Простуда

Дмитрий Сергеевич Сеченов был для майора Нечаева единственным близким человеком. Да, они не проводили вместе так много времени, как хотелось бы, а в связи с последними событиями и вовсе стало не до встреч; да, П-3 постоянно умалчивал о своих переживаниях, проблемах и травмах, чего, правда, не удавалось скрыть от ХРАЗа. Искусственный интеллект, бывший гений, заточённый ныне в форму полимера, стал неотъемлемой частью самого Сергея, и к пониманию этого факта майор шёл очень долго. В конце концов, вода камень точит. А уж когда выяснилось, что ХРАЗ может принимать телесную форму - в определённых ситуациях и при определённых возможностях, но всё же - Нечаев чуть с ума не сошёл. Сеченов даже посмеялся, увидев реакцию майора, когда ХРАЗ впервые обратился перед ним в телесную оболочку. Восхищению солдата не было предела, да и напарник его рад был не меньше. Словом, у П-3 появился ещё один близкий человек, пусть и в не совсем стандартном виде.

***

Сергей привык держать ситуацию под контролем, ХРАЗ делал для этого всё возможное. Но, как известно, не может всё и всегда идти хорошо. Они застряли в холодном цехе, пока разобрались с роботами, пока восстановили систему снабжения электроэнергией, пока выбрались наружу. Майор дрожал от длительного пребывания в холоде, в глазах плыло от мощного удара головой, но в целом - всё было в порядке. Он присел отдохнуть у стены какого-то здания. - Товарищ майор, обнаружено сотрясение мозга и перелом двух рёбер, а также озноб, как следствие пребывания в экстремально низкой температуре. Рекомендую посетить госпиталь. Я так же должен доложить о произошедшем товарищу Сеч… - ХРАЗ, Сеченову ни слова. У него и без того проблем хватает. Лучше вызови транспорт до Челомея, отчитаемся и дело с концом. - Но, Сергей… - Выполнять! - Волшебник, приём, это П-3. - П-3, сынок, как ты? - Поручение выполнено, мы возвращаемся.

***

Знакомый холл, люстра, которой он постоянно восхищается. Лифт. Он опирается о стену, устало прикрывая глаза. Кажется, подъём длится бесконечно. И ХРАЗ молчит, нагнетая обстановку. Наконец подъёмник достигает цели: он покидает кабину и открывает знакомые двери. Посреди помещения стоит Сеченов, кажется, недовольный. - Здравствуй, Сергей. Как прошла операция? Как самочувствие? - Всё хорошо, Дмитрий Сергеевич. - отрепетированная фраза, а у самого в глазах всё плывёт. - Тогда почему ХРАЗ докладывает мне о переломах и сотрясении? Почему я узнаю об этом от него, а не от тебя? - Да вы сговорились, что-ли? Всё со мной нормально! Ебучие пироги, ХРАЗ, зараза ты, я же просил. - Прости, Сергей, но это моя обязанность и отныне приказ товарища Сеченова. Картинка размывается окончательно, он делает пару шатких шагов и падает прямо в руки Дмитрия Сергеевича. - Чёрт, да он же горит весь. ХРАЗ! Какая температура? - 39,2 - В порядке он, конечно. Сеченов укладывает пострадавшего на диван, снимает тяжёлые, потрёпанные берцы и верхнюю экипировку, укладывает на лоб влажное полотенце. Пока и этого хватит. Остальное сделается после пробуждения майора. - Вот ведь упёртый, - он с заботой осматривает спящего подопечного, поправляет одеяло и уходит на очередное совещание, - ХРАЗ, присмотри за ним. - Без проблем, Дима. Полимер приобретает телесную форму и усаживается на стул рядом с диваном.

***

Нечаев просыпается ближе к вечеру. Состояние не менее отвратительное, кажется даже, что стало ещё хуже. ХРАЗ тут же начинает сканировать его состояние, помогая присесть, и вручает чашку горячего чая. Через несколько мгновений приходит Дмитрий Сергеевич, он несёт в руках тарелку с бутербродами. Майор устало улыбается, когда Сеченов прикладывает ладонь к его лбу, что-то недовольно ворчит и вручает ему градусник. Цифры не на много меньше предыдущих показателей. П-3 заставляют выпить лекарства, а потом компания пьёт чай: ХРАЗ и Сеченов ведут какую-то научную беседу, Сергей допивает чай, старается вникнуть в слова близких ему людей, но быстро забрасывает эту затею, погружаясь в сон. Разговор становится тише. У него забирают пустую чашку, поправляют корсет на рёбрах, укладывают на подушку и укрывают одеялом. - Какой-то он немногословный, я ожидал как минимум возмущения. - Радовался бы лучше, ХРАЗ, побежал бы вот он сейчас на какое-нибудь задание, а ты ходи за ним, разгребай все последствия. - Ну, во-первых, я и так это делаю, а во-вторых, можно подумать, что ты отпустил бы его куда-то. Он дорог тебе не меньше, чем мне. Сеченов спрятал улыбку за очередным глотком чая.