останавливаясь около высоко дуба, дабы поближе рассмотреть приглянувшееся растение. Свой талант к биологии и медицине он открыл еще в детстве, изучая различную литературу, а после рассказывал родителям о каждом цветке, который они встречали, гуляя в парке. Невероятная любовь к животным и желание помогать раненым, после привело его в степь медицины, а теперь он был единственным в общине альфой-врачом, который даже несколько раз принимал роды.       После начала пандемии, он также углубился и в химию, решив взвалить на свои плечи миссию по разработке вакцины. Правда, прошло уже добрых пять лет, а значительных результатов он не добился, но всё равно не опускал руки, продолжая упорно трудится. Ему сильно не хватало более развитых технологий в лаборатории, но альфа никогда не жаловался, тихо довольствуясь тем, что имеет.       Разворачивается на пятках, замечая небольшую поляну мелких ромашек, спеша собрать большую горстку. С ним получается невероятно ароматный чай, который он распивает вечерами, сидя в собственноручно созданном оазисе.       Хосок останавливается около небольшого кустарника клюквы, пробуя кисловатую ягоду на вкус и довольно кривя губы. Идеально. Когда небольшая дорожная сумка оказывается почти заполненной, он довольно решает возвращаться домой.       Сзади раздается тихий хруст, который альфа моментально улавливает и аккуратно выглядывает из-за плеча. Это чертовски плохо. Буквально в ста метрах позади стоит странное существо, отдаленно напоминающее человека. Вся его кожа покрыта язвами, а на большинстве участков его тела красуются огромные споры, из которых прорастают небольшие оранжевые грибы. На лице видна синеватая венозная сетка, следующая прямо к глазам, которые полностью залиты белой пеленой. Зараженный. Эти существа полностью слепые, но обладают невероятным слухом и сильной обонятельной системой. Вероятно, он еще не почувствовал альфу из-за плотных запахов лекарственных растений, но это явление временно.       Хосок напрягается каждой клеточкой тела, стараясь даже задержать дыхание и аккуратно достать нож из нагрудного кармана. Ведет рукой вверх по одежде, не сводя глаз с существа и пристально наблюдая за каждым его движением. Теперь он определенно жалеет, что не принимает подавители, как альфы из разведки, ведь его природный аромат трудно не почувствовать.       Аккуратно подцепляет двумя пальцами рукоятку, стараясь вынуть ножик, но в самый неподходящий момент рука слабеет и ключ к спасению падает прямо на камень с металлическим звоном. Зараженный моментально поворачивается в его сторону, сильно раздувая ноздри, а Хосок в этот момент молится всем богам. Существо издает сильный рев, больше похожий на болезненный хрип и резко бросается в его сторону. Чон моментально разворачивается, пытаясь схватить чертов нож, который дрожащие пальцы отказываются подбирать, а внутреннее уже прощается с жизнью.       Громкий свист металла рассекает воздух, а зараженный падает прямо около него. Голова его делает несколько кувырков в воздухе, а после с глухим стуком опускается на землю. Отвратительное зрелище. Хосок несколько секунд смотрит на искаженную в страшной гримасе морду, а после моментально поднимает глаза вверх.       Прямо перед ним стоит альфа, довольно обтирая мачете о штанину. Черные волосы немного спадают ему на лицо, а одежда цвета хаки, очень удачно подчеркивает глаза. Примерно от середины лба до щеки, красуется уже заживший шрам, который напоминает о себе лишь небольшой красноватой линией. Именно по этой метке, Хосок и узнает кто перед ним и еще не до конца понимает, с кем было бы лучше остаться наедине. Теперь зараженный кажется ему менее пугающим. — Знаешь, поначалу я хотел прикончить тебя, но теперь уже достаточно насытился кровью на сегодня, — бархатный голос выводит Хосока из транса и он моментально трусит головой, дабы сбросить наваждение. — Я не просил меня спасать, Юнги, — бурчит в ответ, запихивая наконец-то поднятый нож, обратно в карман. Альфа услышав свое имя расплывается в довольной улыбке, складывая мачете за спину и делая шаг в его сторону: — Моя слава идет впереди меня. — Именно, а теперь дружно валите отсюда нахер, — Хосока его присутствие рядом жутко напрягает. Он достаточно наслышан о «мяснике» из Тени, который поражает своей жестокостью и безразличием ко всему живому. Юнги абсолютно плевать на чужие границы, а публичные казни для поддержания порядка — его любимое развлечение. Чону такие люди всегда казались отвратительными, ведь он считает, что нет ничего ценнее, чем жизнь. — Разве так благодарят за спасение? — Мина грубое обращение кажется ни капли не смущает, а наоборот лишь распаляет нездоровый интерес. Он мимолëтом оглядывает незнакомца с ног до головы, подмечая довольно спортивное телосложение и крепкие перекатывающиеся мышцы под формой. Его внутренний зверь довольно урчит, а губы невольно расплываются в оскале. — Только не нужно заходиться в тирадах признательности, можем обойтись минетом. — Извращенец! Я вообще-то альфа, — задыхается от возмущения Хосок, желая поскорее оставить неприятную компанию. Он уже делает несколько шагов в сторону, как прямо перед его лицом появляется холодный металл оружия, сообщающий о том, что собеседник желает продолжить беседу. — Пошëл вон! — Все под попечительством Призрака такие трусы? — невольно рычит альфа, делая шаг в сторону, дабы окончательно перекрыть ему все пути к отступлению. Ему русый парнишка кажется хорошим развлечением, дабы разнообразить серые будни, и бесконечно раздражают постоянные попытки побега. Он ведь ведет себя вполне прилично и еще даже не показывал, каким на самом деле является, а его уже ненавидят. Человеческая поверхностность моментально выводит из себя, а недальновидность и вовсе вызывает тягу к убийствам. — Чего ты хочешь? — Хосок закатывает глаза, понимая, что так просто от него не отделаться. — Просто поговорим. — Я думал ты мизантроп. — Так оно и есть, — моментально отвечает брюнет, падая попой на зеленую траву и опираясь на руки позади. Он замечает как незнакомец с недоверием наблюдает за каждым его действием, не понимая, чего конкретно от него хотят, поэтому многозначительно подняв брови, указывает сесть напротив. Хосок несколько секунд мнётся на месте, но все же усаживается в позу лотоса, укладывая между ног дорожную сумку. — Ты знаешь мое имя, но я твоего не знаю…       Чон невольно опускает глаза на траву, раздумывая, стоит ли сообщать ему свое имя. Поначалу эта идея кажется глупой и он даже подумывает назваться другим, но внутренней альфа заходится рыком негодования, крича «ты не трус». — Чон Хосок.       Юнги хмыкает себе под нос, вероятно, каким-то собственным мыслям. Альфа может наблюдать как разглаживается складка у него между бровей, а теплые лучи солнца, просвечивающие сквозь пряди цвета смолы, аккуратно обрамляют его лицо. Лисий взгляд немного прищурен, а радужка, практически, сливается с цветом летней травы. В близи он выглядит не таким пугающим, каким его описывал Чонгук, хотя, вероятно, он делал это специально, чтобы все в общине боялись этого чудовища.       Правда, вокруг него витает довольно странная аура напряжения, которая невольно давит на сознание. Хосок ëрзает на месте, ведь тишина слишком затянулась, но подниматься не решается.       Люди из «Тени» ему никогда не нравились. Они жили по законам джунглей, где выживает только сильнейший, а остальные становится мимолëтными утехами. Что происходит у них в лагере не знает никто, кроме Чонгука, потому что только он однажды наведывался на их территорию и остался жив.                           Единственное, что подлинно известно Хосоку, это то, что «Тенью» руководит некий Джокер, но лица и настоящего имени он не знает. Ходили лишь множество слухов о том, что тот вроде как больной на голову, а другие рассказывали, что настолько же уродлив, насколько жесток. Слухи эти, конечно, были необоснованными и беспочвенными, но иногда так интересно было послушать даже выдуманные истории. — Что вы делали на западе? — резко прерывает тишину Хосок, вспомнив о утренней ситуации с Чонгуком. Раз уж он здесь, то лучше выведать побольше полезной информации.       Юнги довольно щурит глаза, оглядывая мужчину напротив, вновь. Он определенно ему нравится. То, как солнце щекочет румяную кожу, цвет которой очень непривычный для их способа жизни и глупый букет ромашек, который тот не выпустил из рук, даже когда на него бежал зараженный. Есть у этого парня что-то такое, чего явно нет у Мина, но он уже очень хочет этим владеть. — Мы не были на западе. Там слишком много спор, — отвечает альфа, радуясь, что Хосок невольно доложил ему такую информацию. Ему о происходящем там было и вовсе неизвестно, но теперь он обязательно доложит об этом Джокеру и разведает обстановку. Юнги любит продуктивные встречи. — Спасибо, что рассказал.       Реакция Чона его сильно веселит, ведь альфа плотно сжимает губы в линию, а потом бледнеет, что явно невыгодно смотрится с сияющей внешностью. Хосок, понимая, что наговорил лишнего, быстро подскакивает на ноги, отряхивая прилипшую траву со штанов и вновь пытается совершить попытку побега. Чонгук будет очень зол, если узнает о произошедшем здесь. — Мне уже пора возвращаться.       Юнги поднимается следом, доставая из-за спины небольшой цветок. Хосок немного удивленно выпучивает глаза, ведь у него руках подснежник, который непонятно где можно было найти во время жаркого лета.       Мин наклоняется к нему ближе, аккуратно укладывая цветок за ухо. Улыбается немного ядовито, выдыхая жаром прямо в лицо: — Еще увидимся, Хоуп.       Хосок стоит в полном недоумении, не в силах сказать и слова. Альфа резко разворачивается, скрываясь за ближайшим дубом, а дальше его словно след простыл. Чон несколько раз моргает, пытаясь сбросить призрачное наваждение и вынимает из волос цветок, неловко крутя в руках. Подснежник — символ надежды. ***       Чонгук уверенно двигается вперед, прислоняясь спиной к стене здания и выглядывает на широкую улицу. Через респиратор дышать очень сложно, а лицо сильно потеет, но приходится смириться с неудобствами, если хочется жить.       Город выглядит заброшенным, хотя таким и является. Асфальт практически везде пошел трещинами, а сквозь него пробивается свежая трава. На опустевших улицах валяются покошенные фонарные столбы и остатки оголенных проводов. Большинство высотных зданий уже полуразрушены, из-за чего передвигаться рядом с ними крайне небезопасно, ведь можно словить кирпич на голову. Окон в зданиях уже давно нет, только в некоторых из них можно увидеть покосившиеся и сгнившие двери.       Чонгук знает эту местность как свои пять пальцев, ведь Кванджу — его дом. Видит разрушенные и облезшие витрины магазинов, в которые в детстве любил ходить с папой. Поначалу смотреть на эту картину было чертовски больно, а старые воспоминания, то и дело, всплывали перед глазами. Призраки прошлого словно преследовали его на каждом шагу, но теперь время залечило старые раны, оставив лишь неприятную, шершавую корочку.       Альфа отдает знак рукой о проверке плотности респираторов, ведь сейчас они зайдут в самую опасную часть города. Вита поджав хвост, так внимательно наблюдает за движениями хозяина, словно действительно все понимает. Собаки не могут быть поражены вирусом, но зараженные, реагирующие на любое движение, разрывают их в клочья, поэтому в Кванджу их совсем не осталось.       Вита же была животным крайне умным. Она никогда не лаяла, потому что знала, что существа реагируют на звук и не отходила от своего хозяина без должного на то приказа. Благодаря фантастическому нюху, она много раз спасала Чонгуку жизнь, заранее предупреждая о надвигающейся опасности.       Отряд двигается вперед, заходя в западную часть города. Здесь практически все здания облеплены спорами, а в воздухе витает удушливая пыльца. На плохо освещенных участках прорастают ярко-оранжевые грибы, размеры которых практически доходят до его ладони. Это эпицентр заражения и именно здесь самое большое скопление пораженных вирусом существ.       Вита резко дëргает его за штанину, от чего альфа моментально разворачивается. Чуть дальше от них, около заброшенного магазина, облокотившись на стену, сидит зараженный. Живых участков кожи на нем совсем не осталось, а само туловище практически срослось со стеной, по которой расползаются яркие споры. Он не двигается, непрерывно смотря напротив себя, но Чонгук знает, что он жив, потому что вирус не позволяет ему умереть.       Альфа быстро отдает приказ о ликвидации существа, ведь если оно почувствует их первым, то может привлечь нежелательное внимание своих собратьев. Сам же присаживается на одно колено, довольно поглаживая собаку по голове, ведь она справилась со своей работой безотказно. — Там грузовик, — раздается в наушнике, а Чонгук немного прищуривается, смотря вдаль. Действительно, в двухстах метрах спереди, находится перевернувшаяся машина, которой очевидно раньше здесь не было. Альфа отдает приказ двигаться к ней, аккуратно окружая вокруг, от чего несколько солдат разведки отдаляются, дабы проверить периметр.       На грузовике никаких опознавательный знаков нет, от чего Чонгук быстро следует к кабине. Это невероятная удача, что после аварии она не взорвалась. Теперь они смогут вытащить из нее кучу полезных запчастей, а возможно даже раздобудут немного бензина. Люди из технического отдела будут счастливы, да и Хосоку что-то перепадëт. И это еще с учетом того, что они понятия не имеют, что находится в прицепе. Там вполне может быть что-то ценное. — Открывать опасно, это может привлечь внимание, — докладывает Хенджин, несколько раз подергав ручку замка. Чонгук на это быстро кивает, ведь уже через несколько часов они вернутся сюда с бóльшим отрядом и сделают все возможное, дабы без лишнего шума открыть дверцы. Альфа обходит несколько раз кабину, по возможности заглядывая внутрь через стекла, но там практически ничего не видно. В любом случае, если бы там были зараженные, то уже дали о себе знать.       С этими мыслями Чонгук резко дергает дверцу на себя, замирая. Прямо ему в лоб теперь упирается дуло автоматической винтовки, а животом на сиденьях лежит человек, крепко сжимая в руках оружие. На нем какое-то черное обмундирование, которое выглядит супер технологическим на фоне их скромных одеяний, над которыми омеги трудятся ночами. Огромный шлем покрывает всю голову, а глаза скрыты за черным кварцевым стеклом.       Чонгук резко хмурит брови, хватаясь рукой за дуло и дёргает на себя, от чего парень чуть не вываливается из грузовика. Альфа отбрасывает винтовку в сторону, доставая из нагрудного кармана ножик, ведь привлекать внимание звуками выстрелов нельзя.       Парень моментально спрыгивает на землю, пружиня на ногах и принимает оборонительную позицию. Чон на самом деле драться с ним не хочет, но незнакомец кажется другого мнения. Он резко делает выпад вперед и носок грубого ботинка пролетает прямо перед лицом мужчины, чудом не задевая кончик носа.       Чонгук на несколько секунд теряется и хочет нанести ответный удар, но не решается. Противник практически на голову ниже его, а в комплектации меньше раза в три. Тот же моментально пользуется секундной заминкой альфы, попадя кулаком точно в солнечное сплетение, от чего Чон невольно делает шаг назад, скорее по инерции.       Парень не теряя времени зря, срывается на бег, но к сожалению не в ту сторону. Кажется он не подумал, что Чонгук может быть здесь не один. Альфа грузным шагом следует за ним, обходя прицеп по кругу и замечает смехотворную картину. Четверо людей из отряда мгновенно направили на незнакомца оружие, а тот замер в центре, подняв обе руки вверх. Когда пути к отступлению перекрыты, остается только сдаться. — Кто ты такой? Как тебя зовут? — Призрак останавливается около его лица, которое невозможно разглядеть из-за шлема. Парень тихо рычит, но больше никаких звуков не издает. — Отвечай, иначе сдерну с тебя шлем и ты заразишься парами от спор.       Незнакомец резко дергается назад, пытаясь совершить попытку побега, но перед ним мощной скалой вырастет один из альф разведки, перекрывая последние пути к отступлению.       Чонгук довольствуется загнанной жертвой, упиваясь витающим ароматом страха в воздухе. Он молнией подлетает к парню, обхватывая обеими руками шлем, но кованые перчатки моментально хватают его за запястья. — Я все скажу, — тихий, мелодичный голос раздается из-вне, от чего альфа на секунду теряется. Не таким он его себе представлял. Делает пару шагов назад, не сводя глаз с незнакомца, который быстро поправляет верхний атрибут одежды. — Ну? — Меня зовут Пак Чимин, и я глава Сеульского спецназа.